!

Илис не обманула: земля действительно показалась на горизонте. Грэм воспрянул духом, отыскал капитана и спросил, скоро ли они войдут в порт. Да часа через два, сообщил капитан с готовностью.

Грэму уже приходилось бывать в Бергонте. Серьезных неприятностей ни от Обооре, ни от королевства в целом он не ожидал. Время от времени между нобилями случались стычки, — сказывалась горячая южная кровь, — но все они носили локальный характер. Стоило опасаться разве что особенно агрессивных нобилей, которым могли не понравиться путешественники, проезжающие через их земли без соответствующего разрешения. Но эту проблему Грэм надеялся разрешить на месте.

До самого момента, когда корабль вошел в порт Обооре, Грэма никто не беспокоил. Роджер и Илис где-то прогуливались, Марьяна сидела в каюте и приходила в себя после нечаянной радости. Вспомнив о ночном происшествии, Грэм в который уже раз скрипнул зубами и подумал, что Марьяне-то, наверное, хорошо, а вот ему не очень. Она заполучила в свои объятия любимого человека, пусть всего и на полночи, Грэм же чувствовал себя последней скотиной, потому что честнее было не уступать ей. Марьяна была единственным человеком в мире, кто мог сказать — и говорил — ему ласковые слова, кто действительно любил его, но радости от этого он не испытывал ни малейшей. Ему было стыдно и больно.

Наверное, я какой-то урод, думал Грэм мрачно. Хорошенькая девушка, которая любит и хочет меня, и открыто признается в этом, готова сделать для меня все на свете, а мне после ночи, проведенной с ней, так плохо, словно я изнасиловал ее или сделал еще что похуже. Даже не так. Словно меня грязью облили. Стыдно. И ни малейшей радости, ни малейшей благодарности к Марьяне, лишь презрение к самому себе…

Когда корабль уже подходил к причалу, Грэм вздохнул и отправился искать своих спутников. Все трое были в каюте и уже собирались выходить. Марьяна встретила Грэма взглядом широко открытых серых глаз, в которых перемешались нежность, любовь, обида и надежда. Он сделал вид, что ничего не заметил, и обратился к Роджеру:

— У вас все готово?

Роджер кивнул и спросил:

— Куда мы направимся?

— Еще не знаю. Есть у меня одна идея, которую нужно обсудить, но не здесь. Спустимся в город, найдем подходящее местечко, там и поговорим.

— Как скажешь, — кротко сказал Роджер, словно и не из-за него несколько часов назад Грэм валялся на палубе и не он задавал нескромные вопросы.

Пять минут спустя, когда они уже наполовину спустились по трапу, Роджер объявил вдруг преувеличенно спокойным тоном:

— Нас встречают.

— Что? — не понял Грэм.

В Обооре у него нашлась бы пара знакомых, но вряд ли они пришли бы встречать его в порт. При условии, что они вообще знали бы о его приезде в город.

— Смотри туда.

Грэм посмотрел и остановился как вкопанный. Рука его сама поползла к мечу.

— Не может быть!

— Ой, — сказала Илис.

Рядом с причалом, выделяясь в толпе и даже не пытаясь с ней слиться, красовались вечные спутники Крэста Авнери: собственной персоной капитан Таю и тан Паулюс. Они были в доспехах, при оружии, и держались так, что становилось понятно: они хотели, чтобы их заметили. Портовый люд опасливо обходил их по широкой дуге, стараясь не зацепить.

— Что они тут делают? — вполголоса возмутилась Илис. Вид у нее был крайне удивленный, но не обеспокоенный. Мне бы такую беспечность, подумал Грэм, у которого при виде торжественной встречи екнуло сердце.

— Не видишь — нас ждут, — рыкнул Роджер и схватил Грэма за плечо, сильно сдавив его. — Грэм, откуда они могли знать, что мы будем здесь? Ты кому говорил, что корабль идет в Обооре?

— В Истрии — никому, — тихо сказал Грэм, взглянув в бешеные глаза побратима, и вдруг невозможная догадка обожгла его. — Тарнису говорил… Но как…

— Молодец, ничего не скажешь, — зло перебил Роджер. — Язык бы кто тебе подрезал, что ли, болтун проклятый! Ну, чего встал? Пойдем теперь. Или хочешь вернуться обратно на корабль и сплавать еще куда-нибудь?

— Что ты собираешься делать?

Роджер уже решительно двинулся вниз.

— Сначала — поговорить. А потом — по обстоятельствам. Сам говорил, что перед тем, как лезть в драку, нужно разведать обстановку.

— Ты уверен, что они станут разговаривать?

Роджер промолчал, и Грэм зло сжал губы. Ладно, потом разберутся.

— Что случилось? — встревожено спросила Марьяна, ухватив Грэма за руку и прижавшись к его плечу.

— Ничего страшного, — отозвался тот, отстраняясь. — Пока, по крайней мере. Тебе ничего не грозит.

— А тебе?

Отвечать Грэм не стал. Он судорожно соображал, мог или не мог Тарнис связаться с Крэстом, и если не он сдал их, — какое он вообще может иметь отношение к Истрии? — то кто тогда?

Едва они ступили на твердую землю, офицеры тут же устремились к ним.

— Без паники, — сквозь зубы сказал Роджер, хотя паниковать никто не собирался.

Илис старалась держаться за его спиной, но испуганной не выглядела. Она просто заняла стратегически выгодную позицию. Марьяна ничего не понимала и жалась к Грэму.

— Как приятно! Какая неожиданная встреча! — воскликнул тан Паулюс, остановившись в пяти шагах от четверки. — Господин Соло, госпожа Маккин, Роджер!… сударыня? — слегка поклонился он Марьяне. На треугольном лице тана, окаймленном короткой русой бородкой, появилась сладкая улыбка. Грубоватое лицо его спутника хранило каменное выражение. Он даже смотрел в другую сторону.

— Не валяйте дурака, господин тан, — резко оборвал тана Роджер. — Вы ведь ждали нас.

— Раз ты такой догадливый, Роджер, — заговорил капитан Таю, продолжая смотреть в сторону, — то, наверное, нет нужды напоминать, что от тебя требуется.

— Ничего не могу предположить. Совершенно не помню, разве у нас был какой-то договор?

— Я могу освежить твою память, Роджер, — заявил тан Паулюс. Тон его стал угрожающим, сладкая улыбка с лица исчезла. — А может, господин Соло вам напомнит?

— Понятия не имею, о чем вы, — отозвался Грэм.

— У вас тоже что-то с памятью случилось? Вы меня разочаровываете. Вы казались мне более благоразумным человеком, господин Соло… Хорошо, я напомню, в чем состоял наш… вернее, ваш уговор с милордом Авнери. Вы обещали доставить ему госпожу Маккин, — заметьте, целую и невредимую! — в обмен на некоторые услуги, которые будут вам оказаны. Так что, сейчас госпожа Маккин пойдет с нами, а вы сможете получить то, что вам было обещано. Вы попытались обмануть милорда Авнери, но мы сделаем вид, что никаких разногласий не было. Мы же цивилизованные люди.

— Никуда госпожа Маккин не пойдет, — заявил Роджер, потянувшись к мечам.

— Нехорошо нарушать обещания, — вроде бы укоризненно сказал тан Паулюс, но эта укоризна звучала еще менее приятно, чем недавний угрожающий тон.

— А я ничего не обещал милорду Авнери.

— Но милорд Авнери выплатил тебе задаток, — напомнил капитан Таю, медленно наливаясь кровью.

— Могу его вернуть. Но госпожу Маккин ни вы, ни ваш милорд не получит, ясно вам?

— Господин Соло? — зашипел капитан.

— Вы слышали, — подтвердил Грэм. — Впрочем, можете спросить у самой госпожи Маккин, хочет ли она пойти с вами.

— Не пущу, — с ненавистью прорычал Роджер.

Все смотрели на Илис. Та стояла с таким видом, словно ее все происходящее не касалось.

— Господин тан, — сказала она светским тоном, улыбаясь самой зубастой из своих улыбок. — Честно говоря, не имею ни малейшего желания с вами идти. Лучше я с этими милыми мальчиками останусь. Мы уже привязались друг к другу, притерлись. И передавайте при случае от меня привет Крэсту, пусть не скучает и не переутомляется. Волноваться ему вредно.

Секунду ни капитан, ни тан не могли произнести ни звука, уставившись на Илис, ожидая от нее еще каких-то слов, но не дождались, и Паулюс вдруг взорвался.

— Что это за балаган?! — возопил он, налившись кровью, совсем как его спутник-капитан. — Как вы смеете? Я прикажу арестовать вас!

— Интересно, кому прикажете? — усмехнулся Роджер, но тут же перестал смеяться. Капитан Таю пронзительно свистнул, и из обтекающей их толпы вычленились незамеченные до сих пор люди в доспехах, числом приблизительно десятка два. Судя по нашивкам на куртках, это были истрийские солдаты.

— Илис, колдуй, — помертвевшим голосом сказал Роджер.

— Нет, — твердо сказала Илис, отступив на шаг и сунув руку за пазуху. — Не буду.

— Тогда — беги! — заорал Роджер и выдернул из ножен мечи.

Поступок это был самоубийственный, но он уже был совершен, и путей к отступлению не имелось. Грэм одной фразой на наи сказал приятелю все, что о нем думает, и тоже схватился за меч, уже видя, что все бесполезно: человек десять солдат поднимали заряженные арбалеты. Илис, едва услышав крик Роджера, рванулась в сторону, проскользнула мимо солдат и затерялась в толпе. Грэм был разочарован. Вместо того, чтобы разок использовать свои магические силы вопреки принципам и спасти всех четверых, Илис предпочла остаться верной себе и улизнула одна. Что ж, может, так и было правильнее.

Несколько солдат нацелили было в сторону Илис арбалеты, пока она еще не пропала из виду, но тан Паулюс крикнул:

— Девчонку — живой! Не стрелять! Слышите? Этих двоих хоть в решето можете превратить, но девчонка нужна живая!

Несколько человек бросилось вдогонку за Илис, но это было бесполезно. Девушка, когда хотела, могла становиться неуловимой.

Краем глаза Грэм заметил, что Марьяна так и стоит, где стояла, хлопая глазами и сильно побледнев, и подосадовал на ее несообразительность. Могла бы догадаться и рвануть вслед за Илис. Теперь же ее могут прихватить просто за компанию, а то и убить вместе с ними. Церемониться с ними больше не будут, раз Илис убежала.

— Марьяна! — крикнул Грэм, становясь так, чтобы им с приятелем было удобно прикрывать друг друга. Против арбалетов, впрочем, это все равно не годилось. — Марьяна! Умерла, что ли?! А ну, исчезни!

— Ни за что! — отчаянно крикнула Марьяна, достала из-за пояса кинжал и шагнула к ним. — Я с вами!

— Ну и дура, — буркнул Роджер, оскалившись, и повернулся через плечо к Грэму. — Не понимаю, чего они ждут.

— Ты думаешь, сейчас они пойдут тебя бить? Много чести будет! Они просто стрельнут и утыкают нас болтами. Роджи, ситуация безвыходная. Они не станут подходить, гораздо проще и безопаснее убить нас издалека. Ну, зачем ты хватался за оружие?

— А что, сдаваться надо было? Так, что ли, по-твоему? Не позорься, Соло! А то я начну совсем плохо о тебе думать.

Ситуация была — хуже некуда. Они стояли втроем, прижимаясь спинами друг к другу, выставив бесполезные мечи, а вокруг потихоньку стягивалось кольцо солдат. Народ, до того суетившийся на причале, очень быстро разбежался. Никому не хотелось связываться с солдатами.

— Ну что, доигрались? — заговорил тан Паулюс. — Я вас предупреждал. По-хорошему просил. Теперь ты, Роджер, пойдешь на виселицу, а вы, господин Соло, благодаря вашему благородному происхождению, отправитесь не на каторгу, — можете порадоваться, — а прямой дорогой на плаху. Для вашей подружки тоже местечко найдется…

— Сначала попробуйте взять нас, — продолжал хрипло рычать Роджер.

Грэм молчал.

— А это ни к чему. Сдавайтесь сами, или умрете прямо сейчас. Подумайте, что в любой момент я могу отдать приказ стрелять. Господин Соло прав, положение у вас безвыходное. Пожалейте хотя бы девушку.

— Сдаться? Чтобы все равно умереть? Ну нет!

— Подумайте получше, — предложил тан Паулюс. Он протянул руку, указывая на одного из солдат, стоявшего с арбалетом, и сказал ему: — Не убивать.

Солдат кивнул, поднял арбалет к плечу и выстрелил. Роджер вскинул мечи, но отбить летящий в него болт не сумел, и от сильного удара в плечо даже пошатнулся.

— Сволочь! — зашипел он сквозь зубы, мельком оглядев кровоточащую рану.

— Это только начало, — сообщил тан. — Мы можем убивать вас таким образом очень долго, и о быстрой смерти на виселице тебе, Роджер, останется только мечтать. Еще умолять меня будешь… Девчонку! — скомандовал он.

Грэм толкнул Марьяну, чтобы она оказалась между ним и Роджером. Это спасло их обоих, и следующий болт лишь разрезал ему кожу на виске. Марьяна испуганно пискнула. Геройствовать ее больше не тянуло.

Капитан Таю повернулся к тану и что-то начал быстро говорить по-истрийски. Роджер, знавший язык, слушал их с презрительным выражением на лице. Тан, дождавшись окончания речи, сказал несколько резких слов, покачал головой и махнул рукой.

— Давайте, — сказал он, и еще двое солдат подняли арбалеты.

Грэм понял, что сейчас их будут убивать, медленно и постепенно, и деваться им совершенно некуда. Уже несколько раз ему удавалось обмануть неизбежную, казалось бы, смерть, но теперь он ясно видел, что теперь пришел конец. Оставалось только броситься на противника и умереть с мечом в руках, пусть он даже упадет раньше, чем сумеет достать клинком горло ближайшего недруга. А Марьяна… что ж, если они с Роджером будут мертвы, ее, может быть, и пощадят.

Почти одновременно они с Роджером, не сговариваясь, оглянулись через плечо и посмотрели друг другу в глаза, в которых у обоих была смерть. В тот же момент раздались, один за другим, два негромких щелчка, и еще два болта нашли цель. Стреляли истрийцы так, чтобы наверняка не убить, а только ранить. Роджер и Грэм кивнули друг другу и рванулись вперед. Грэм не видел перед собой ничего, кроме человека в черной одежде с горящей серебром ящерицей на рукаве, медленно, очень медленно поднимающего на уровень глаз заряженный арбалет. И вот тут, когда он уже чувствовал себя покойником, началось то, что потом до конца жизни он не мог забыть.

Сначала стало очень, очень холодно, словно из южного Бергонда они попали на самый север Наи в разгар лютой зимы. И воцарилась мертвая тишина, какая бывает лишь перед самыми сильными бурями. Небо, до того затянутое белесыми низкими облаками, потемнело, почти почернело и Грэм подумал, что действительно сейчас начнется буря… но что-то было не так. Что именно, он понял только тогда, когда воздух как-то странно загустел, и стало трудно не только двигаться, но даже дышать, словно и не воздух кругом был, а ледяной вязкий кисель. В ушах нарастал невыносимо мучительный пронзительный звук, почти на грани слышимости. Грэм с усилием, борясь с подступающей тошнотой, повернул голову на звук и долго не мог поверить в то, что увидел. В воздухе висела Илис. Именно висела, или даже парИла, раскинув в стороны руки и запрокинув лицо. Ее окружало бледное сияние, а волосы ее, несмотря на наступившее неестественное затишье, развевались, словно она находилась в центре урагана. С трудом оторвав взгляд от невероятного зрелища, Грэм осмотрелся по сторонам. Увиденное ему очень не понравилось. Люди вокруг застыли в неподвижности, словно обратившись в статуи, и только Роджер делал мучительные усилия выбраться из тисков жутко сгустившегося воздуха. Марьяна, закатив глаза и побледнев до синевы, медленно, гораздо медленнее даже, чем это происходило бы в воде, падала на землю. Далее застывший воздух, превратившийся в кисель, стал смещаться, все быстрее и быстрее, скучивая тела, словно мокрые тряпки. Грэм ощутил дикую боль, но не смог даже застонать — так сдавило грудь. Хотя он продолжал прилагать нечеловеческие усилия, чтобы освободиться из этих смертельных объятий, у него ничего не выходило. В глазах уже начинало темнеть. Он подумал, что Илис совсем сошла с ума, если вместо того, чтобы помочь, решила угробить сразу всех. В том, что происходящее — дело рук этой девчонки, он не сомневался ни секунды. Сами по себе такие вещи происходить не могли.

Воздушный кисель, или, вернее, уже желе, закручивался все сильнее и сильнее, словно его кто-то перемешивал огромной ложкой, и вместе с ним и сама реальность начала смещаться. Было очень трудно потом рассказать или даже хотя бы вспомнить, в чем именно это выражалось, просто окружающие люди и вещи стали выглядеть совсем не так, как им полагалось выглядеть. Только Илис висела себе в воздухе, все сильнее запрокидывая голову, а пронзительный звук стал громче и походил теперь на оглушительный визг. Почти оглохший, Грэм почувствовал, что его размазывает по совершенно уже затвердевшему воздуху, и в тот же момент зрение отказалось служить ему. Сначала он увидел ослепительную вспышку, а потом перестал видеть вообще что-либо. С ужасом он подумал, что ослеп, но почти сразу это перестало его волновать. Скрутило его так сильно, что он почувствовал: еще немного, и начнут ломаться кости и рваться мышцы. Кожа начала покрываться инеем. Кричать Грэм по-прежнему не мог, приходилось терпеть молча, и рассудок был на самой грани безумия.

И вдруг все закончилось. Стремительно потеплело, воздух приобрел обычную плотность, и его стало можно вдохнуть. Свербящий в мозгу звук резко оборвался. Грэм, уже почти потерявший сознание, перестал биться в жестоких тисках и почувствовал, что падает. Он чувствительно ударился об землю, но не понял этого, ибо ощущал лишь облегчение и почти наслаждение. И смог, наконец, закричать, выпуская накопившееся напряжение и боль, понимая с радостью: что бы ни случилось только что, он остался жив.

Некоторое время он лежал ничком неподвижно, наслаждаясь спокойствием освобожденного тела и ни о чем не думая, пока до него не дошло, что вокруг еще толпа истрийцев, серьезно намеревавшихся утыкать его арбалетными болтами, а так же его спутники, которые неизвестно, живы ли. Он заставил себя приподняться, и от удивления чуть не упал опять. Вокруг расстилалась обширная холмистая долина, присыпанная снегом, из которого кое-где торчали черные лапы кустов. Грэм отлично помнил, что был в порту в тот момент, когда стали происходить странные вещи, а какие уж там холмики и кусты? А тут… лишь на горизонте темнело нечто, что могло быть городскими стенами. Но могло и не быть. Кроме того, никаких истрийцев рядом больше не было. Ни тана Паулюса, ни капитана Таю, ни одного солдата. А были только спутники Грэма, причем все они находились не в лучшей своей форме. В двух шагах от него пытался подняться Роджер, приглушенно стонавший сквозь стиснутые зубы. Лицо у него было серое, искусанные губы сочились кровью, глаза покраснели и глядели еще более безумно, чем всегда. Он еще ничего не соображал, поэтому Грэм пока не стал его окликать. Он поднялся на колени, сдерживая тошноту, и чуть подальше, футах в пятнадцати, увидел Марьяну, лежащую ничком в снегу без признаков жизни. Приглядевшись, он заметил, что она все-таки дышит. Тогда он оглянулся и увидел Илис.

Илис лежала на спине, раскинув руки так, словно еще парила. Ее темные волосы разметались по снегу, глаза были закрыты, побелевшие губы раздвинулись в странной, страшной улыбке, обнажавшей зубы, из носа тонкой струйкой текла кровь. Дышала она или нет, было непонятно, но Грэму показалось, что нет. Не поднимаясь с колен, он подвинулся к ней, склонился над беззащитно распростертым телом, но не успел ничего разглядеть. Его заставил распрямиться хриплый голос Роджера:

— Где мы?

— Не знаю, — ответил Грэм, поворачиваясь к нему. Роджер стоял уже в полный рост, хотя его заметно шатало, и оглядывал окрестности мутным взором.

— Где Илис?

— Здесь, — сказал Грэм и отодвинулся.

Три или четыре секунды Роджер смотрел на раскинувшуюся в снегу Илис, потом сделал несколько неверных шагов и упал рядом с ней на колени.

— Она жива? — как-то очень беспомощно спросил он, вперив в нее отчаянный взгляд черных глаз.

— Не знаю, — повторил Грэм, ощущая странную пустоту внутри.

Роджер вздрогнул и наклонился к девушке.

— Илис! — позвал он хрипло.

Она не отзывалась и не шевелилась. Тогда он схватил ее за плечи и принялся трясти, повторяя:

— Лисси! Лисси!..

На лице его было написано такое отчаяние, какого Грэм еще в жизни у него не видел; и вообще он не думал, что Роджер способен на подобные сильные чувства. Смотреть на это было тяжко, он отвернулся и стал осматривать Марьяну. Та пострадала не очень сильно, только лишилась чувств. Грэм перевернул ее на бок, подстелив плащ, и вновь вернулся к Роджеру. Ноги едва повиновались ему. Роджер все еще стоял на коленях перед Илис, и лицо у него было такое… это было лицо безумца, искаженное ненавистью, отчаянием и горем.

— Роджер, — постарался Грэм сказать как можно мягче, положив руку на его плечо. — Не надо. Она мертва.

— Нет, — сказал Роджер сдавленным голосом и снова затряс Илис. — Нет. Лисси!.. Этого не может быть.

— Роджер…

— Отправляйся к Безымянному, Соло! — заорал Роджер, обернувшись к нему и прижимая к себе Илис. Глаза его опасно блестели. — Пошел прочь, пока я тебя не прикончил!

Тут Илис приоткрыла свои огромные ведьминские глазищи и едва слышно сказала:

— Я очень устала… Роджер, будь добр, не тряси меня и не ори, а? Я спать хочу… — и снова закрыла глаза.

Грэм едва не рассмеялся, несмотря на полумертвое состояние. Раз Илис ехидничает, значит, умирать пока не собирается. Роджер тоже явственно просветлел лицом.

— Да восславится Перайна, — прошептал он, выпуская из объятий Илис, бережно уложил ее обратно и уткнулся лбом в снег, не поднимаясь с колен. — Благодарю тебя, милосердная Перайна!

Впервые Грэм слышал, чтобы его приятель-побратим славил богиню-целительницу. Обычно все его мольбы, проклятия и клятвы были обращены к безжалостной богине войны Рондре и к Безымянному, очень редко — к Эфферду или Борону, но уж ни в коем случае не к Перайне. Коленопреклоненный рядом с Илис и славящий Перайну Роджер выглядел странно, и Грэм сначала отвернулся, чтобы не видеть этой душераздирающей картины, а потом решил вернуть его с небес на землю.

— Роджер, — снова позвал он и невольно отпрянул, когда тот резко повернулся к нему, подняв пылающие прежним яростным огнем глаза. — Я понимаю твои чувства, но хочу напомнить, что Илис едва ли будет лучше от лежания на снегу…

— Ты прав, — согласился Роджер и бережно поднял Илис на руки. Девушка лежала спокойно и даже не дернулась, оказавшись прижатой к широкой груди своего добровольного охранника. Она то ли спала, то ли снова впала в беспамятство. — Но куда идти? Мы даже не знаем, где находимся.

— Там, — Грэм махнул рукой в сторону темнеющего на горизонте сооружения, — вероятно, находится город. Хотя я в этом не уверен. Эх, хотел бы я знать, что случилось, и куда нас забросило! Впрочем, после такого светопреставления нам лучше не показываться некоторое время в населенных пунктах, по крайней мере, открыто, а то Илис быстренько отправят на костер.

Про себя он отметил, что обязательно нужно будет поговорить с Илис о ее способностях. Она — или Брайан, — чего-то явно не договаривали. Не мог неинициированный магик устроить такой мясорубки, какую устроила Илис (да и вообще, насколько понимал Грэм, мало какой мог). Или ее способности просто экстраординарны, или на самом деле она инициированная, но скрывает это… и в этом случае ее способности тоже далеко не средненькие, насколько Грэм вообще мог судить о способностях в сфере магии. Тогда становится понятнее волнение Крэста: инициированный магик безумной силы без присмотра… Магик, через которого прет неуправляемый поток магии…

— Ну вот, — продолжил Грэм, чувствуя, как в голове быстро проясняется и боль отпускает. — Я думаю, что слух о сегодняшних событиях быстро разнесется по округе. Так что нам остается найти какое-нибудь укромное местечко, где поменьше снега, и пересидеть там. Пещеру, может быть, или просто гряду каменную, куда ветер не задувает.

— Ты, пожалуй, прав. Спектакль Илис устроила неплохой, — согласился Роджер. Его снова шатнуло, и Грэм только сейчас вспомнил о его, — да и о своих заодно, — все еще сочащихся кровью ранах, которые никуда не девались. Следовало их обработать, и как можно скорее. — Надо уходить, поскольку, кажется мне, от Обооре мы не слишком далеко… Как твоя подружка?

— Жива, — коротко ответил Грэм. — И пострадала меньше всех. Она вовремя потеряла сознание.

— Да уж, повезло ей. Я-то уж Борону вовсю молился. И вот, надо же, отпустило… Интересно будет узнать, что она сделала, — сказал Роджер задумчиво, вглядываясь в разгладившееся лицо лежащей у него на руках Илис. — Я ведь ни разу так и не спросил, каково это — обладать такой силой…

— Еще спросишь. Ладно, Роджи, надо двигать отсюда…

— Да. Только подожди секунду, у меня что-то голова кружится, — сказал Роджер и упал.