!

— С интересными людьми ты водишься, — заметила Гата, когда они с Грэмом вышли во двор. — Я имею в виду Роджера…

— Я понял.

— Кто он такой?

— Охотник за головами, — ответил Грэм, подумав.

— Ничего себе! Он должен быть опасным человеком.

— Так и есть. Я его, например, опасаюсь.

— Ну, если уж ты его опасаешься! А ты уверен, что нужно приводить его в дом?

— Видишь ли, Гата, мне от него деваться некуда, — усмехнулся Грэм. — Ему от меня тоже. Мы многим связаны. Это длинная история, и мне очень не хочется распространяться на эту тему здесь и сейчас.

— Жаль, — вздохнула Гата.

Из конюшни появился мальчишка, подвел к девушке прекрасную белоснежную кобылу. Грэм залюбовался: таких красивых лошадей он не видел уже давно. Он попытался погладить ее по гриве, но лошадь отпрянула, фыркнув.

— Нравится? Я сама выбирала, — самодовольно заявила Гата, ослепительно улыбнулась и взлетела в седло. — Да, Грэм, вот еще что. Выглядишь ты, извини, как голодранец. Будет гораздо лучше, если ты и твой приятель хотя бы оденетесь по-людски. Как ты считаешь?.. Может быть, тебе нужны деньги?

Грэм попытался представить себе Роджера, который выглядел бы, как нормальный человек и понял, что Гата хочет слишком многого. Для этого его пришлось бы, по меньшей мере, побрить, а он ни за что на свете не согласился бы расстаться со своим драгоценным хвостом.

— Спасибо, Гата, денег не надо.

— Извини, что спросила, — смутилась вдруг Гата. — Но, действительно, вид у тебя не слишком благополучный. Чем же ты все-таки занимаешься? Ты наемник?

— Нет.

— Н-да, не слишком ты многословен. Значит, не скажешь?

— Лучше тебе этого не знать.

— О боги! Ну, ты суров, братишка… ладно, не хочешь говорить — не надо. Может быть, мне и впрямь лучше не знать, — Гата встряхнула светлой гривой, блестевшей даже в тусклом свете пасмурного мартовского дня, и надвинула капюшон. — Бр-р-р, ну и погодка. Когда же только начнется настоящая весна?..

— Да рановато еще.

— Здесь еще долго рано будет… И неужели вы в такую погоду ехали? Впрочем, думаю, тебе не привыкать.

Гата легонько тронула каблуками бока лошади и не спеша направила ее к выезду со двора, обернулась в седле и махнула рукой, прощаясь.

Замерзший и припорошенный снегом, Грэм вернулся в залу. Снег таял на волосах и одежде, и скоро Грэм был мокрый насквозь, словно попал под ливень.

— Проводил сестричку? — осведомился Роджер, наблюдая, как Грэм тщетно пытается отжать волосы. Он так и продолжать потягивать из кружки слегка подогретое вино.

— Проводил…

— А она у тебя ничего! Я-то думал, она совсем не такая. Думал, ледышка вроде тебя или Авнери. Ты и то больше на нобиля похож. Иногда.

— Она тоже — иногда, — усмехнулся Грэм. — Что ж, рад, что она тебе понравилась. Ты тоже произвел на нее неизгладимое впечатление.

— Серьезно? — издевательски протянул Роджер. — Надо же… — он коротко хохотнул, но тут же стал серьезным и подался вперед, перегнувшись через стол. — Ты мне лучше скажи, Соло, ты что, на самом деле решил залезть прямиком в это осиное гнездо? Ну, то есть в папино поместье? К любимой мачехе и сестрам?

— Да, решил. Давай не будем обсуждать мои решения, а? В конце концов, это мои сестры и моя мачеха…

— Вот уже как… Ну что ж, как скажете… ваше сиятельство.

— Роджер, не ерничай.

— Как я могу?! Что вы, ваша светлость… — Роджер резко поднялся и отвесил поклон. Он был уже заметно пьян, и на него, видимо, снова накатило особо дурное настроение. Грэм знал, что долго оно не продлится. Можно было промолчать и переждать, но терпение его истощилось. Изо всех сил Грэм ударил кулаком Роджера в грудь. Роджер пошатнулся, удивился, несколько мгновений не мог сообразить, что произошло, потом посерел лицом и оскалился:

— Ага, терпение лопнуло? Пойдем во двор?..

— Пойдем, — ответил Грэм сквозь зубы.

Они вышли во двор и остановились, меряя друг друга взглядами.

— С тобой сейчас даже драться-то… тьфу! — скривился Роджер. — Только ткни, и свалишься. Ну, ладно.

Став серьезным, он стащил перевязь, извлек из ножен один из мечей, а перевязь и ножны со вторым отбросил в сторону. Снова взглянул на Грэма:

— Так будет более или менее честно, как считаешь? Ну что, до первой крови?..

Грэм, прекрасно понимая, что это — сумасшествие и самоубийство, покачал головой, также медленно вытягивая из ножен меч.

— Нет.

Довольно долго они молча смотрели друг другу в глаза, потом Роджер кивнул:

— Значит, до конца… хорошо.

Краем глаза Грэм заметил, как бледнеют лица находившихся во дворе людей. Все смотрели на них с испугом, но никто не смел вмешаться. Кто-то из слуг бросился в дом, наверное, сообщить хозяину, что вот-вот произойдет смертоубийство.

Вот будет сюрприз для Илис, подумал Грэм отрешенно. Проснется, а вместо двоих спутников всего один… плюс труп. Едва ли ей это понравится, и уцелевший в поединке огребет еще и от нее. Впрочем, размышлял Грэм, едва ли уцелевшим окажусь я. С моей-то дыркой в боку…

Он не стал нападать первым. А Роджер, не раздумывая долго, полез в атаку. Грэм отлично помнил тот единственный раз, когда они с Роджером сошлись на мечах на пустынном берегу Самистра. Но тогда было не всерьез, а сейчас ни один, ни второй шутить не собирались. Роджер, пьяный, но не утративший точности движений, быстро завелся, озверел, его охватила жажда убийства. А поскольку убивать было частью его профессии, он умел и любил это делать. Грэм понял, что долго против него не выстоит. Пока ему удавалось парировать многочисленные удары и даже нападать самому, но он не смог ни разу пробить защиту противника. Из-за едва зажившей раны он потерял изрядную долю подвижности, и несколько ударов все-таки пропустил. Удары были не смертельные и даже не особо чувствительные, но кровь из порезов текла сильно. Чтобы сберечь силы и не рухнуть от усталости раньше времени, Грэм ушел в глухую защиту, выжидая момент, когда можно будет достать Роджера. Он хотел ударить наверняка. В те минуты он и впрямь твердо намеревался не просто серьезно ранить противника, а покончить с ним. Убить.

Кажется, кто-то кричал, какая-то женщина, но Грэму некогда было смотреть по сторонам. Он видел только сверкающую сталь в руках у Роджера и его дикий оскал, и черное пламя, пляшущее в его глазах. И все крики заглушались звоном мечей, сталкивающихся в причудливом танце смерти. Потом Грэму показалось, что в нарастающем шуме он услышал голос Илис. Но ему было не до нее. Он уже чувствовал, как наливается тяжестью тело, как все труднее становится двигаться, реагировать на молниеносные выпады Роджера, уворачиваться и наносить удары самому. Потом меч противника снова пробил защиту и коснулся его плеча: самым кончиком, как показалось Грэму, но рука сразу стала непослушной. И опять вроде бы послышался голос Илис, она что-то кричала, и опять у него не было времени вслушиваться.

А зря.

Через мгновение Грэма словно сжала в кулаке громадная рука, сдавила его и с силой швырнула. Он пребольно ударился спиной и копчиком обо что-то твердое. В глазах потемнело. Он задохнулся, какое-то время не мог дышать, а когда, наконец, удалось сделать вдох, стал судорожно соображать, сломана у него спина или нет. Со спиной, вроде бы, все было в порядке, хотя болело сильно, и Грэм пытался понять, что же с ним произошло. Похоже, что дело не обошлось без Илис. Проклиная все на свете, Грэм осторожно поднялся сначала на колени, потом на ноги, потирая копчик, и осмотрелся. Первым делом он увидел Илис, сонную, взъерошенную и злую. При виде ее бледного злого лица Грэму сразу вспомнился ледяной блеск глаз Крэста Авнери, и почему-то — сломанный нос Роджера. Кстати, подумал он тут же, а Роджер-то где?..

Роджер, целый и невредимый, только со страшно перекошенным лицом, обнаружился на другой стороне двора. Похоже, он тоже только что поднялся с земли, поскольку одежда его была перепачкана грязью, и он был безоружным. Но злости в нем не поубавилось. Казалось, он готов убить не только Грэма, а заодно и Илис. Грэм опять потер саднящий копчик и оглядел притихших людей. Зрителей поубавилось. Те, что остались, находились под впечатлением от увиденного, но так и не поняли, что именно произошло. Грэм же полагал, что знает, и готов был сказать Илис спасибо. А вот Роджер вовсе не собирался благодарить. Он был в ярости. Наклонившись, он подобрал лежавший недалеко меч, и, наставив на Илис недобро горящие глаза, сделал к ней несколько шагов. Вид у него был угрожающий.

— Илис, — зарычал он, — что за фокусы?..

— Идиоты! — зло крикнула Илис. — Вы что, убить друг друга собрались? Что на вас нашло, а? Можете объяснить?..

Не отвечая, Роджер подошел к ней почти вплотную и упер ей в грудь кончик своего меча. Грэм не вмешивался, зная: Илис сможет за себя постоять, а он только все испортит, спровоцировав Роджера.

— Ну и что ты тыкаешь в меня мечом, а? — продолжала кричать Илис. Стоявшие рядом с ней люди все, как один, подались назад. — Убить кого-нибудь не терпится? Так зарежься сам, всем одолжение сделаешь! Что вы с Грэмом не поделили? Я вот чего не понимаю: то ты тащишь его на хребту, приговаривая: «Только не умирай», — то хочешь порубить в капусту своими руками! Это что? Любовь такая странная, что ли? Грэм! а ты-то что молчишь? Язык проглотил?.. У-у-у! — у Илис закончились слова, она топнула ногой, развернулась, не обращая ни малейшего внимания на упертый в нее клинок, и решительно двинулась в дом.

Роджер не стал ее резать и даже догонять, только посмотрел вслед дикими глазами и выругался.

— Безымянный на ваши головы! Ну, Илис, с тобой я еще поговорю… без свидетелей. Соло, что ты, в самом деле, молчишь?

Грэм пожал плечами и шагнул к своему мечу, лежавшему на земле. Идти было больно из-за ушибленной спины и порезов, к тому же он понял, что у него кружится голова.

— Что я могу сказать? Илис появилась очень вовремя.

Роджер плюнул и, тяжело ступая, двинулся за Илис в дом. Люди, оказавшиеся у него по пути или хотя бы поблизости, шарахались в стороны, уступая дорогу. Грэм еще немного постоял, пытаясь справиться с головокружением, понял, что не получается, и, подняв свой меч, тоже потихоньку двинул к дому, оставляя на снегу кровавый след. В дверях его шатнуло так, что он был вынужден ухватиться за притолоку. Это не ускользнуло от взора бледного и испуганного хозяина, который тут же приказал двум служанками приготовить горячую воду, полотенца и чистые тряпки. Грэм попытался пресечь эту деятельность, но хозяин не уступал, утверждая, что забота о благополучии гостя — его прямая обязанность.

…А наверху, в комнате, происходило такое, что Грэм, едва приоткрыв дверь и заглянув внутрь, испытал нешуточное желание исчезнуть и найти другое место для зализывания ран. Но не успел, поскольку его уже заметили, и почти силой затянули в комнату.

Илис делала компот из Роджера, и смотреть на это было странно и страшновато. Роджер не ожидал от нее такого напора и такой ярости, и потому потерял дар речи, а Илис вошла в раж. Она была действительно зла. Она кричала на Роджера! Грэм вообще не мог и подумать, что она когда-либо повышает голос. И не мог заподозрить, что она знает такие выражения. Вид у Роджера был обалдевший. Он не пытался вставить ни словечка в гневную отповедь Илис, вошедшего Грэма словно не заметил и вообще вел себя необычно тихо. С появлением Грэма внимание Илис переключилось на него, и он услышал в свой адрес такие определения с такими эпитетами… в общем, он таких слов и не знал.

— Вас, придурков этаких, ни на минуту нельзя одних оставить? — разорялась Илис, белая от злости. — Может быть, вас на цепь посадить, и водить так, чтобы вы отойти ни на шаг не могли? А? Идиоты!

Это была самая мягкая и приличная из ее тирад. Она кричала так, что девушки, присланные с горячей водой, сунули нос в дверь и тут же испуганно отпрянули. Ни Грэм, и Роджер даже не заметили их появления, они переваривали произошедшие с Илис метаморфозы. Зато заметила Илис.

— Что это еще такое? — гневно возмутилась она, подскочила к двери, выглянула в коридор, потом вновь повернулась в комнату и только тут заметила подозрительную бледность Грэма. — Это для тебя, что ли?.. О боги, да ты же сейчас кровью истечешь! Немедленно раздевайся!.. Будьте вы прокляты! — добавила она в сердцах и понеслась по коридору за перепуганными девушками.

* * *

Илис до перевязывания ран не допустили. Ее вообще удалили из комнаты, чтобы не путалась под руками и не лезла со своими комментариями, а была она в таком настроении, что от комментариев не удержалась бы. С некоторым трудом удалось убедить ее, что больше смертоубийств не будет, и Илис ушла, заявив на прощание, что если все-таки они еще раз решат разрезать друг друга на кусочки, она мешать не станет.

В комнате остались Грэм и Роджер, после нотаций Илис настроенные довольно мирно, словно с полчаса назад они и не собирались драться до смерти.

— Дурак ты, Соло, — заявил Роджер, полюбовавшись на раны Грэма. — Что на тебя нашло? С чего ты озверел? Не припоминаю за тобой таких срывов.

— Ты просто мало со мной общался, — буркнул Грэм, прикладывая к кровоточащему плечу чистую тряпку. — Со мной еще и не такое случается…

— Н-да? Верится с трудом. Ну а кто тебя за язык-то дергал? Ты что же, надеялся меня победить?

— Не надеялся.

— Зачем же тогда? Жить надоело? Я бы тебя порубил и не запыхался бы даже…

— А что, действительно порубил бы? — с любопытством спросил Грэм, подняв голову от окровавленных тряпок.

От такого вопроса Роджер снова ненадолго потерял дар речи, а потом, отойдя, грохнул кулаком по столу.

— Да! — взревел он. — Да, порубил бы, кретин! — он подумал и выдал в адрес Грэма еще несколько очень неприличных определений. — А ты что, сомневался, что ли? Да если бы не Илис, ты сейчас тут не сидел бы и не разговаривал бы! И не задавал бы идиотских вопросов! Безымянный на твою дурную башку! Ты хоть думаешь когда-нибудь, Соло?! Нет, это надо же: сам сначала вызвал на бой, заявил, что до первой крови драться не желает, насмерть ему подавай! И после этого еще такие вопросы задает! О Рондра, и почему я не придушил тебя тогда на корабле? Почему не дал тебе подохнуть в Медее?

— Успокойся, Роджи, не распыляйся, — буркнул Грэм и зашипел от боли, неудачно задев больное место. — Не знаю, что на тебя нашло, когда ты тащил меня через лес. Не иначе, как помрачение какое-то было. У всех бывает, так что не расстраивайся. Вот у меня сегодня, например, было…

— Напрашиваешься? — Роджер взбесился еще сильнее. — Мало получил? Еще хочешь? Могу устроить…

— Ты-то можешь и устроить, да только у меня желания больше нет. Так что не получится. Или на месте меня убьешь? Разрубишь на две половинки одним ударом?

— Напрашиваешься, Соло, — повторил Роджер, сбавив тон. Теперь он скорее шипел. — Ой, напрашиваешься. Кажется, я тебя действительно плохо знаю, потому что с каждым днем удивляюсь все больше и больше, как ты до сих пор жив — со своим-то длинным языком.

— Я тоже удивляюсь. И не шипи, а помоги мне лучше вот этот узел затянуть, а то самому неудобно.

Роджер посмотрел на него так, словно с гораздо большим удовольствием затянул бы узел у него на шее, но помог.

— Хорошо я тебя порезал, — заметил он самодовольно.

— Неплохо, — согласился Грэм. — Против тебя у меня шансов не было.

— Ты еще долго продержался. Я думал, быстрее свалишься, после того, как тебя проткнули-то…

Каково же было удивление Илис, когда она, вернувшись часа через полтора с ознакомительной прогулки по городу, обнаружила и Грэма, и Роджера целыми и невредимыми; оба были в мирном настроении, сидели в комнате за столом и пили вино. При этом они вели светский разговор про оружие и приемы боя на мечах. Оба уже были не совсем трезвы, Грэм потихоньку мрачнел, Роджер, наоборот, веселел и становился все более добродушным. Тем не менее, они пока оставались довольны друг другом и миром вокруг. Илис пришла в ужас, отняла остатки вина, уговорила их поесть и лечь спать. Ни Грэм, ни Роджер не желали внимать голосу разума в лице своей спутницы, и Илис пришлось порядком повозиться с ними. Наверное, думал Грэм потом, она в тот момент очень жалела, что с ними нет хотя бы еще одного здравомыслящего человека, да той же Марьяны. Уж слишком непросто управиться с двумя пьяными бугаями в одиночку.