!

Грэм все время помнил, что война — не единственная грозящая им опасность, и за ними по пятам идут посланцы Крэста. Он так много думал о многочисленных неприятностях, которые могут обрушиться на отряд, что совершенно извелся. Настроение его ухудшалось на глазах. Первой забеспокоилась Марьяна. Она давно уже, со времени разговора, состоявшегося у стен Лианты, не заговаривала с Грэмом на темы, так или иначе затрагивающие их отношения, ее или его чувства, не пыталась вызвать его на откровенность или еще раз спровоцировать на близость. И все же в ее глазах нет-нет да и мелькало скрытое отчаяние и вместе с тем надежда. Вновь заговорить о том, что происходит с Грэмом, Марьяна решилась, когда компания уже пересекла почти треть территории Медеи. Они остановились на ночь в деревенском трактире, настолько измученные, что решили наплевать на осторожность и хотя бы один раз переночевать, как люди. Они уехали от Бергонта уже довольно далеко, чтобы можно было надеяться, что погони за ними нет.

Илис сразу после ужина в общей зале убежала спать, заявив, что жутко устала. Роджер, вопреки обыкновению, не ушел вслед за ней, остался за столом, откинувшись к стене и прикрыв глаза; кажется, он задремал. Грэм сидел напротив, глядя на его осунувшееся лицо и думал, что путешествие измотало их всех, и хорошо бы наконец добраться до цели, и чтобы там все сложилось, не пришлось бы идти куда-то еще.

— О чем ты думаешь? — спросила Марьяна, дотронувшись до его руки. — У тебя такое лицо…

— О том, что мы все устали… — отвернувшись, ответил Грэм и провел рукой по глазам. Стоило бы последовать примеру Илис и отправиться спать.

— Да… И ты тоже устал. Наверное, больше нас всех…

Интересно, подумал Грэм, как она решилась заговорить при Роджере на такие темы? Знает же, что тот не любит всех этих сентиментальностей. Роджер, впрочем, и бровью не повел. Он то ли в самом деле спал, то ли притворялся.

Грэм ничего не ответил и пожал плечами.

— Тебе нужно отдохнуть, — продолжала Марьяна. — Ты похудел.

Снова промолчав, Грэм покосился на Роджера.

— Ты стал такой нервный. Ты боишься за Илис? Боишься, что ее схватят?..

Уже давно на Марьяну не находило такое разговорчивое настроение. Грэм поморщился и подумал (уже не в первый раз), что влюбленные девушки — все-таки явление, скорее, неприятное. Одна такая девица и праведника может довести до смертоубийства. А поскольку в последнее время Грэм становился все более нервным, скатываясь в то же раздражительное состояние, в котором пребывал четыре года назад, живя в Ите, он почувствовал, что начинает закипать. Уж он-то точно не был праведником.

— Марьяна, помолчи, — со всей возможной мягкостью попросил Грэм. А мягкости в нем оставалось немного.

— Нет! — вскинулась вдруг Марьяна. — Нет, я не буду молчать. Мне больно на тебя смотреть. Сколько это может продолжаться?..

— Так не смотри, — уже сухо сказал Грэм и резко поднялся. — Извини, Марьяна, но я не могу сейчас с тобой разговаривать. Мы все устали. Иди спать. Пожалуйста.

Марьяна открыла было рот, но взглянула на упрямо сжатые узкие губы, нахмуренные брови, заглянула в холодные синие глаза и передумала говорить что-либо, грустно опустила голову. Она поняла, что сейчас Грэм действительно с ней разговаривать не станет. А если она начнет настаивать, то, возможно, и вообще никогда больше слова не скажет. Она молча встала и ушла наверх в комнаты. Грэм с вздохом сел обратно на скамью, бросил рядом меч. Он готов был остаться ночевать в зале, лишь бы не оказаться в одной комнате с Марьяной, не встречаться с ней глазами, не слышать ее вопросов. И зачем он только разрешил ей поехать с ними?..

— Наконец-то, — лениво сказал Роджер, по-прежнему не открывая глаз.

— Э? — не понял Грэм. — Ты не спишь?

— Наконец-то ты сказал ей, — повторил Роджер. Он отлепился от стены и потянулся, открыл глаза, сверкнувшие в полутьме зала двумя ониксами. — А то носишься с ней, как с писаной торбой, аж смотреть противно… На редкость привязчивая девчонка. Не знаю, чего ты с ней так церемонишься.

— Ты же говорил, что когда девушка сама вешается на шею, это хорошо.

— Ну, дословно такого я не говорил. Да и вообще, это уже перебор. Она и меня достала… Может быть, оставим ее где-нибудь здесь? Клянусь Рондрой, я когда-нибудь не сдержусь и ударю ее.

— Роджи, она помогла нам уехать из Самистра. Я не могу ее бросить просто так неизвестно где.

— Почему — неизвестно где? Найди какой-нибудь храм Фекса, где у тебя знакомые есть, и пристрой ее туда. Чем плохо?

Предложение было соблазнительное, и не однажды Грэм и сам обдумывал такой вариант, но каждый раз отказывался от него. Как бы то ни было, он чувствовал себя ответственным за Марьяну, и не мог оставить ее одну в чужой стране, доверив чужим людям. Они втроем были перед ней в долгу, а он — так и вообще дважды.

— Нет, Роджи. Мы не можем так поступить.

— Мы — или ты? — насмешливо скривился Роджер. — Уточни, пожалуйста.

— Ну хорошо. Я. Я не могу так поступить.

— Ну, как хочешь. Тебе же хуже будет. Дождешься, она тебе все нервы вымотает. Ну, да это твое дело… Пойдем спать, что ли? — неожиданно практично закончил Роджер.

Вчетвером они снимали одну комнату, правда, с двумя кроватями. Девушки уже спали, вдвоем в одной постели, вторую тактично оставив парням. Те, правда, еще раньше договорились, что будут спать по очереди. Первым улегся Роджер, а Грэм просидел полночи на стуле у окна, положив меч на колени, едва ли о чем-то думая. Когда сонный Роджер встал, чтобы сменить его, он молча лег и закрыл глаза, рассчитывая провести и вторую половину ночи так же без сна. Но уже через несколько минут провалился в беспокойный сон, который не отпускал его до утра.

Ничего плохого за ночь не случилось. Ни один человек, который интересовался бы ими, в таверне не появлялся, не видели в округе и солдат. Грэм решил, что и дальше можно ночевать по-людски, под крышей, а не как собака, на голой земле. Впрочем, настроение у него не очень-то и улучшилось. При первом же взгляде на него утром Марьяна поняла это и не решилась продолжать вчерашний разговор. Она только грустно опустила ресницы и снова замкнулась в молчании, изредка обмениваясь фразами с Илис. Та, как обычно, проснулась в отличном настроении и первой понеслась в конюшню взглянуть, как там поживает ее ненаглядная лошадка. Сна у нее не было ни в одном глазу, и она сразу начала поддразнивать всех, что вот, мол, спать надо ложиться раньше. Но скоро утихомирилась, потому что ни у кого не было настроения с ней болтать. Марьяна грустила, Роджер пребывал в таком состоянии, словно один лишь вид Илис вызывал у него приступы неземной тоски, Грэм тоже молчал. Илис, немного обиженная общим пренебрежением, обозвала их занудами и на некоторое время умолкла.

* * *

Половину территории Медеи маленький отряд пересек без приключений, если не считать трудностей, которые всегда неизбежно возникают при зимних переходах. Двигались они даже быстрее, чем рассчитывал Грэм, но постепенно скорость передвижения стала уменьшаться. Они продвигались на север, и значит, морозы становились все сильнее, сугробы — глубже, а дороги — все менее проходимыми. Утешало только, что война в эти края еще не дошла, хотя по расчетам Грэма они приближались к району, где велись боевые действия. Впрочем, по тем же расчетам, они все же должны были благополучно пересечь границу с Наи, не зацепив этот район.

Потом Грэму начало казаться, что все идет как-то уж слишком гладко. На дорогах было до странности пусто. Такому положению дел стоило бы, пожалуй, радоваться, но Грэм не мог загасить в себе разрастающуюся тревогу. В ближайшее время, полагал он, обязательно должно что-то случиться.

Дорога, по которой они ехали, уходила в лес. В лесу она сильно сужалась, словно зажатая высоченными, вплотную подступающими соснами. Деревья стояли настолько плотно, что казалось, едешь по горному ущелью. Макушки сосен почти смыкались в вышине, закрывая небо. Места были самые разбойничьи, и Грэм посоветовал всем быть наготове, да и сам ехал, не убирая руки с рукояти меча. Ему здесь все больше и больше не нравилось, а когда дорога принялась вилять, он начал понимать, что сейчас его подозрения оправдаются. И впрямь: дорога опять сделала двойной поворот, и впереди показались люди, неожиданно появившиеся из леса, хотя Грэм был готов поклясться, что еще пару секунд назад там никого не было, ведь зимний лес просматривается хорошо. Людей было немного, человек пять, но намерения их сомнений не вызывали. Все они были вооружены, кто чем, двое держали заряженные арбалеты.

— Назад! — крикнул Грэм, натягивая поводья и разворачивая лошадь.

Но назад ехать было уже некуда; дорогу перекрыли с двух сторон. За спиной Грэм обнаружил еще несколько человек, тоже разномастно одетых и вооруженных чем попало. Несомненно, это были разбойники, хотя и не совсем такие, какими были Тило и его команда. Старые приятели Грэма были щеголями, любившими красивую одежду и хорошее оружие; эти же люди, обросшие, одетые в отрепья, с плохим оружием, походили на нищий сброд. Но не становились от этого менее опасными.

Роджер выругался и схватился за мечи, что было не слишком разумно. Меч против арбалета не имел шансов. Правда, у Илис были метательные ножи, но она не спешила доставать их и сидела спокойно.

— Что вам нужно? — спросил Грэм на всеобщем языке, про себя размышляя, что это даже почти забавно — стать жертвой тому, кто раньше был охотником. Шесть лет назад он сам участвовал в таких вот засадах, обирая путешественников.

— Да ничего особенного, господин хороший, — криво улыбнулся один из разбойников, бородатый мужик с арбалетом. Он, держа наготове свое оружие, подошел ближе и попытался схватить за поводья лошадь Грэма. Но серый жеребец не дал к себе прикоснуться, заржал и отступил назад, потеснив остальных. — Денежки, лошадок… одежку, может, кой-какую… даже оружие ваше забирать не будем, нам оно ни к чему.

— Что, и всего-то? — холодно осведомился Грэм, делая знак озверевшему от такой наглости Роджеру, чтобы не лез на рожон. — Мало просите…

— Ну, пожалуй, еще девиц ваших позаимствуем, — еще шире заулыбался бородатый. — А то скучно нам без баб-то… Не боитесь, не покалечим…

Краем глаза Грэм заметил, как испуганно дернулась в седле Марьяна. К ней тоже приближался один из разбойников. Илис же была сама безмятежность и даже отстранено улыбалась, нисколько, кажется, не беспокоясь о своей судьбе.

— А шел бы ты к Безымянному, — заявил Роджер, не выдержав. Его кобыла, волнуясь, танцевала на месте, и он с трудом удерживал животное.

— Вреда мы вам не причиним… если только не будете буянить, — сказал в ответ все тот же бородач, поднимая арбалет.

Грэм еще раз огляделся. Не похоже было, чтобы разбойники умели как следует драться, да и оружие-то у них было так себе. В достатке у них имелось только отчаяние и решимость взять свое. Грэм решил, что можно рискнуть. Предупреждать Роджера не было нужды, поскольку было ясно — при любом угрожающем движении кого-либо из бандитов он полезет в драку.

— Хорошо, — сказал Грэм ровным тоном, притворился, что хочет спешиться, вынул одну ногу из стремени и тут же носком сапога с силой ударил бородача в лицо, одновременно вытаскивая меч. Разбойник схватился за разбитую кровоточащую физиономию, выронив арбалет, и пошатнулся, а Грэм рубанул его из седла мечом. В то же мгновение он увидел, что второй арбалетчик вскидывает свое оружие. Выстрелить он не успел, рухнул с торчащим изо лба ножом. Илис не подвела.

— Молодец, девчонка! — заорал восхищенно Роджер.

Сама же Илис его восторгов не разделяла; она пошатнулась, подозрительно побледнев и судорожно вцепившись в луку седла. Грэм подумал, что раньше ей не приходилось убивать, и теперь она теперь им не помощница. А ее помощь ой как пригодилась бы. Хотя и удалось избавиться от двоих арбалетчиков, оставалось еще человек восемь разбойников, которые вовсе не испугались и бежать не намеревались. Некоторые из них были вооружены вилами или чем-то, сильно вилы напоминающим. Роджер, с трудом удерживая на месте волнующуюся лошадь, дотянулся мечом до одного из разбойников, попав ему в шею. Действовал он только одним мечом, вторая рука ему была нужна, чтобы как-то управляться с лошадью. Грэм направил своего коня к еще одному разбойнику, занося меч для удара, и увидел, что Илис, бледная, мучительно закусившая губы, все-таки метнула второй нож, уложив одного человека с вилами, нацелившегося уже было в Роджера. Марьяны же была в растерянности и не знала, что делать. Грэм точно знал, что сражаться ее учили, но в такой ситуации она никогда не бывала, и просто потерялась. Двое нападавших поняли это и теперь, приблизившись, попытались стащить ее с седла; она же сопротивлялась и отбивалась голыми руками, напрочь забыв, что у нее есть кинжал. Грэм в голос выругался и, крикнув Роджеру, чтобы тот прикрыл его, рванулся к девушке. По сторонам он особенно не смотрел, понадеявшись на приятеля, но все же успел по пути уложить еще двоих. А вот третьего уже не заметил, и только когда бок его пронзила боль, понял — что-то не так. Острые зубья вил одного из разбойников вошли в его тело. Не слишком, правда, глубоко, и не убили Грэма на месте, но боль была жуткой, а по боку и бедру потекла горячая кровь. И все-таки перед тем, как свалиться с коня, Грэм успел метнуть, словно копье, меч клинком вперед в разбойника, вцепившегося в Марьяну. Попал он или нет, он уже не видел, потому что потерял сознание раньше, чем ударился об землю.