!

Во дворе гостиницы Грэм наткнулся на Роджера. Тот встретил его сумрачным взглядом и заявил:

— Не могу больше с этими девицами, уморили они меня.

— Сбежал, что ли, от них? — поинтересовался Грэм. — Как же ты их одних оставил? Не боишься, что к ним приставать начнут?

— Как начнут, так и прекратят. К Илис только пристань — тут же пожалеешь. И не издевайся… любой сбежит. Твоя подружка сидит и Илис в жилетку плачется. Жалуется, какие все мужики скоты.

— Да? Это интересно. А Илис что?..

— Поддакивает, — с отвращением сказал Роджер. — Женская солидарность, мать ее…

— Любопытно было бы послушать.

— Ничего любопытного. Одна — дура, а вторая… ну, Илис, она и есть Илис… Сил моих больше нет.

— Не думал, что ты такой слабонервный, — не удержался от улыбки Грэм.

— Не напрашивайся, Соло! — взъярился Роджер, сверкнув глазами. — Эти две девы языками чешут, не переставая, так и ты туда же?.. Лучше скажи мне, договорился ты со своими друзьями?

— Договорился. Марьяну они примут.

— Слава Рондре! Прямо не верится, что она, наконец, перестанет действовать мне на нервы. Когда вы пойдете?

— Как только она будет готова.

— Лучше бы побыстрее… Хотя, — Роджер криво ухмыльнулся, — что значат несколько часов по сравнению с вечностью блаженства?.. — он расхохотался. Мрачным он уже не выглядел, настроение у него, как всегда, менялось со скоростью, недоступной пониманию Грэма. — Ну, иди, обрадуй ее. Смотри только, чтобы она тебя насквозь не промочила своими слезами.

— Скотина ты все-таки, Роджи, не зря Марьяна на тебя жалуется, — вздохнул Грэм и с трудом успел увернуться от тяжелого удара приятеля, который целил по шее. — Спокойнее. Дыши глубже и думай о том, что скоро одной неприятностью станет меньше.

Оставив взбесившегося Роджера на улице, Грэм вошел в небольшую залу таверны, изогнутую подковой. Здесь царил сумрак, который казался еще гуще после солнечного весеннего дня, и Грэм не сразу нашел девушек. Потом глаза его привыкли, и он заметил их в одной из ниш. Илис сидела, подперев голову руками, и проникновенно внимала Марьяне. Перед ней стояла кружка с молоком и тарелка со столь любимыми ею пирожками. Марьяна недавно плакала: глаза ее еще блестели, нос немного покраснел, а губы припухли и были обведены характерной красноватой каймой. Грэм глубоко вздохнул, подошел к девушками и сел, предусмотрительно устроившись со стороны Илис. Та очень оживилась, оторвала голову от ладоней, лучезарно улыбнулась и сообщила:

— Быстро ты.

— Что же это вы, девушки, Роджера выжили на улицу? — пошел в наступление Грэм.

— Роджер — зануда. Съешь пирожок. Очень вкусные, честное слово.

— Спасибо, Лисси, но что-то не хочется. Меня уже угостили…

— Ага! — совсем оживилась Илис. — Я так понимаю, визит был удачным? Тебя там обласкали и приголубили?

— Лисси, хватит трепаться. Помолчи, сделай одолжение. Одного уже довела, второй на очереди.

— Я же не виновата, что вы такие обидчивые. Ну ладно, не хочешь болтать, давай по делу. Видишь, Марьяна уже извертелась вся.

— Илис! — укоризненно воскликнула Марьяна и подняла заплаканные глаза на Грэма. — Что скажешь, Грэм? Мне разрешат остаться?

Грэм отвел взгляд.

— Разрешат. Я поговорил со старшим, он не возражает. Тебя ждут.

— Спасибо… Когда мне нужно быть там?

— Как только будешь готова.

— Да что мне готовиться?.. — Марьяна, не удержавшись, хлюпнула носом. — Я хоть сейчас могу отправиться.

— Тогда — хочешь, пойдем сейчас, а хочешь — вечером. Выбирай…

— Да чего тянуть. Пойдем сейчас… ведь ты проводишь меня, Грэм?

— Конечно, — кивнул Грэм. — Пойдем, я помогу тебе переложить вещи.

— Прощай, Лисси, — сказала Марьяна, протянув руку Илис, и слабо улыбнулась. — Рада была познакомиться с тобой. Не знаю, увидимся мы еще или нет…

— Увидимся, — уверенно ответила Илис, очень серьезно на нее глядя. — Не бойся, все будет хорошо.

* * *

Вещи Марьяны переукладывали в полном молчании. Девушка крепилась изо всех сил и сдерживала слезы, хотя было видно, как они подступают к самым глазам. Грэм, искоса поглядывая на нее, думал, что уж лучше бы чувства прорвали маску сдержанности, так было бы легче. Молчаливые слезы действовали ему на нервы. Наконец он не выдержал и заговорил сам.

— Марьяна, — сказал он. — Не молчи, прошу тебя. Скажи, что ты думаешь, скажи, что я — подлец и негодяй, но только не молчи. Ну?.. Не мучай себя и меня тоже.

Марьяна вскинула на него вновь повлажневшие глаза и просто сказала:

— Я люблю тебя, Грэм.

— О боги! Ты думаешь, мне от этого легче стало?..

— Но я действительно тебя люблю. Мне не в чем тебя упрекнуть, я не считаю тебя ни негодяем, ни подлецом. Ты действительно, как сказал однажды, делаешь то, что должен. Разве я могу осуждать тебя?

Грэм заскрипел зубами с досады. Всепрощения он не понимал. Ему было бы гораздо понятнее и легче, если бы Марьяна разразилась истерикой, начала плакать и обвинять его во всех смертных грехах.

Во дворе еще шатался Роджер, не знавший, чем заняться и от безделья пристававший к какому-то купцу с юга. Тот пугался и не понимал, чего хочет от него этот дикий варвар. Появление Грэма и Марьяны он воспринял как чудесное избавление, поскольку, завидев их, Роджер тут же потерял интерес к его скромной персоне и переключил свое внимание на девушку.

— Покидаешь нас? — вкрадчиво поинтересовался он, попытавшись улыбнуться. Улыбки не очень ему удавались, особенно с тех пор, как Илис свернула ему нос на бок. — Очень жаль, мы будем по тебе скучать.

Тон его был очень похож на тон Илис, когда она ехидничала. Научился, хмуро подумал Грэм.

Марьяна смотрела на него круглыми глазами, не зная, как воспринимать его поведение. Последний месяц он если и разговаривал с ней, то исключительно сквозь зубы или голосом, больше похожим на рычание.

— Роджер, заткнись, — резко сказал Грэм, утягивая за собой девушку. — Хотя бы сегодня…

— Что? — не поверил своим ушам Роджер. — Что ты мне сказал?!

— Не заводись! Если хочешь, поговорим, когда я вернусь. Но не сейчас.

Роджер прорычал что-то не очень отчетливое, и, кажется, неприличное, но дальше в бутылку лезть не стал, отвернулся. Грэм снова потянул за собой девушку, чтобы побыстрее скрыться из поля его зрения. Он так торопился, что через минуту Марьяна взмолилась, чтобы он сбавил темп. Несся он по улицам со скоростью, которой позавидовал бы и королевский гонец. Прохожие, степенно шествующие по улицам центра города, шарахались во все стороны, осуждающе глядя вслед. Грэм замедлил шаги и отпустил, наконец, руку своей спутницы. Они не спеша пошли по улице Танела, держа путь к храму Фекса.

— Не понимаю, — выговорила Марьяна, немного отдышавшись. — Не понимаю, как вы с Роджером могли быть друзьями. Как… как ты вообще его терпишь рядом с собой?.. Он — негодяй и убийца, ему место на виселице!

— Он не убийца, а охотник за головами, — поправил Грэм механически.

— Не вижу разницы! — продолжала кипятиться она. Все, что она не посмела сказать при Роджере, она выплескивала сейчас. — Он убивает людей за деньги… И вообще он… он — грубая скотина!

— Что есть, то есть. Но он мой брат.

— Что?!

— Мы братались, — пояснил Грэм.

— Как! Как ты мог?! С таким человеком, как он… не понимаю!

— Да я тоже не лучше, Марьяна, это ты сотворила из меня идеал. И не беспокойся, тебе не придется бояться его больше.

— А я не боюсь! С чего ты взял?.. мне просто неприятно было находиться рядом с ним. И как только Илис может шутить с ним?

— У Илис в голове — ветер, — усмехнулся Грэм, отнюдь не будучи уверен, что его заявление соответствует истине. — Она, кажется, вообще не боится ничего и никого.

— Она — странная, — сказала Марьяна и умолкла.

* * *

В храме не ждали, что Грэм вернется так скоро. Мастер Финн все еще сидел за столом над старым фолиантом. Подняв голову, он сказал удивленно:

— Грэм, мальчик! Я ждал тебя только к вечеру…

— Мы решили не тянуть время, — Грэм взял смутившуюся Марьяну за руку и подвел ее к старику. — Вот девушка, про которую я говорил вам, мастер.

Старик сделал Марьяне знак пойти ближе и очень внимательно рассматривал ее около минуты. Потом улыбнулся:

— Как тебя зовут, девочка?

— Марьяна… — ответила девушка, изрядно смутившаяся под его пристальным взглядом.

— Славно, славно… Откуда ты?

— Из Иты, сударь. Это в Самистре.

— Знаю. Я был там… очень давно. Большой город, красивый… ну что ж, добро пожаловать, Марьяна. Будь как дома. Грэм! — окликнул он Грэма, который хотел уже удалиться. — Погоди минутку, мальчик. Я хочу тебе сказать кое-что.

— Слушаю, — остановился Грэм.

— Я тут навел кое-какие справки, ты прости меня. Уж очень неожиданно ты появился. И хочу предупредить: будь осторожен. Тобой интересуются какие-то люди…

— Что за люди?

Впрочем, он уже знал, что за люди, и сердце у него упало.

— Какие-то солдаты… Не здешние. Насколько я знаю, сюда они пока не дошли, ищут тебя на южной границе, вроде бы тебя там видели. Впрочем, может, и не тебя ищут, но уж очень описание совпадает. Не знаю, что ты натворил, но мне показалось, что это серьезно. Так что, не задерживайся в городе. Ты же знаешь, твои волосы очень заметны.

— Спасибо за предупреждение, мастер, — слегка поклонился Грэм. Он был встревожен, но старался этого не показать.

— Да не за что… — вздохнул Финн, взглянув на лицо Грэма, слегка дернувшееся и тут же застывшее снова. — Я смотрю, мальчик, ты знаешь, о чем я говорю?

— Знаю.

— Значит, все-таки тебя разыскивают эти солдаты?..

— Думаю, да. Даже, пожалуй, уверен в этом.

— Не скажешь, в чем дело? Может быть, мы сможем помочь?

— Нет, едва ли…

— Упрямый, гордый мальчишка! Ну что ж, раз так — иди. И прошу тебя еще раз — будь осторожен и осмотрителен. Хотелось бы, чтобы этот визит в нашу скромную обитель был не последним.

— Прощайте, мастер. Прощай, Марьяна. Не грусти, мы еще увидимся. И прости меня.

— Что, и это — все? — долго крепившаяся Марьяна все-таки заплакала, не скрывая слез и ни мало не стесняясь старшего. — Это все, что ты мне хочешь сказать на прощание?.. И даже не поцелуешь?..

Поняв, что от Грэма никаких действий не дождаться, она обхватила его за шею и стала целовать. Губы у нее были влажные и очень горячие. Спрятаться, уклониться от них было невозможно, и Грэму пришлось волей-неволей отвечать на поцелуи. Чувствовал он себя по-идиотски. Наконец, он смог освободиться из объятий Марьяны. Он поцеловал ее в лоб, поймал удивленно-веселый взгляд Финна, отступил на шаг и сказал:

— Я не могу добавить ничего к тому, что уже сказал. Извини.

— Но мы увидимся еще? — с надеждой спросила Марьяна.

— Конечно. Будь счастлива, Марьяна. Прощай.

Грэм снова поклонился Финну вышел из библиотеки. Но почти сразу ему пришлось вернуться, потому что его снова окликнул старик.

— И вот что, — сказал Финн, когда Грэм появился в дверях. — Хотел сказать тебе, что ты вел себя очень благоразумно при разговоре с Конаром. Прошу тебя, продолжай в том же духе, если вдруг увидишь его снова. Не хотелось бы, чтобы с мальчиком что-то случилось. Надеюсь, ты понимаешь мои чувства?..

— Конечно.

— Ну, иди теперь. И да поможет тебе Фекс…

Грэм в очередной раз вышел из библиотеки, размышляя над тем, как рассматривать такое напутствие. Еще несколько часов назад старший говорил, что Фекс — бог ненадежный и лукавый, и рассчитывать на него не стоит. Впрочем, какая разница?.. Грэм в благословениях не нуждался, и, хотя и обращался иногда мысленно Фексу, серьезно на его помощь никогда не рассчитывал.

На обратной дороге Грэм не видел ни Конара, ни своего старого знакомца, кареглазого священника. Храм словно вымер.

Вернувшись к спутникам, Грэм поведал о том, что узнал у Финна. Новости никого особенно не взволновали: Илис только пожала плечами, а Роджер заявил, что ничего другого и не ожидал.

Они задержались в городе до утра, поскольку выезжать во второй половине дня смысла было мало. Грэм решил устроить себе отдых и отоспаться. К тому же, при сырой погоде у него разболелись сразу и сломанная нога и недавно заживший бок, и он хотел хотя бы немного побыть в покое. Он поднялся наверх и велел Роджеру и Илис его не беспокоить. Те и не стремились. Они почти одновременно кивнули и оставили Грэма одного.

На утро снова двинулись в путь. Теперь, когда Марьяны с ними не было, атмосфера в маленьком отряде заметно улучшилась. И двигались они гораздо быстрее, потому что Грэму стало лучше, и даже Роджер заявил, что теперь, без «этой дуры», как он называл Марьяну, он быстрее пойдет на поправку. Сам Роджер заметно повеселел и даже ругался не так часто, как раньше, и почти не прерывал веселое, порой ехидное, чириканье Илис.

По мере приближения к цели у Грэма в голове все более четко сформировывался план действий. Он понял, что упустил из виду немаловажную деталь, а именно — что родственники его могут знать, кто именно убил князя. Грэм не знал, какая информация дошла до Наи. Сперва следовало разведать обстановку. А проще и надежнее всего это было бы сделать, поговорив с Гатой. О своих намерениях он поведал спутникам, не уточняя, почему ему вообще пришло в голову действовать именно так, а не иначе. И Роджер, и Илис знали, что он был отправлен на каторгу за убийство, но они не знали, кого Грэм, предположительно, убил.

На ночлег остановились на лесной прогалине. Было сыро и холодно. Решительно невозможно было найти ни единого сухого местечка, чтобы улечься, и все собрались около костра с намерением просидеть около него до самого утра. Тогда, раз уж было время для обсуждения и нечем больше было заняться, Грэм и рассказал, как он хочет поступить.

Роджер его планы одобрил.

— Я так понимаю, ты не был там довольно давно, — сказал он. — Так что, лучше узнать сначала, как обстоят дела у твоих родственничков. Может быть, они захотят нанять убийцу, чтобы избавиться от тебя. Не думаю, что они обрадовались, когда на их головы свалился неожиданный наследник. Кстати, при каких условиях наследство перейдет к твоим братьям или племянникам?..

— Братьев у меня нет. А племянники — если только это будут мальчики, — смогут получить наследство только в случае моей смерти или если в течение десяти лет обо мне не будет известий… А что?

— А то, — прищурился Роджер, — что ты совсем дурак, оказывается. Подумай головой, Соло. Им на руку было твое исчезновение. И хотя никаких доказательств твоей смерти у них не было и нет, надежда, что ты пропал без вести и никогда не вернешься, оставалась. Так что твоим дорогим родственникам оставалось только подождать десять лет. Конечно, срок немаленький, но ради денег можно и потерпеть… так?.. И вот, через шесть с хвостиком… ведь шесть же?.. лет, когда остается ждать всего ничего, опять появляешься ты. Честное слово, я бы на их месте здорово разозлился и попытался бы от тебя избавиться. Ведь даже если ты появляешься не затем, чтобы вступить в наследство, всем становится ясно, что ты жив-здоров и пропадать никуда не собирался, а значит — прощайте, деньги и шесть лет терпеливого ожидания…

— Ты что же, думаешь, что моя мачеха может нанять убийцу, чтобы избавиться от меня?

— А ты считаешь, что нет?.. ты — никто для нее, а ведь есть еще и родные дочки… да и внуки уже, наверное… и может быть, даже — мужского пола.

— Уж очень ты умный, Роджи, для головореза, — вздохнул Грэм. — Но, кажется, ты прав.

— Так мы никогда не доедем, — влезла Илис. — Сначала поговорить с сестрой, потом — с поверенным, потом — еще с кем-нибудь… если бы я знала, что начнется такая тягомотина, ни за что не уехала бы из Иты…

— Но ты уехала, — усмехнулся Роджер. — Так что не возмущайся теперь.

— Как уехала, так и обратно вернусь. Если что, у меня телепорт в запасе есть. Не очень точный, конечно, но хоть какой…

— Я тебе дам — телепорт! Сиди, где сидишь, и не рыпайся, а то на цепь посажу.

— Ха! Кто кого еще посадит!

Грэм вздохнул. Как всегда, беседа по существу плавно переходила в бессмысленные пререкания. Казалось бы, за несколько месяцев можно было и привыкнуть, но у него никак не получалось. Ему все это смертельно надоело, но, с другой стороны, если Илис и Роджер вдруг прекращали грызться между собой, обычно это означало — что-то не в порядке. Грэм снова вздохнул, подвинулся к огню и приготовился всю ночь быть невольным свидетелем изощреннейших пикировок.