!

В мясорубке, устроенной Илис, здорово поломало всех четырех, хотя кому-то досталось больше, а кому-то — меньше. Сама Илис долго не приходила в сознание, а когда очнулась, все равно самостоятельно идти не смогла. Роджеру пришлось нести ее на руках, хотя ему самому было ненамного лучше. Ребра ему изрядно помяло, но он молчал до последнего, несмотря на то, что стало больно дышать. Марьяна пришла в себя позже, но она была целехонька, даже без синяков, и вполне держалась на ногах, лишь опираясь на руку Грэма.

Через некоторое время, когда появилась возможность спокойно обсудить произошедшее, Илис виновато сказала, что слегка перестаралась, хотя от нее на тот момент почти ничего уже не зависело. Все они находились на грани смерти, и им очень повезло, что разбушевавшаяся магическая стихия выпустила их живыми. В том, что подобная удача выпала истрийцам, Илис сильно сомневалась, поскольку все это буйство было направлено именно на них. Телепорт же получился уже сам собой, потому что дело зашло слишком далеко, и нужно было спасаться.

От места, где их выкинуло, ушли недалеко, так как сил ни у кого не было. Пещеры они не нашли, и устроились рядом с огромными валунами, торчавшими посреди долины. Эти камни прикрывали от ветра, и снега под ними не было. Грэм и Роджер уложили девушек на землю, закутав их в плащи, наломали веток и развели небольшой костер, чтобы согреться и немного перекусить. Все их вещи, как ни странно, уцелели и перенеслись за город вместе с ними.

— Мы тут замерзнем насмерть, — сумрачно сообщил Роджер, ни к кому конкретно не обращаясь. Он протянул руки над огнем и пытался отогреться. Почти вся его теплая одежда перекочевала к Илис, на которую он старался не смотреть, стыдясь недавней вспышки.

— У тебя есть какие-то предложения? — спросил Грэм.

Они уже перевязали свои раны, но до этого успели потерять много крови, и теперь обоим было нехорошо.

— Надо идти в город. Сейчас все-таки не лето, чтобы гулять по диким просторам.

— В город? — переспросил Грэм с сомнением. — Но нас легко узнать. У тебя, да и у меня, слишком заметная внешность, а Илис… ну, ее точно запомнили.

— Надо рискнуть. Иначе мы погибнем.

— Лучше уйти подальше, хотя бы в Лигию. Там можно будет и рискнуть… А вообще я хотел предложить идти в Наи.

— Так я и знала, — подала голос Илис. Закутанная в теплый плащ по самый нос, она все еще была слишком бледна, но глаза ее уже успели наполниться бесенятами. — Тебя так и тянет в Наи.

— Там был мой дом, — просто сказал Грэм. — И я еще надеюсь, что там будет мой дом и в будущем.

— С ума сойти, — сказала Илис. — А я-то думала, что ты совсем безродный…

— Те люди называли тебя «господин», — робко сказала Марьяна. С того момента, как все закрутилось, она еще не раскрывала рта. Она была сильно шокирована произошедшим и не знала теперь, что и думать, в ее глазах застыл страх. — Как знатного человека…

— А он и есть знатный человек, — вдруг сказал Роджер зло прежде, чем Грэм сумел его остановить. — Нобиль проклятый. Авантюрист голубых кровей…

— Э? — вытаращила глаза Илис.

— Вот тебе и «э».

— Заткнись! — сказал Грэм.

— Его папаша, между прочим, князь, — продолжал Роджер издевательски. — В отличие, правда, от мамочки, которая прижила себе сынка от греховной связи…

— Не тронь мою мать! Она была благородной женщиной!

— Ага, пока не спуталась с женатым мужиком, и ее не поперли из дома, — на Роджера словно что-то нашло, какое-то затмение. — А потом она стала обычной шлюхой, и имели ее все, кто только хотел. Странно, что ты — единственный ублюдок, родившийся у нее.

Задохнувшись от ярости, Грэм вскочил и схватился за меч. Перенести такого оскорбления он не мог, хотя и знал, что это — правда.

— Я убью тебя!

— Давай, — согласился Роджер, поднимаясь на ноги и разводя в стороны руки. — Давай, чистюля. Я разве сказал неправду? Все в Карнелине это знали. Или ты будешь отрицать, что ты — бастард?

— Рехнулись? — возмутилась Илис, глядя за ними с огромным изумлением. — Нашли время выяснять отношения! Чудом живы остались, так теперь сами друг друга прикончить хотите? Может быть, вам помочь?

Грэм ее не слышал. Он тяжело дышал и никак не мог поднять меч. Безоружный Роджер стоял перед ним, разведя руки и скалясь, и его глубоко посаженные глаза безо всякого страха смотрели из-под нависших бровей. Все, что он сказал, было правдой, но Грэм не мог понять, почему он с такой злостью поведал об этом, и почему — именно сейчас.

Но все-таки это была истинная правда. И убить за нее он не мог. Грэм сделал несколько глубоких вдохов, успокаиваясь, потом толкнул меч в ножны и сказал невыразительно:

— Ты прав, Роджер. Все это так.

Он отвернулся и пошел прочь от импровизированного лагеря, ничего перед собой не видя. Отойдя довольно далеко, он наткнулся на большой плоский камень, на который и уселся. Больше всего на свете ему хотелось не видеть никогда в жизни ни одного человека, особенно Роджера, Марьяну и Илис.

Грэм никак не мог понять, почему они вдруг заговорили о нем, хотя следовало обсудить совершенно другие вещи. И почему Роджер с такой беспощадной агрессией рассказывал о его матери. Сам он не думал об этом уже очень давно, и сейчас воспоминания причинили сильную боль. Даже не сами воспоминания, — своего происхождения он не стыдился, — а такой удар ниже пояса от Роджера, да еще в момент, когда он меньше всего этого ждал.

Грэм просидел на камне очень долго, тупо разглядывая мерзлую землю у себя под ногами, и ни о чем больше не думая. Ничего не хотелось, даже жить, и недавняя радость от того, что он смог остаться в живых, полностью погасла. Из этого состояния его вывел хриплый голос Роджера. Грэм медленно поднял голову и увидел его прямо перед собой.

— Ну?

— Извини, — сказал Роджер серьезно.

— За что?

— За то, что наговорил тебе гадостей. Сорвался.

— Но это же все так и есть, — безразлично сказал Грэм. — Я — действительно бастард, а моя мать попрошайничала и торговала своим телом.

— Ну и что? Совершенно не нужно было говорить про это.

Они с минуту помолчали, потом Грэм решил задать давно интересующий его вопрос:

— Роджер, а кто были твои родители?

— Понятия не имею. Я никогда их не видел.

— Ты не пытался разузнать?

— Нет. Зачем? — Роджер помолчал и спросил: — Ну, долго ты собираешься сидеть здесь? Тебя видно за несколько миль.

— И что?

— Не зли меня опять, Соло. Честное слово, нам будет легче ужиться, если ты перестанешь изображать из себя страдальца и прикидываться тупицей. А мы теперь крепко повязаны, и друг от друга нам еще долго никуда не деться…

— К тому же повязаны и кровью тоже, — невольно улыбнулся Грэм.

— Вот именно. Ну, давай руку… братец.

Грэм усмехнулся и сжал протянутую руку, помогшую ему подняться с камня.

* * *

Через несколько часов они все еще сидели под прикрытием камней и бездельничали. Все чувствовали себя слишком усталыми, чтобы продолжать путь.

В маленькой компании снова воцарился мир. Они почти не говорили, а если и начинали разговор, то о каком-нибудь пустяке. Что-то удерживало их от разговора о пережитом испытании. Марьяна так и вовсе не поднимала глаз и все время жалась к Грэму, не принимая участия даже в общих беседах. Она ничего не знала о цели путешествия и о способностях Илис, а спрашивать боялась. Грэму было ее жалко, потому еще, что теперь она тоже оказалась втянутой в неприятности. Наверняка люди запомнили, что она была вместе с сумасшедшей магичкой.

Первым, решившим все-таки заговорить о том, что не отпускало всех, был Роджер.

— Почему ты не стала колдовать, когда я велел? — спросил он у Илис. Уже стемнело, и лиц не было видно. Но он, начав разговор, подвинулся к костру, и огонь превратил его лицо в окровавленную маску.

— Потому что я не хочу пользоваться магией, — неохотно отозвалась Илис из темноты. — Мне это не нравится.

— А почему колдовала потом?

— Думаешь, приятно было смотреть, как вас утыкивают железками? Картина, между прочим, неприглядная. Я надеялась на ваше благоразумие, но вы, как самоубийцы, еще и в атаку рванули…

— Почему ты не убежала? Я же тебе кричал.

— Вроде бы, я не обязана выполнять все, что ты говоришь мне? — ядовито осведомилась Илис. — И потом, я отошла в сторону. Не могла же я просто удрать. А после… вы загнали себя в такую ловушку, что мне просто не оставалось выхода.

— Что ты сделала? — наконец задал интересующий всех вопрос Грэм, очнувшись от своих мыслей.

— Трудно объяснить… Это был, скорее, поток сознания. Все получилось помимо моей воли.

— Но ты нас чуть не убила!

— Так ведь не убила же. Хотя риск, конечно, был. Знаешь, очень сложно иметь дело с магией, прущей через тебя, когда ты не можешь ею управлять. Больно, между прочим. Думаешь, мне самой нравится?

— Илис, тебя… инициировали? — осторожно спросил Грэм.

— Нет.

— Брайан говорил, что прорывы у тебя случаются редко, только в минуты сильного стресса.

Илис нервно хихикнула.

— Ему спокойнее думать именно так. Он хороший парень, у него детишки, так зачем зря волновать человека?

— А как на самом деле?

— Мне приходится постоянно сдерживать себя, чтобы поток магии не хлынул наружу. Я, знаешь ли, очень сильный магик, — с тихой гордостью сказала Илис.

Роджер судорожно вздохнул, поняв, что легко отделался, когда она швыряла его об ящики в Карате.

— Как ты убежала от нас в Ште? — спросил он.

— Тебе все профессиональные секреты выдать? Не скажу.

— Грэм, — заговорила вдруг Марьяна тихо-тихо, почти не слышно, переводя взгляд с одного спутника на другого. — Я правильно понимаю, что Илис — магичка?

— Я не кусаюсь, не пугайся, — дружелюбно сказала Илис, слабо улыбаясь.

— Ничего себе, — голосок Марьяны совсем потух. — Лучше бы уж кусалась… Никогда еще не видела живого магика…

— Лучше бы не видела и дальше, — буркнул Роджер. — Кто тебе не давал сидеть себе в Ите? Никаких магиков! И ведь говорили тебе…

Бедная Марьяна ничего не ответила, лишь уткнулась лицом в плечо Грэма. Тот тихонько, обречено вздохнул, но отодвигаться не стал. Роджер смотрел на Марьяну с непонятным выражением, кривя искусанные губы. Глаза у него были очень странные.

— Не пугай человека, — укоризненно сказала Илис. — Она от тебя скоро шарахаться будет, Роджи.

— Если от кого тут и надо шарахаться, так только от тебя, — огрызнулся Роджер. — Не кусается она, видите ли… Я и то тебя скоро бояться начну, что уж о других говорить…

— Вот-вот. А еще спрашиваешь, почему я колдовать отказываюсь.

— Жизнь у магиков не сахар, — согласился Роджер. — Слушай, а зачем за тобой Крэст-то гоняется? Почему просто не прикажет тебя убить? Разве ему своих магиков не хватает, ты еще для комплекта нужна? Не смотри на меня так! Меня давно этот вопрос занимает, еще с тех пор, как Авнери нанял меня, чтобы я поймал ему некую сумасшедшую и очень опасную девчонку.

— На какой вопрос тебе отвечать в первую очередь? Рассортируй по степени важности, пожалуйста… Хотя нет, не надо, — передумала Илис. — Пожалуй, на все твои вопросы можно дать один единственный ответ… и раз уж у нас сегодня день откровений… Сидишь крепко? Падать не собираешься? Видишь ли, Роджи, Крэст Авнери — мой брат. Двоюродный. Наши отцы — братья.

На несколько минут воцарилась мертвая тишина, так что было слышно только потрескивание костра, завывание ветра между камней и хриплое неровное дыхание Роджера. Грэм сидел, застыв, и пытался переварить услышанную новость. Илис, значит, истрийская принцесса! Теперь понятно, почему непокорную, неофициальную магичку просто не приказали, в самом деле, убить, и почему, с другой стороны, не дают ей жить, как ей хочется.

— Рождение ребенка с магическими способностями, — снова заговорила Илис очень тихо, — всегда шок для родителей. А для знатной семьи вовсе позор. Мои родители, например, чуть не рехнулись, когда в первый раз случился прорыв, и попытались это скрыть. Но отец Крэста, мой дядя, узнал об этом, и приказал отправить меня в школу. Я не хотела туда до такой степени, что у меня случилась истерика и второй серьезный прорыв. Мои родители тоже не желали такого будущего для меня, хотя и позаботились о том, чтобы меня обучили минимуму, для моей же собственной безопасности. Лет до тринадцати со мной тайно занимался один магик… очень надежный. Потом дядя выразил свое желание уже более категорично, и меня отослали из дома, решили спрятать от него подальше. В Карат меня привез один человек, хороший друг отца. Ты, Грэм, его, кстати, знаешь, он навел тебя на Брайана. Из-за него и Брайан оказался впутан: его, как надежного человека, попросили по возможности присмотреть за мной. Он и еще один человек — единственные в Карате, кто знали о моих способностях, и то не до конца. О моем происхождении Брайану ничего не сказали. Дядя же обо мне не забыл, и, поскольку ему самому заниматься поисками не пристало, послал по моим следам Крэста, который, надо думать, не пришел от этого в восторг. Мы с ним вообще не очень любим друг друга… Ну вот. А потом Брайан впутал в это дело тебя, Грэм, а Крэст — тебя, Роджи. Честно говоря, я была сильно удивлена, когда увидела вас вместе, а еще больше удивилась, когда узнала, что вы давно друг друга знаете. Кстати, учти, Роджи: Крэст предательств не прощает, и не успокоится, пока не доберется до тебя. Он очень злопамятный.

— Это его проблемы, — выдавил Роджер. — Истрийская принцесса, значит?.. Тьфу! Тайны чьего рождения мы сегодня еще узнаем? Может быть, я тоже — принц? А то, иначе, что я забыл в компании высокородных особ? — на его скулах вспухли желваки, он крутанулся на одном колене, отворачиваясь.

Грэм понимал его чувства. Пока он считал Илис такой же бездомной бродяжкой, как он сам, он мог надеяться, несмотря на ее ехидство и пренебрежение. Теперь же, узнав о пропасти, разделявшей их, на что он мог рассчитывать?

— Вообще-то, я не принцесса, если уж на то пошло, — заметила Илис. — Официальный мой титул — княжна… был. Так что мы с тобой, Грэм, почти равны.

— Только я — ублюдок, как тут назвал меня Роджер, — сухо сказал Грэм. — И у меня нет дяди-короля.

— Значит, тебе повезло. Что касается бастарда, на котором ты зациклился… У каждого свои проблемы. Меня вот отправили из дома с наказом обратно не показываться. А вообще, все это неважно, чего вы прицепились к титулам?.. Роджи, что с тобой? Ты расстроился? Извини, если огорчила, но ты сам просил…

— А скажи-ка мне… княжна… — процедил Роджер сквозь зубы, по-прежнему смотря в сторону. — Ты на самом деле Маккин или все-таки тоже Авнери?

— Авнери, — покаянным тоном сказала Илис. — Маккин — это фамилия моей мамы. Но ты, Роджи, можешь называть меня Лисси.

— Спасибо за одолжение… княжна, — Роджер поднялся на ноги, отвесил поклон в сторону, где полулежала Илис, и сказал: — Пойду прогуляюсь…

Он отошел от костра и тут же растворился в темноте.

— Что это с ним? — с искренним недоумением спросила Илис.

Грэм промолчал. Он бы мог объяснить, в чем причина расстройства Роджера, но тот, услышав, скорее всего незамедлительно выбил бы ему зубы, и за дело. О таких вещах должны говорить двое, и наедине.

Впрочем, сегодняшнее откровение Илис может навсегда отбить у Роджера желание рассказать ей о своих чувствах, и, тогда, если его гордость победит, он скорее язык себе откусит, чем скажет хоть слово.

Главное, подумал Грэм мрачно, чтобы у него не возникло желание броситься на меч. Хотя, если поразмыслить, не из тех он людей, что кончают жизнь самоубийством.

— Давайте спать, — сказал он тихо. — Завтра нам нужно уходить, и лучше, если мы отдохнем как следует.

Сначала он хотел пойти и поискать Роджера, но передумал. Утешать Грэм никогда не умел, да и сомневался, что побратим нуждается сейчас в каких-либо утешениях. Скорее, угодишь под меч, так что лучше не рисковать.