!

Карат был самым большим портовым городом Истрийского архипелага. Несмотря на удаленность от Латера, где располагалась столица, назвавший его провинцией сильно ошибся бы. В огромный порт ежедневно приходили десятки кораблей со всех сторон света, с трюмами, набитыми разнообразными товарами; в городе строились и открывали лавки самые богатые истрийские купцы; в трущобы стекались тысячи авантюристов и проходимцев всех мастей. Последние особенно любили Карат за сложную паутину улочек и переулков, в которых было так легко затеряться, и за отсутствие поблизости солдат из личной гвардии короля, очень уж суровых в обращении с подозрительными личностями.

Портовая жизнь не затихала ни на минуту. Тысячи людей, занятых делом и бездельников, сновали туда и сюда с рассвета до рассвета, и никто не обратил внимания на молодого человека, однажды осенним утром сошедшего с трапа наинского торгового парусника. Щуря от яркого солнца глаза, он минут десять стоял и оглядывался по сторонам, при этом придерживая рукой висящий на боку длинный меч в простых ножнах, чтобы его не цепляли пробегающие мимо люди. Кипение жизни, которое он видел вокруг, и оглушительный шум, состоящий в основном из перекликающихся на множестве языков грубых голосов, ничуть его не смущали. В этом хаосе он чувствовал себя как дома.

Молодой человек был весьма высок, худощав, но при этом обладал великолепной осанкой. Цвет волос и глаз, а так же прическа — свисающая между лопаток коса, заплетенная в четыре пряди, — выдавали в нем уроженца северных материковых королевств; но смуглый цвет кожи он едва ли приобрел под лучами родного холодного солнца. Простая, удобная и далеко не новая одежда тоже многое говорила о пристрастии своего обладателя к далеким путешествиям. На мизинце левой руки северянин носил серебряное кольцо, покрытое сложной вязью.

Сориентировавшись, он двинулся прочь от причала, не оглядываясь; стало видно, что он едва заметно прихрамывает. Он искал трактир под названием «Жемчужница», который, как ему сказали, должен был находиться в портовом районе. Название казалось северянину несколько странным: он точно знал, что жемчуг в Истрии не добывают. Но гораздо более странным ему казалось, что в портовом трактире он может найти человека, на поиски которого потратил два года. Он боялся, что здесь вышла какая-то ошибка.

Порт постепенно перетек в узкие извилистые улочки, полные подозрительных оборванных личностей. Они провожали чужака любопытными и жадными взглядами, но приближаться не пытались: меч, с рукояти которого северянин не убирал руку, отпугивал их. Кое-кто заметил и серебряное кольцо на его мизинце, и поспешил убраться подобру-поздорову.

По мере того, как улочки становились все уже, северянин хмурился все сильнее. Он начинал понимать, что сам ничего здесь не найдет, но обращаться за помощью не хотелось. Задумавшись и закусив в досаде губу, северянин остановился, и тут же к нему вкрадчиво приблизился некто в глубоком капюшоне, закрывающем лицо до самого подбородка.

— Брат, не дашь ли монетку умирающему от голода? — жалобно заканючил он на всеобщем с кошмарным истрийским акцентом, протягивая за подаянием руку. Северянин отстранился брезгливо, но тут же пристальнее вгляделся в оборванца: пальцы на второй, опущенной руке выделывали замысловатые движения, чем-то схожие с магическими фигурами, но слишком уж быстро перетекающие друг в друга. Несколько секунд он наблюдал за манипуляциями нищего, потом качнул головой, показал ему левую ладонь и сделал несколько быстрых и явно отрицательных движений пальцами. Капюшон кивнул, и оборванец хотел было утечь на место, но северянин удержал его за полу истрепанного плаща.

— Постой, брат, — сказал он с протяжным акцентом, удваивая и утраивая гласные. — Я ищу трактир «Жемчужница», не мог бы ты указать мне дорогу?

Оборванец сделал приглашающий жест и устремился вдоль по переулку. Северянин последовал за ним, размышляя о причудах господина Случая: первый же человек, заговоривший с ним в чужом и дальнем королевстве, оказался собратом по цеху. Впрочем, он сам нарывался на подобные, может быть, и не случайные встречи, открыто нося цеховое кольцо. Это могло как сильно облегчить, так и сильно затруднить ему жизнь.

Его проводник вскоре остановился у неприглядного здания, зажатого между двумя деревянными домишками. Северянин поднял взгляд и увидел на здании вывеску, на которой было изображено что-то в высшей степени невразумительное. Он повернулся к оборванцу, чтобы поблагодарить, но обнаружил, что остался один. Улочка была пуста в обоих направлениях, и оставалось предположить, что где-то рядом был малозаметный поворот в какую-нибудь подворотню. Северянин пожал плечами, толкнул дверь «Жемчужницы» и вошел внутрь.

К его удивлению, трактирная зала выглядела вполне пристойно. Правда, обстановка ее имитировала внутренние помещения корабля, что вызвало у северянина недовольную гримасу. Морская атрибутика успела утомить его за время долгого путешествия. Он вообще ненавидел путешествия по морю и все, что было с ними связано. По стенам залы висели муляжи рыб и нечто, живо напоминавшее своим видом засушенные водоросли. Народу было немного: в основном, моряки, но молодой человек заметил и двух-трех человек, которые выглядели как зажиточные горожане. Все вели себя тихо и вполне пристойно. Появление нового гостя в зале вызвало слабый интерес, несколько человек оглянулись на него — но и только.

Он прошел через залу к стойке и остановился перед тучным трактирщиком, который оглядел его без всякого дружелюбия и сказал мрачно:

— У меня тут мечами не машут.

— Я и не собираюсь, — отозвался северянин. — Я ищу одного своего знакомого, мне сказали, он часто бывает здесь.

— Не знаю, не знаю. Здесь много кто бывает.

Северянин положил на стойку серебряную монету и накрыл ее ладонью. Толстяк-трактирщик посмотрел на его руку, потом на его лицо и чуть смягчился.

— Послушай, парень, вечерами трактир бывает под завязку набит. Кого только нет — и швали полно всякой, и нобили, бывает, заходят. Может, и знакомца твоего видел.

— Он нездешний, — сказал северянин. — Невысокий, черноволосый парень, лет тридцати. Зовут его Брайан Эрк.

Услышав имя, трактирщик почему-то вдруг набычился и принял неприступный вид, чем очень удивил молодого человека.

— Тебя кто послал? — спросил он нелюбезно и даже с угрозой.

Северянин удивился еще сильнее:

— Не понимаю.

— У тебя к нему дело? К Эрку?

— Нет.

— Кто сказал тебе, что он здесь бывает?

Ничего не понимая, молодой человек назвал имя. Толстяк помолчал, пожевал губами, потом сказал неохотно:

— Эрка тут нет.

— Это я вижу. Когда его можно застать?

— Не знаю. Он не каждый день заходит.

— А где можно его найти?

— А Безымянный его знает. Попробуй зайти завтра, или послезавтра. Вечером. Может, повезет, застанешь.

— В чем, собственно, дело? — спросил северянин. — Почему такая таинственность?

— Тебе лучше знать, — загадочно ответил трактирщик и выразительно посмотрел на руку, под которой пряталась монета. Северянин убрал ладонь. Монета исчезла со стойки. — Это все, что я могу тебе сказать.

Нахмурившись, северянин отвернулся от стойки в тот самый момент, когда дверь в залу распахнулась, и на пороге показался кто-то очень невысокий и хрупкий. «Девушка!» — удивленно понял молодой человек. Тут же его окликнул хозяин.

— Эй, парень, — сказал он вполголоса, наклоняясь через стойку. — Я сказал, что не знаю, где Эрк, но вот она, — он кивнул в сторону вошедшей, — скорее всего, знает. Спроси у нее… может, она и захочет тебе сказать.

— Спасибо, — сказал северянин и немедленно пошел наперерез загадочной девушке, которая в одиночестве разгуливала по портовым трактирам, да еще к тому же обрядившись в мужское платье. Приблизившись, он увидел, что девушка очень юная, лет восемнадцати, не больше, и довольно миленькая. Сильнее всего привлекали внимание ее большие, почти в пол лица, черные глазищи. Темные волосы девушки были заплетены в две косы, свободно спадавшие на плечи, а на лбу были острижены по брови. Наметанным взглядом северянин оценил, что ее нарядный черный кафтанчик и белую блузку с кружевными воланами шил очень хороший портной. Девушка шла через залу, улыбаясь, кивая и отвечая на приветствия, доносившиеся со всех сторон. Ее здесь видимо очень хорошо знали. Заметив маневр северянина, девушка остановилась, и, глядя на него с любопытством, стала ждать, пока он подойдет ближе. Осмотрела с ног до головы и сказала что-то на истрийском.

— Я не понимаю, — ответил молодой человек.

— Очень зря! — тут же перешла она на всеобщий. — Тем хуже для тебя, а?

Он пожал плечами.

— Чувствую себя неплохо.

— Верю! — девушка продолжала очень невежливо его разглядывать. — Тебе что-то нужно?

— Нужно. Говорят, ты знаешь Брайана Эрка?

Вопрос почему-то очень ее развеселил, в глазах так и запрыгали веселые бесенята. Молодой человек начинал нервничать, ему очень не нравилась странная атмосфера, сгущавшаяся вокруг Брайана прямо на глазах.

— Ну, допустим, знаю, — очень коварным голосом ответила девушка. — А тебе-то что за дело?

— Я его ищу.

— О! многие ищут Брайана, и отнюдь не для того, чтобы угостить его пивом! А что такое, он опять связался с кем не надо?

— Не понимаю, о чем ты!

— Ладно. Давай начнем сначала, — предложила девушка. — Ты вообще кто такой?

— Меня зовут Грэм Соло, если ты об имени.

— Грэм Соло… — повторила она задумчиво. — Нет, не слышала. Не знаю.

И она шагнула вперед с явным намерением обойти Грэма и продолжить путь. Он, разозленный и раздосадованный, снова заступил ей дорогу.

— Ну, чего тебе? — спросила она нетерпеливо, как будто только что его заметила. За происходящим из-за стойки с любопытством наблюдал трактирщик, сдерживая улыбку только большим усилием воли. А вот провести бы тебя мордой по стойке! — зло подумал Грэм и тут же постарался взять себя в руки.

— Постой, — сказал он нахальной девчонке. — Давай поговорим.

— Хорошо, но при одном условии. Угости меня.

Грэм даже поперхнулся от подобной наглости. Никого похожего на эту девушку ему в жизни видеть не приходилось, и он никак не мог понять, кто она вообще такая.

— Ладно, — сказал он. — Уговорила.

Денег у него было совсем немного, но на завтрак в обществе прекрасной незнакомки должно было хватить. Они расположились за одним из свободных столов, и к ним тут же подошла принять заказ молодая щекастая девушка.

— Мне, пожалуйста, свинину на ребрышках, пирожки и молоко, — ослепительно улыбнулась нахалка.

— Вот это аппетит, — восхитился Грэм, подумал и заказал пиво и яичницу.

— Пиво с утра? — съехидничала его дама. Он не удостоил ее ответом. — Значит, тебя Грэм зовут. Так себе имечко, скажу я тебе.

— А твоего я, между прочим, вообще до сих пор не слышал, — сдерживаясь, заметил Грэм.

— А? — удивилась она. — Тебе разве не сказали?

— Стал бы я спрашивать?

— Ах как нехорошо! Разве можно так поступать с человеком? — и она погрозила кулаком в сторону стойки, за которой чему-то радостно склабился трактирщик. Грэм начал подозревать, что судьба свела его с сумасшедшей. — Человек должен знать, с кем связывается… Меня Илис зовут. Удовлетворен? Тогда продолжим. Ты откуда взялся?

Грэм подождал, пока служанка составит на стол заказанные блюда, и ответил:

— Из Наи.

— Ух ты! Как далеко. Долго добирался? Или ты телепортом?

— Две недели.

— Ужасно. Ну а Брайана ты откуда знаешь? — Илис уже с аппетитом обгрызала ребрышки, ничуть не стесняясь говорить с набитым ртом. Грэм удивлялся ей все сильнее. Ее изысканный костюм совсем не вязался с простецкими манерами.

— Оттуда и знаю. Из Наи.

— Расскажи.

— Тебе полную или краткую версию?

— Краткую, — милостиво разрешила Илис.

Грэму очень хотелось взять и встряхнуть ее, но он снова велел себе успокоиться и стал рассказывать. Илис кивала.

— Похоже на правду, — согласилась она и задумалась. Грэм ждал.

Илис ела пирожки; он на нее смотрел и думал, что дико устал после долгого плавания из Наи, и больше всего ему сейчас хочется где-нибудь прилечь. Все тело ныло. Часть пути до Истрии корабль прошел на веслах, двух гребцов на борту не хватало, и Грэм согласился поработать в счет оплаты проезда. Заодно он заработал себе кровавые мозоли на руках и едва не сорвал спину.

Наконец Илис доела свои пирожки, облизнулась, и взгляд ее прояснился.

— Ну ладно, — сказала она. — С тобой разобрались. Я скажу тебе, как найти Брайана. Слушай внимательно.

Она устремила взгляд в потолок и начала объяснять. Насколько понял Грэм, она рассказывала, как найти его дом. Объяснения были маловразумительными, особенно для человека, бывшего в городе впервые, поэтому он даже не стал вникать, а просто дождался, пока словесный поток иссякнет, и спокойно сказал:

— Я думаю, будет лучше, если ты меня проводишь.

— Это еще зачем? — Илис отлепила взгляд от потолка и устремила на него, на лице ее было написано возмущение. — Не имею ни малейшего желания заходить в гости к Браю! Я с ним уже виделась сегодня, хватит с меня. И потом, я же тебе все рассказала! Ты слушал или нет?

— Нет, — сказал Грэм.

— Что такое?! А кому я объясняла?

— Услуга за услугу. Я тебя накормил, рассказал много такого, чего тебе знать не следовало, теперь твоя очередь быть любезной.

— Ну ты и хам!

— Я?

— Если я с тобой пойду, много шуму будет, — завздыхала Илис. — Правда, правда.

— Ничего, я переживу.

— И возьмешь на свою совесть мою преждевременную гибель?

— Даже буду носить цветы на твою могилку.

— И откуда ты такой на мою голову взялся? — посетовала Илис. Она еще повздыхала, но Грэм не сводил с нее требовательного взгляда, и она сдалась. — Ладно. Пойдем.

Грэм быстро положил на стол деньги и поднялся. Встала и Илис. Душераздирающе вздыхая, она покрутилась на месте, одергивая свой кафтанчик.

— Пойдем, — повторила она и устремилась к выходу.

Грэм последовал за ней, в дверях обернулся и увидел, что хозяин смотрит им вслед с немалым удивлением.

Илис неслась стрелой, так что ее едва не заносило на поворотах. Грэм, при своем немаленьком росте и размашистом шаге, едва за ней поспевал, у него не оставалось времени даже поразмыслить над странностями своей новой знакомой, а их все прибавлялось. Темные личности, нищие и оборванцы, очень уж радостно и охотно приветствовали Илис, она отвечала им улыбками и кивками, иногда бросая фразы типа: «Привет!» и «Как дела?». Жизненная энергия била из нее ключом.

На ходу, не теряя темпа, она еще и умудрялась говорить с Грэмом.

— Ты надолго в Карат?

— Еще не знаю, как получится. А что?

— Да ничего. Просто если останешься у Брайана, мы с тобой будем часто видеться. Да и вообще меня тут многие знают, так что если будут неприятности, ссылайся лучше на меня, а не на Брайана, его тут не все любят.

— А тебя, значит, все? — язвительно спросил Грэм. Самодовольства он не любил.

— Те, кто знают, — ничуть не смутилась Илис.

— И Брайан тоже?

— В глубине души — конечно… — хихикнула Илис. — А то стал бы он меня терпеть.

— А какие же неприятности у меня тут могут возникнуть?

— Мало ли. Конкуренции тут, например, не любят.

— Что? — не понял Грэм.

— Кольцо сними, дурень!

Грэм остановился как вкопанный, не веря своим ушам.

— Ты разве знаешь?

Ответом ему было ехидный смешок. Пораженный, он начал «проговаривать» пальцами уставное приветствие равного по статусу.

— Расслабься, я тебя понимаю, — небрежно ответила Илис. — Да правда, не нервничай ты так! Я вообще много чего знаю, привыкай. Это во-первых. Во-вторых, и молчать тоже умею. Ну, пойдем же! — видя, что Грэм трогаться с места не собирается и продолжает смотреть на нее круглыми глазами, она схватила его за руку и потащила за собой. По дороге она рассуждала: — Или ты специально кольцо оставил? Это напрасно. Братья чужаков не любят, вышибут из города в момент.

— Кольцо на левой руке, — с некоторым трудом выговорил Грэм.

— И что?

— Ты столько знаешь, а это — нет? Я не у дел.

— Если не у дел, так и сними его совсем. На левой или на правой — в Карате разницы нет.

Грэм промолчал.

Местность вокруг становилась все более цивилизованной и приличной. Трущобы плавно перетекли в ремесленный район. Работяги жили все вперемежку, не разбиваясь на слободки. Домики вокруг стояли хотя и небогатые, но ухоженные.

Илис начала понемногу сбавлять скорость и минут через пять затормозила у небольшого деревянного домика за аккуратной невысокой оградой. Калитка была прикрыта, но не заперта, в маленьком дворике наблюдалось какое-то шебуршение. Грэм подошел поближе и увидел идиллическую картину — двое детишек лет семи, мальчик и девочка, оба рыжие, лохматые и сильно похожие друг на друга, терзали огромную флегматичную собаку. Та лениво порыкивала, не делая никаких попыток уйти, даже когда ее таскали за уши и хвост. На гостей она даже не посмотрела. Дети визжали от восторга. При виде этой картины Илис заулыбалась шире.

— Ну и бандиты же у Брайана растут, — сообщила она удовлетворенно и крикнула через забор: — Лал! Поди на минутку!

Рыжий мальчишка с некоторой неохотой отвлекся от своего важного занятия и вприпрыжку понесся через двор к калитке. Пока он бежал, Илис быстро сказала, повернувшись к Грэму:

— Я Брайана позову, ты дальше сам разбирайся, а то мне жить еще не надоело. Лал! Отец твой дома или в мастерской?

— Дома, — важно ответил пацан, демонстрируя в улыбке отсутствие нескольких зубов.

— Так позови его. Гость к нему.

Согласно кивнув, мальчишка убежал в дом. Сестра проводила его озадаченным взглядом и последовала за ним. Собака, не теряя времени, встала, отряхнулась и удалилась в будку, стоящую неподалеку. Грэм подумал, что убежище это ненадежно, и двойняшки, скорее всего, достанут ее там без труда.

— Ну, ладно, — сказала Илис. — Я тебя провела, теперь — пока. Еще увидимся.

Она махнула рукой и легкой походкой понеслась по улице, и уже через полминуты скрылась за поворотом. Грэм проводил ее взглядом, удивляясь. За что ее не любил Брайан, он уже догадывался — его друг не выносил болтунов и насмешников, к категории которых Илис явно принадлежала. Но за что он не любил ее столь сильно, что она опасалась за свою жизнь — вот это было непонятно. Да, Брайан был нетерпим, но все же не настолько, чтобы учинить насилие над молоденькой девушкой, почти ребенком. Впрочем, Илис могла и преувеличивать…

Во всяком случае, исчезла она очень вовремя, потому что во дворе уже появился Брайан с отнюдь не приветливым выражением лица.

— Где эта паршивка? — прорычал он, окидывая окрестности мрачным взглядом и едва ли замечая гостя.

— Если ты об Илис, ее нет, — подал голос Грэм. Он все еще стоял за заборчиком, опираясь на калитку. Зайти во двор не решился, не зная, как отреагирует собака. — Здесь только я.

Взгляд темных глаз Брайана уперся в него.

— А ты, Безымянный тебя побери, кто такой? — вопросил он.

— Вот не думал, что у тебя такая короткая память, Брай.

Брайан смотрел, недоуменно хмурясь. Его-то Грэм узнал без труда: восемь лет назад Брайану было двадцать четыре года, а за такое время и в таком возрасте люди меняются не очень сильно. Грэму же, когда они виделись в последний раз, едва исполнилось четырнадцать.

— Что ты… — начал было говорить Брайан и смолк. Редкий, чисто белый цвет волос гостя его смущал. — Это… это ты? Грэм?

— Я.

— Не может быть! Не может, Борон меня побери, быть! — Брайан распахнул калитку, шагнул к Грэму и схватил его за плечи, с жадностью вглядываясь в его лицо. — Ты же должен быть в Наи! С отцом! Ты… ты в таком виде… Что случилось?

— В двух словах не расскажешь, Брай.

— Конечно. Пойдем в дом, — заторопился Брайан, пошел было к дому, и вдруг спохватился, снова обернулся к Грэму и сжал его руки, крест накрест, в традиционном наинском рукопожатии. — Клянусь Тса, я так рад тебя видеть, Грэм! Ну, пойдем, пойдем, поздороваешься с Анастейжией. Она с ума сойдет от радости, увидев тебя.

Обстановка внутри дома была очень простой, без претензий, но все было разумно, к месту, аккуратно и чисто. Чувствовалась женская рука. Грэм чуть улыбнулся, вспомнив вечный хаос, в котором пребывал дом Брайана в его холостые годы.

Мимо с визгами и воплями пронеслись два рыжих вихря, и Брайан сказал с заметной гордостью:

— Мои детишки: Лал и Джем, редкостные бандиты, все в меня.

— Судя по волосам, они пошли все-таки в Нэсти, — с улыбкой возразил Грэм.

— Уверяю тебя, только по волосам. Ну, не повезло, что же делать… Нэсти! Иди же сюда, у нас гость! — крикнул Брайан.

— Не могу, Брай, я вся в муке! — отозвался из глубины дома женский голос.

— Ерунда, иди скорее. Садись, Грэм.

Сесть Грэм не успел. В комнату вошла невысокая, тоненькая молодая женщина с пышными рыжими волосами, узлом закрученными на затылке. На ней был испачканный мукой передник, об него она вытирала руки. Вид у нее был сердитый и смущенный одновременно. Наткнувшись взглядом на высоченного Грэма, торчащего посреди комнаты, как шест, она чуть присела в книксене и быстро сказала:

— Простите, сударь, за мой вид; не знаю, что это вздумалось Брайану…

Грэм чуть не рассмеялся: манеры у Анастейжии остались такими же, какими были в прежние годы, и они очень не подходили к этому дому и этой обстановке. Да и кто бы мог подумать, что он увидит Анастейжию, собственноручно месящую тесто!..

— Здравствуй, Нэсти, — ласково сказал он. — Ты меня тоже не узнаешь?

Чуть нахмурившись, Анастейжия быстро его осмотрела с ног на головы, на несколько секунд остановив взгляд на мече. Потом снова внимательно вгляделась в его лицо, и вдруг всплеснула руками:

— Грэм! О боги, Грэм, это ты! — и завизжала от восторга, как девчонка. Грэм засмеялся, подхватил ее на руки и несколько раз крутанул по комнате. Теперь она была ростом ему по плечо и весила не больше пушинки. — Маленький бродяга!

— Не такой уж теперь и маленький, — заметил с усмешкой Брайан.

— Да, правда, — согласилась Анастейжия, с удивлением и радостью разглядывая Грэма. — Ты так вырос! Но как ты нас нашел?

— Я все расскажу, но это долго.

— Конечно! Ты, наверное, устал с дороги. Брай, нагрей воды, Грэму нужно умыться. А я обед приготовлю.

Брайан беспрекословно повиновался — взрывной и бешеный в другой обстановке, с женой он был ласков и послушен. В дверях он обернулся и подмигнул Грэму: держись, мол.

— Пойдем, Грэм, — позвала Анастейжия. — Посидишь со мной, я тебе местечко у печки освобожу. А то ты на ногах едва стоишь.

На кухне, маленькой и аккуратной, она усадила его на стул, а сама принялась за тесто и стала сооружать из него маленькие пирожки. Получалось у нее очень ловко.

Грэм отцепил меч, бросил его на пол вместе с заплечным мешком и пропылившимся плащом и вытянул длинные ноги. В любом доме кухня оставалась его самым любимым местом, потому что здесь всегда было уютно, горел огонь, готовилось что-то вкусное, хлопотали женщины.

— Я уж не думала, что нам суждено увидеться, — весело говорила тем временем Анастейжия, укладывая пирожки на противень (Грэм сразу вспомнил пирожки, которые с таким аппетитом уплетала Илис, и у него забурчало в животе). — Сколько нас носило по миру, пока не осели здесь — лучше даже не вспоминать. Я и подумать не могла, что мы заберемся так далеко от Наи. Да и ты, кажется, вовсе не сидел на месте все это время, бродячая твоя душа! Не усидел дома, да?

— Это оказалось сложнее, чем я думал, — признался Грэм. — На воле-то лучше… А вас я едва отыскал. Два года шел за вами.

— Если бы мы знали, Грэм, мы бы тебе весточку оставили. Прости.

— Ерунда. Послушай, Нэсти, а кто такая Илис?

Анастейжия отвела с лица волосы и удивленно взглянула на Грэма.

— Разве ты ее знаешь?

— Она меня сюда и привела. Мы сегодня познакомились. Кто она?

— Точно не знаю, — замялась Анастейжия. — Брайан тебе лучше про нее объяснит, если только захочет: он ее недолюбливает. Вообще она странная девушка.

— Действительно, странная.

В тепле его разморило, и он начал клевать носом. Видя это, Анастейжия примолкла и дальше занималась делами молча. Грэм уже почти задремал, когда появился Брайан и заявил, что горячая вода ждет его. Они вышли во внутренний двор. Забывшись, Грэм скинул рубаху и опрокинул на голову целое ведро воды.

— Ч-то это? — неживым голосом спросил Брайан, уставившись ему на грудь. Лицо его задергалось. Грэм выронил ведро и инстинктивным жестом прикрыл ладонью выжженное на груди клеймо. Оба побледнели и смотрели друг на друга пристально и испытующе.

— Что это такое? — повторил Брайан глухо. — Каторжное клеймо?

Грэм промолчал, только скрипнул зубами.

— Ты с каторги бежал?

— Вроде того. Я…

— Я не буду тебя спрашивать, — резко остановил его Брайан. — Я ничего не видел.

— Спасибо, Брай.

Брайан молча перебросил ему полотенце.

В доме уже был накрыт стол. Обед прошел шумно; двойняшки, несмотря на постоянные одергивания матери, никак не желали вести себя тихо и пристойно. Гость вызывал острое их любопытство, они так и ели его глазами и то и дело начинали приставать с вопросами. Грэм отвечал им что-то, уже едва ворочая языком. Прошлая ночь выпала беспокойная, спать ему не пришлось. Заметив состояние гостя, сразу после обеда Анастейжия выгнала из дома детей и постелила Грэму на широкой лавке в большой комнате. Он с радостью принял приглашение отдохнуть. Не раздевшись, вследствие многолетней привычки, а только сняв сапоги, он забрался под одеяло и сразу же уснул. Несколько раз в комнату заходила Анастейжия: то чтобы принести и положить рядом с ним его дорожную сумки и меч, то по своим делам, — но он ее не слышал.