!

После разговора с Роджером Грэм подумывал, не пойти ли ему проведать заодно и Илис, но потом решил, что хватит с него сумасшествия, и так уже перебор за последнюю неделю. О самочувствии Илис он узнал от капитана Берека. Илис сидела тихая и мирная, вроде даже погруженная в какую-то меланхолию, и не пыталась ничего нехорошего выкинуть. Грэм только подивился такой покладистости Илис, а паче всего — неожиданному приступу меланхолии. Раньше за ней вроде бы такого не замечалось. Впрочем, подумал Грэм, что я о ней знаю? Может, у нее приступы активного буйства перемежаются приступами депрессии. Всякое бывает…

Слегка успокоенный, Грэм вернулся к себе на весла в наивной надежде, что теперь им все-таки удастся доплыть до Лигии без неприятностей. Оба возмутителя спокойствия были изолированы, и ничто больше не нарушало размеренную жизнь команды. Большая часть пути была уже пройдена, до берегов материка оставалось плыть дней шесть или семь.

Только вот не знал он, что в данный момент корабль шел недалеко от берегов Самистра, иначе его спокойствие сильно поуменьшилось бы. В здешних водах было полно пиратов, которые занимались поставкой рабочей силы в обширные каменоломни и рудники Самистра. С их точки зрения, любой корабль был ничем иным, как большим бесхозным контейнером с рабочими, которых можно было выгодно продать, и оставалось только прибрать этот контейнер к рукам.

Обойти эти опасные места кораблям, следующим из Истрии в Лигию, не было почти никакой возможности, если только не делать очень большой крюк. Все капитаны, решившие рискнуть, усердно молились Эфферду, чтобы их пронесло, пока не покидали опасную территорию.

Берек решил рискнуть.

В прошлый раз, когда Грэм плыл из Наи, корабль прошел гораздо севернее Самистра. Теперь их несло прямо в пекло, но он об этом пока не знал. Если бы знал, то не поленился бы уговорить капитана Берека сделать тот самый большой крюк и пройти стороной.

Началось все с того, что на горизонте показался корабль, который, как скоро обнаружилось, на всех парусах несся прямо на истрийское судно. Офицеры встревожились, а когда неизвестный корабль подошел настолько близко, что стало возможным рассмотреть его флаг, живо загнали всех гребцов на весла, и быстро изменили курс. Встречный корабль шел под одноцветным черным флагом. Такой флаг был только у пиратов.

Скоро стало ясно, что истрийцам от самистрян не уйти. Пиратский корабль несся с бешеной скоростью, без труда нагоняя «Белую птицу» истрийцев, с явным намерением брать их на абордаж. Вооружение на «Белой птице» было слабенькое, да и не успевали они развернуться к пиратам нужным бортом. Пираты подошли уже настолько близко, что стали видны их мощные баллисты. Они подгребали к истрийцам бортом с абордажным мостиком наготове. Капитан понял, что боя не избежать, велел части гребцов бросить весла, вооружиться и готовиться к сражению. Остальные налегли на весла с удвоенной силой, все еще надеясь оторваться от пиратов. Грэм рванул в капитанскую каюту за своим мечом. По дороге он подумал, что надо бы выпустить Роджера. Его умение драться теперь очень пригодилось бы. Оставалось только надеяться, что он достаточно нормален и не выкинет какой-нибудь фокус.

Грэм ворвался в каюту Берека и с порога рявкнул Илис, печально сидевшей над расстеленной на столе картой,:

— Илис, быстро, помоги найти наше оружие! — и сам рванулся к ближайшему сундуку.

— А что случилось? — слегка удивилась Илис, не торопясь вставать, и только перевела взгляд с карты на Грэма. Вид у нее был заинтересованный, но не обеспокоенный. — Опять Роджер взбесился?

— Хуже, — отрывисто ответил Грэм. Он отыскал свой меч и теперь торопливо пристегивал его к поясу, за который уже засунул кинжал. — На нас напали.

— Кто напал? — оживилась Илис. Он подперла подбородок кулаком и с большим интересом уставилась на Грэма.

— Пираты. Безымянный, где мечи Роджера?

— Зачем они тебе? Своего не хватает? Э! Ты что, его выпустить собираешься?

— Ага. О, вот они.

Илис вскочила из-за стола.

— Он же опять буянить начнет!

— Сейчас ему будет не до буянства. Если только не хочет попасть в рудники.

— Ты сказал — пираты? — задумчиво спросила Илис. — Интересно… Ни разу живых пиратов не видела.

— Тебе же будет лучше, если и не увидишь… живых. Сиди тут и не высовывайся.

— Так ты здесь, что ли?.. — осенило вдруг Илис. — А…

— Бэ, — ответил он и выскочил на палубу.

Веселье начиналось. За борта уже зацепились крючьями, и пока их пытались отцепить, к истрийцам по мостику перебирались первые гости. На пиратской стороне рядом с мостиком стоял разряженный тип, который весело орал что-то на всеобщем языке с сильным шипящим самистрянским акцентом. Грэм прислушался и ругнулся сквозь зубы.

— Аллё! — надрывался тип. — Капитан! Эгей! Давай порешим все миром! Скажи своим людям, чтобы не сопротивлялись, и я дарую им жизнь! Обещаю!

— Как же, — буркнул Грэм и побежал к каюте, в которой сидел Роджер.

До него донеслась громкая тирада Берека, обращенная к разряженному типу. Его ответ был гораздо длиннее и эмоционально насыщеннее, чем фраза Грэма, и гораздо более неприличным.

Замок все так же висел на двери. Вряд ли кто вспомнил сейчас о Роджере, неразберихи на борту и без него хватало. Грэм, опять ругнувшись на наи, бросил мечи приятеля на пол, вытащил кинжал и склонился к замку. Едва он наклонил голову, в дверь, на том уровне, где только что были его глаза, воткнулся арбалетный болт. Значит, мирных переговоров не будет.

Пока Грэм ковырялся в замке, ему пришла в голову мысль, что сейчас с другой стороны двери может стоять Роджер с чем-нибудь тяжеленьким наготове, ожидая гостей. Он-то не знает, что произошло, и кто к нему идет, тоже не знает.

— Роджер! — заорал Грэм в дверь. — Роджи! Слышишь меня?!..

— Слышу, — отозвался Роджер. — Что там опять случилось?

— Сейчас сам увидишь… Подожди, я дверь открою… только не кидайся на меня, хорошо?

Через секунду дверь распахнулась, и на порог выскочил Роджер. Он удивленно уставился на Грэма, потом увидел царящий на палубе хаос и улыбнулся — или, вернее, оскалился.

— Замечательно, — сказал он. — Просто здорово! Надеюсь, ты прихватил мои мечи?!

Грэм ногой подтолкнул к нему перевязь, отметив про себя с некоторым удивлением, что его шальной приятель просто в восторге от увиденного. Роджер наклонился, выхватил из ножен мечи, не утруждая себя надеванием перевязи, еще раз обвел взглядом импровизированное поле битвы, ухмыльнулся и спросил:

— Где Илис?

— В каюте. Я велел ей сидеть и не высовываться, — отозвался Грэм, не слишком удивившись вопросу. Чего-то подобного он и ожидал после той сцены, что устроил ему Роджер в прошлую встречу.

— Хорошо, — кивнул Роджер, закрутил мечи и шагнул в гущу схватки.

* * *

Никогда раньше Грэм не дрался на корабельной палубе. Сейчас пришлось впервые, и ему это дело очень не понравилось. Такие пляски были не для него — с его-то ногой, на которую никогда нельзя было положиться. Ему пришлось бы совсем туго, если бы рядом не обнаружился вдруг Роджер, который очень грамотно и надежно прикрывает его спину. Это открытие поразило Грэма. Скоро они дрались спиной к спине, и выходило совсем неплохо. Роджер управлялся со своими изогнутыми длинными мечами так, словно они были продолжением рук.

Становилось жарко. Пираты поняли, что сдаваться им просто так никто не намерен, и теперь били на поражение, рассчитывая забрать хотя бы груз. В дело снова вступили самистрянские арбалетчики, и истрийцам пришлось туго. Люди стали падать один за другим. Грэм старался не обращать внимания на густо сыпавшиеся болты и стрелы, поскольку сделать с ними он все равно ничего не мог, а проблем ему и так хватало. Если бы не Роджер, его уже два или три раза убили бы. Роджер успевал перехватывать удары, предназначенные не только ему, но и Грэму. Останемся живы, думал Грэм, обязательно спасибо скажу. Вот уже не предполагал, в самом деле…

Грэм как раз отбивался от какого-то бородатого мужика очень кровожадного вида, когда Роджер, сражавшийся сразу с двумя, вдруг заорал во всю глотку: «Илис!!!». Озадаченный, Грэм хотел осмотреться, но ему не позволял отвлечься настырный противник, не дающий ни секунды передышки. Лишь краем глаза он отметил, что Роджер рубанул одного из своих противников по лицу, второго ткнул в живот, и рванул куда-то в сторону. Грэм приглушенно выругался, поднапрягся, извернулся и ударил бородатого мужика сверху по плечу, разрубив его, выдернул меч и огляделся. По всей палубе кипели бои. Кто одерживает верх, было непонятно, да его это сейчас и не волновало. Он искал взглядом Роджера. Тот нашелся около мачты, с ним была Илис; кажется, они ругались. Нашли время, с досадой подумал Грэм. Что они выясняют-то? И зачем же девчонка вылезла сюда, сказано же ей было ясно — не высовываться… Не пойти ли к ним, подумал Грэм, наблюдая, как Роджер пытается схватить Илис за плечи и потрясти, и тут же понял, что чересчур замечтался и отвлекся. Но было уже поздно: на его голову обрушился мощный удар, настолько сильный, что в глазах у него потемнело, ноги подкосились, и он без единого звука рухнул на палубу.

* * *

Дальше некоторое время Грэм воспринимал окружающую реальность рывками, поскольку неоднократно терял сознание и приходил в себя. Когда в голове немного прояснилось в первый раз, он понял, что лежит на чем-то жестком и влажном, причем очень неудобно. Носом он почти упирался в пол. Голова болела, особенно сильно ломило за ухом. Сквозь туман, застилающий сознание, он подумал, что это уже просто какая-то нехорошая тенденция намечается, уж слишком часто в последнее время его голове достается. Как бы не стать после всех этих травм таким же, как Роджер, которого однозначно в детстве роняли головой вниз.

Что-то тяжелое придавило его к полу, а еще спустя секунду Грэм понял, что ему связывают руки. Он попытался стряхнуть с себя наглеца, но сидели на его спине крепко и отпускать не собирались. Мало того, чья-то рука схватила его за волосы и дернула, запрокидывая голову, а потом он почувствовал у горла холод стали. На ухо ему прошипели что-то по-самистрянски. Всех слов он не разобрал, но несомненно ему угрожали. Он ответил на том же языке, бросив одну из немногих фраз, которые знал. Фраза была, конечно, неприличная. За это получил болезненный тычок между лопаток, потом, не отпуская волосы, его ткнули лицом в пол, и он снова потерял сознание.

Во второй раз он обнаружил, что его тащат, подхватив под руки, двое здоровых парней. Ноги его при этом волочились по полу, руки были скручены за спиной. Грэм покрутил головой, отчего его сразу сильно замутило, и обнаружил, что находится все еще на корабле, только вот на каком, он не понял. Он тряски у него кружилась голова, он закрыл глаза и попробовал сосредоточиться и подумать, как ему выкручиваться из неприятной ситуации. Думать было трудно, к тому же его очень сильно дернули, и он снова потерял сознание.

Следующий приход в чувства был еще более веселым. Грэм снова лежал, или, точнее говоря, полулежал, больно упираясь во что-то локтями. Руки были притиснуты так, что он их почти не чувствовал. Над собой он обнаружил бородатого типа, который, нагнувшись, пытался разжать ему зубы кинжалом и влить в рот какую-то жидкость из стеклянной бутылочки. Грэм обалдел от такой наглости, стиснул зубы и рванулся всем телом. Перед глазами опять все поплыло, зато он обнаружил, что ноги все еще свободны. Он незамедлительно воспользовался этим, а также замешательством бородатого типа, который не ожидал, что пленник придет в сознание, и двинул его каблуком сапога в колено. Тип, взвыв, повалился, а Грэм попытался подняться на ноги. Но, как оказалось, они с бородачом были здесь отнюдь не наедине, поскольку к нему тут же подскочил кто-то и от души огрел по боку. У Грэма потемнело в глазах. Он упал на пол и схлопотал еще один чувствительный удар в пах. На некоторое время его перестало интересовать происходящее вокруг. Потом его крепко схватили за руки сразу двое, подняв с пола и поставив на колени, а третий наклонился к нему с той же бутылочкой, из которой его пытался напоить бородатый тип. Этот человек сказал несколько слов на самистрянском, смысл которых, как понял Грэм, сводился к тому, что не надо упрямиться и лучше выпить пойло добровольно. Грэм на том же языке послал его куда подальше. На это его скудных познаний хватало. Его пребольно схватили за нос, а когда ему пришлось вдохнуть ртом, влили жидкость из бутылочки прямо в горло. На вкус она оказалась отвратительной и страшно жгучей. Грэм закашлялся, его тут же отпустили и кинули на пол. Жидкость протекала в желудок, казалось, сжигая все на своем пути, потом Грэму показалось, что сейчас его вывернет наизнанку, он замычал от боли сквозь стиснутые зубы, и в очередной раз провалился в темноту.

В себя его привели хлопками по щекам. Он открыл глаза и увидел, что находится в небольшом помещении. Судя по обстановке, это была капитанская каюта, но не на истрийском корабле. Его заставили встать на ноги, и он стоял, поддерживаемый с двух сторон, а сзади кто-то вцепился рукой ему в волосы и оттягивал голову назад. Его снова мутило, ноги подкашивались; ощущал он странное безразличие. Ничего не хотелось. Помимо него, в каюте было еще несколько человек с «Белой птицы», все молодые мужчины из гребцов. Их также поддерживали под руки, взгляды у них были мутные. В каюте было очень тесно. Также здесь Грэм увидел разряженного типа, который в начале боя весело предлагал истрийцам сдаться. Сейчас он внимательно рассматривал всех пленников по очереди, переговаривая о чем-то с их стражами. Когда он дошел до Грэма, последовало такое же пристальное разглядывание. Заметив что-то, разряженный резко рванул рубаху на груди Грэма, разрывая ее. Несколько секунд полюбовавшись на клеймо, пират пристально взглянул ему в глаза; Грэм ответил ему безмятежным взглядом. Ничто на свете не могло его взволновать. Капитан, насмотревшись, бросил несколько слов на самистрянском охране Грэма, из которых было понятно, что за этим парнем следует присматривать хорошенько, так как он может быть очень опасен. После этого осмотра пленников стали выводить из каюты. Истрийцы брели, еле шевеля ногами. Всех отвели вниз, в трюм, и побросали там. Грэм увидел, что они не единственные пленники. В помещении было довольно много народу, среди которого он узнал еще нескольких человек с «Белой птицы».

После Грэм тщетно прикидывал, сколько времени он провел, безуспешно пытаясь бороться с навязчивым чувством deja vu. Ему снова было шестнадцать лет, и он снова был на корабле, идущем в Самистр, в темном вонючем трюме. Правда, в этот раз ему не хотелось биться головой об стену и выть от отчаяния и горя, потому что он вообще ничего не соображал. Одурманили его крепко. Он был в сознании, но реальность скользила мимо него. Однажды ему показалось, что начались галлюцинации. Он вдруг увидел, как над ним склонился Роджер, забрызганный чем-то красным, и начал что-то очень громко говорить. Делать ему здесь было абсолютно нечего, тем более свободному и не связанному, и Грэм пришел к однозначному выводу, что ему мерещится. Однако же он попытался ответить, но обнаружил, что язык не повинуется. Тогда Роджер будто бы схватил его за плечи и начал трясти. То есть Грэм это понял, но ничего не почувствовал.

Последовал еще один провал в памяти, и вдруг он как-то очень резко, рывком начал соображать. И очень удивился, поняв, что воздух, которым он дышит, вовсе не затхлый и неподвижный, как в корабельном трюме, а холодный и свежий, морской. Что лицо его обдувает резкий холодный ветер, а над головой — не низкий потолок, а высокое прозрачное осеннее небо. Что он лежит навзничь на раскачивающейся поверхности, и руки и ноги у него свободны. Он понял, что ничего не понимает, и попытался приподняться. Голову за ухом ломило, все тело болело, словно его сплошь покрывали синяки. Подняться у него сразу не получилось, он зашипел и опрокинулся на спину. Над ним появилось улыбающееся лицо Илис, и ему захотелось протереть глаза. Он подумал, что ему продолжает мерещиться, и Илис — такая же галлюцинация, как Роджер до этого.

— Очухался? — весело осведомилась галлюцинация, и улыбка ее стала еще шире, хотя это и казалось невозможным. — Доброе утро! Наконец-то ты зашевелился!

— Илис… — пробормотал Грэм. Язык его уже слушался, и это было хорошо.

— Помнит! — почему-то обрадовалась Илис. — Ну, слава Перайне! Лежи, не двигайся… Как голова, болит? Ну, это ничего. Тебя, как-никак, по ней треснули… Ты свое имя помнишь?

— Разумеется, помню. Где я?

— Хватит трепаться, — послышался голос Роджера. — Ты помалкивай пока, Соло. И ты, Илис, не приставай к нему.

— А я и не пристаю, — огрызнулась Илис, и ее голова убралась. — Я просто осведомляюсь о самочувствии.

Вместо нее Грэм увидел Роджера. Тот весело скалился, по лицу его были размазаны красные полосы.

— Живой? — спросил он. — Ух, ну ты и странный был! Как кукла. Я тебе ору, трясу тебя, а ты смотришь сквозь меня и не отвечаешь.

— Роджер! — завопила откуда-то Илис. — Сам же говорил не приставать к нему! А ну, кыш!

— Помалкивай, я сказал! — рявкнул Роджер в сторону. — А то сейчас так двину, что у тебя память отшибет! Будешь тихой, как морковка…

Значит, с этой парочкой все в порядке, раз препираются как ни в чем не бывало, подумал Грэм. Но что случилось? Где, собственно, самистряне? И где они сами?

— Роджи, — окликнул Грэм приятеля, который начал подниматься. — Подожди. Я в порядке… Расскажи, в чем дело-то?

Роджер хохотнул.

— Долго рассказывать. Хватит и того, что мы умыкнули тебя от этих самистрянских уродов. Они накачали всех так, что никто ничего не соображал. Илис говорит, что от этой гадости может и память отшибить, потому и спрашивала, помнишь ты свое имя или нет. Я когда за тобой спустился, ты вообще никакой был, клянусь Рондрой.

Грэм поморщился и пощупал голову за ухом. Там запеклась кровь, волосы свалялись в колтун. Крови было много.

— А остальные?..

— Что — остальные? Хочешь сказать, что мне и их надо было вытаскивать, что ли? В шлюпку они не влезли бы, знаешь ли.

— Почему меня ты вытащил?

С минуту Роджер, кривя губы, молча разглядывал Грэма. Потом нехотя сказал, словно выплюнул:

— Должок за мной был, Соло. Ты мне и Илис все-таки жизнь спас… Теперь мы — квиты. Почти.

После этого он поднялся и куда-то ушел, а Грэм остался лежать, глядя в небо и удивляясь повороту событий. Он пока мало что понял, но вот то, что Роджер, оказывается, вытаскивал его от пиратов, было для него неожиданностью. И, надо сказать, приятной.

Тишину нарушал только плеск воды за бортом и скрипом весел в уключинах. Не было слышно даже Илис, только Роджер что-то очень тихо бормотал себе под нос на непонятном языке.

Скоро Грэм оправился настолько, что смог приподняться, сесть и оглядеться. Он был в маленькой шлюпке, а вокруг до самого горизонта — бесконечный океан. На веслах с мрачным видом сидел Роджер, весь перемазанный в крови и со здоровенной подсохшей ссадиной на лбу. Его мечи в ножнах валялись в ногах, так же как и меч Грэма. На корме, спиной к Роджеру, устроилась Илис, вперив задумчивый взгляд в горизонт. Она выглядела совершенно как обычно. Ну, может, чуточку более тихой.

Было холодно и ветрено, и Грэм очень замерз. Из одежды на нем была одна рубашка, да и то разорванная на груди. Где его плащ, он не помнил. Ни кинжала, ни кошелька, ни сумки с ним тоже не было.

— Роджи, — позвал Грэм. — А что случилось с остальными? С кораблем?

— Корабль, — отозвался Роджер с некоторым напряжением, ворочая веслами, — кажется, утопили. Сняв с него все ценное, конечно. Эх, бедные наши лошадки… Зря мы их в Карате не оставили… — (с кормы тут же послышался комментарий Илис: «Я же вам говорила, чудики!»). — Что касается остальных… Я, честно говоря, не знаю, что там с ними. Капитана, кажется, убили… Офицеров — тоже. Остальных — кого как. Те, что остались живы, в основном были вместе с тобой.

Грэм немного помолчал. Значит, большая часть истрийцев погибла. Н-да, невесело… Безымянный, надо же, и капитан Берек, значит, мертв. Хороший был мужик. Да будет Борон добр к его душе.

— А ты-то как ушел?

— Уметь надо. И не разевать рот по сторонам, тогда и по башке не получишь. На кого ты любовался, кстати?

— На вас с Илис.

— А что, это так интересно?.. Вот уж не думал, — издевательски сказал Роджер. — И чего ты на нас пялился?

— Куда мы плывем? — спросил в ответ Грэм.

— В Самистр. Куда же еще?

Грэм ничего не сказал, только невольно содрогнулся всем телом. Роджер заметил это и ухмыльнулся.

— Не дергайся. До материка мы не дотянем на этой посудине. Далековато, а у нас никаких запасов с собой нет. Илис смотрела у капитана карты и сказала, что до Самистра от того места, где мы находимся, рукой подать. Там сядем на корабль до материка… Да не смотри ты так, словно призрака увидел. Ты что, боишься?

— Боюсь, — признался Грэм.

— Н-да. Ты всегда был осторожным, парень, а теперь, похоже, стал еще и пугливым. Нет, правда, как тебя за убийство судили? Как ты решился на такое дело? Не понимаю… Ты не рисковый человек… Ладно, не дрейфь. Ничего с тобой в Самистре не случится. Одолжу тебе свою куртку, и никто ничего не заметит. Все будет прекрасно.

— А если Роджер будет всем улыбаться, то к нам вообще никто не подойдет, — снова вмешалась Илис. — У него улыбка просто обаятельная. Никто не устоит. В смысле, на ногах.

— Придушу, — привычно прошипел Роджер, но уже без обжигающей ненависти. — Не понимаю, дева, почему я не оставил тебя пиратам? И мне легче было бы, и людям неприятностей добавилось бы. Глядишь, корабль потопила бы.

— Наверное, в душе ты очень добрый, — предположила Илис. — И просто не можешь делать людям пакости.

— Веслом огрею, — ровным голосом пообещал Роджер.

— Не дотянешься.

С обреченным стоном Грэм вновь опустился на дно шлюпки.

* * *

Он так и не добился толкового рассказа, и обстоятельства спасения с самистрянского корабля навсегда остались для него загадкой. Илис, когда он начинал ее расспрашивать, нервно смеялась и на что-то тонко намекала. На что, он не понял. Роджер мрачно шевелил бровями и неприлично ругался на наи, советуя не лезть не в свое дело. Грэм понял только, что Роджер и Илис сумели не погибнуть и не попасть в плен. Вместе они забрались на самистрянский корабль, пока он стоял на якоре рядом с полузатопленной «Белой птицей», отыскали Грэма, пребывающего в состоянии прострации, и вытащили его. По пути Роджер устроил маленькую резню — куда же без этого! Потом они нашли шлюпку и угнали ее. Каким чудом им удалось все это провернуть, в голове Грэма не укладывалось. В конце концов, он решил воспринимать это как должное. Похоже, у него в спутниках были два величайших афериста всех времен. И с этим следовало мириться.

Уже в темноте шлюпка причалила к пустынному берегу. Илис утверждала, что это побережье Самистра, и приходилось верить ей на слово, поскольку табличек с подтверждениями тут не имелось.

Собирать ужин было не из чего, но костер все-таки разожгли, чтобы согреться. На берегу они разыскали целую гору плавника и пустили его в дело. Грэма здорово знобило, и он жался к огню. Роджер сидел неподалеку, скрестив ноги, смотрел в костер, и вид у него был необычно задумчивый. Илис устроилась поодаль и любовалась небом. Довольно долго они просидели молча, думая каждый о своем. Грэм боролся с мучительными приступами тошноты и размышлял, чем же его все-таки опоили. В химии и в лекарствах он не разбирался, и даже не мог предположить, какое зелье могло оказать такой расслабляющий эффект, да еще и грозило потерей памяти. Память-то осталась при нем, но вот в голове до сих пор стоял туман, а во рту жутко горчило.

— Мальчики! — прервала его мрачные размышления Илис. В свете огня ее огромные глазищи сверкали ярче обыкновенного, лукавые искры в них так и прыгали. — Давайте составим план действий на завтра.

— А может, ты помолчишь? — хмуро сказал Роджер. — Честное слово, ты меня утомила.

— А может, ты помолчишь? — огрызнулась Илис. — Ты меня достал не меньше… однако я до сих пор не превратила тебя в мухомор.

— Кишка тонка. Да и не умеешь ты!

— Я — не умею?! Хочешь, покажу? Ведь жалеть потом будешь! Будешь стоять и даже глазками не похлопаешь…

— Себя лучше во что-нибудь преврати… Во что-нибудь очень молчаливое…

Илис показала ему язык, Роджер скривился, но ничего не сказал. Грэм подумал, что нервы у него не железные, и когда-нибудь этот цирк его утомит, и он сорвется. И достанется обоим. Пока же он крепился и молча смотрел в огонь.

— Итак, вот что я предлагаю, — начала Илис бодро. — И, по-моему, это самое разумное, что мы можем сделать в наших обстоятельствах. С утречка, как рассветет, идем в город, он тут не очень далеко, миль десять-пятнадцать, к полудню доберемся.

— И все-то ты знаешь, — проворчал Роджер.

— Не нравится? Я, знаешь ли, пока ты отдыхал, карты у капитана посмотрела. И запомнила, — ехидно отозвалась Илис и прищурилась так, что количество бесенят у нее в глазах удвоилось, а то и утроилось. — Интересные штуки — карты. Очень много можно из них почерпнуть. В частности, я изучила береговую линию Самистра довольно неплохо. И город этот приметила.

— Не Ита, случаем? — подал голос Грэм.

— Она. А ты что, бывал здесь?

— Приходилось.

— Это еще лучше. Итак, денег у нас нет. Да и вообще ничего нет. А нужно… Так что, Грэм, придется, пожалуй, тебе поработать непосредственно по специальности, а мы поищем корабль до материка.

— Не пойдет. Меня тут слишком хорошо знают.

— Кто же это?

— Сумеречная братия. Я же тут начинал…

— Ну и чем это плохо? — искренне удивилась Илис. — Они тебе и помогут еще. По старой памяти.

— По старой памяти они, скорее, меня сдадут. Не любят меня здесь, понимаешь? Накрутил по молодости дел.

— По молодости? А сейчас ты, вроде, старик?

— Не придуривайся. Скажем так — несколько лет назад. Характер у меня тогда был тот еще…

— Да и сейчас не подарок, — ввернула Илис.

— В общем, сволочью я был порядочной, — не обратил внимания на шпильку Грэм.

— Как Роджер?

— Хуже.

Роджер яростно зыркнул на них из-под насупленных бровей; на скулах у него вспухли желваки. Илис расхохоталась. Одним прыжком Роджер оказался рядом с ней, схватил за шиворот и ткнул носом в коленки. Смех Илис, хотя и приглушенный теперь, стал еще заливистее.

— Вы, святоши, — прорычал Роджер, удерживая ее шею. Илис даже не пыталась вырваться и складывалась пополам от неудержимого хохота. — Добрые и безгрешные… Что еще вы скажете про мой характер? Давайте, не стесняйтесь, я слушаю. Да прекрати ты смеяться, девчонка! — он надавил на шею Илис. Ее смех перешел в похрюкивание.

— Роджи, успокойся, — очень тихо сказал Грэм. Он вдруг почувствовал себя донельзя разбитым и усталым, даже говорить не мог громко. Впрочем, у него еще саднило горло. — Дело не в тебе. И не о тебе речь. Отпусти Илис. Тоже, нашел себе соперника.

— Пусть она перестанет смеяться, — потребовал Роджер свирепо.

О боги! вздохнул про себя Грэм. Разве это — взрослые люди? Да это же дети, настоящие дети, причем маленькие. Илис-то ладно, еще не вышла из детского возраста, ей простительно, но этот-то… головорез. Убийца, чтоб его… Нервничает из-за детских дразнилок.

— Сейчас перестанет. Сейчас вы оба успокоитесь: дождетесь, когда у меня терпение лопнет, — сказал Грэм все еще тихо, но таким голосом, что даже Илис перестала хрюкать, а Роджер отпустил ее шею. Оба с нескрываемым интересом уставились на него, и он, несмотря на злость, почувствовал, что ему становится смешно. Они смотрели на него как дети на взрослого дядю, ожидая, что он скажет. — Все, прекратили развлекаться? Можно разговаривать нормально? Прекрасно. Илис, мне твой план не нравится. Я не хочу появляться в Ите, это опасно. Если я наткнусь на кого-то из… собратьев… меня просто возьмут под белы ручки и поведут к страже.

— Ты уверен? — хмуро спросил Роджер. — Все так плохо?

— Боюсь, что да. Так что, пожалуйста, другие предложения.

— Нам без тебя, кажется, не обойтись, — с сомнением сказала Илис. — Я, знаешь, как-то опыта не подкопила… Если только вот Роджер…

— Я — пас, — сразу заявил тот. — Слишком давно не практиковался, засыплюсь запросто.

— Грэ-э-эм, — елейным голоском протянула Илис. — Ну подумай, а? Может, как-нибудь можно выкрутиться? Ну неужели в Ите нет ни единого человека, которому ты мог бы доверять? Который мог бы помочь нам? Уж очень далеко топать до другого города, мы так от голода помрем.

Несколько минут Грэм колебался.

— Есть один человек… — наконец, неохотно сказал он. — Надежный… Но уж очень мне не хочется для него… то есть для нее… неприятностей.

— Для нее? — с подозрением спросил Роджер. — Это женщина?

— Девушка. А что?

— Невеста? — осведомилась Илис.

— Нет. Просто… подруга. Хорошая. По крайней мере, мы были… друзьями… года три назад.

— Спали с ней, короче, — бесцеремонно заключил Роджер и ухмыльнулся, увидев, как покраснел Грэм. — А что, неплохой вариант. Ну, чего ты смущаешься? Все нормально. Молодые буйные годы и все такое… Ты знаешь, где ее искать-то?

— В храме Фекса, конечно, если она еще в Ите.

Грэм чувствовал себя неловко. Роджер угадал: с девушкой, на которую он только и мог положиться в этой поганой стране, его когда-то связывали очень близкие отношения.

— Гляди-ка, Илис, покраснел, ровно маков цвет, — засмеялся Роджер. — Девка-то твоя, она что, тоже из сумеречной братии?..

— Была, — вскинул голову Грэм. — Хорошо, я поищу ее. Надеюсь, это не выйдет ей боком.

— Значит, мой план принимается? — осведомилась Илис.

— Возрадуйся, да. А теперь — спать.

Сам он ложиться не спешил. Сидя вплотную к огню и пытаясь унять мучительную дрожь, он наблюдал, как укладывается Илис, сворачиваясь калачиком, словно котенок, и закутываясь в свой плащ. Роджер тоже не сводил с нее глаз, горящих как-то особенно ярко. Выражение лица у него при этом было странно напряженное, словно он что-то обдумывал.

Когда Илис мирно засопела, Роджер, наконец, оторвался от созерцания ее, и перевел взгляд на Грэма.

— Что, плохо? — спросил он вполголоса.

— Ничего, жить можно…

— Угу, — с сомнением кивнул Роджер, стянул с себя куртку и бросил ее на колени Грэму. На удивленный взгляд того пояснил: — Надень. Я же вижу, как тебя колотит.

— Что это на тебя нашло? — удивился Грэм. — Благотворительность вроде бы не в твоем характере…

— Да откуда ты знаешь, что в моем характере, а что — нет? — зло сказал Роджер.

Грэм недоуменно пожал плечами и натянул куртку, которая еще хранила тепло тела Роджера. Тот вдруг слабо улыбнулся.

— Слушай, Соло, у тебя братья и сестры есть?

— Две сестры… да и те сводные.

— А у меня нет никого.

— Ты к чему ведешь?

Не отвечая, Роджер вытащил из ножен один из своих мечей, покрутил его в руках, потом с силой провел острием по своей ладони. Порез был глубоким, кровь тут же полилась рекой.

— Ты что делаешь? — опешил Грэм.

Роджер встал весь рост, держа перед собой порезанную руку ладонью вверх. Кровь крупными каплями скатывалась на холодную землю. Сверху вниз Роджер очень пристально посмотрел на сидящего Грэма.

— Будешь моим братом, Грэм?

Грэм едва сдержал желание покрутить пальцем у виска. Только несколько дней назад этот псих орал ему в лицо, как его ненавидит, а теперь предлагает брататься на крови. Впрочем, поступок Роджера вызвал у него противоречивые чувства. Он понял, что не может просто так послать Роджера куда подальше. В конце концов, это парень сражался за него и вытащил его из плена, можно сказать, на своем горбу. Чувствуя себя последним идиотом и в то же время ощущая непонятную радость, Грэм тоже поднялся на ноги, взял из рук Роджера меч и вдруг заколебался.

— А как же Илис? Что мы будем делать с ней… и сами с собой, если?…

— Об этом не беспокойся, — почти шепотом сказал Роджер. — Я не отдам ее касотцам. Поедем, куда скажешь…

Все, подумал Грэм, готов. Либо он окончательно тронулся рассудком… либо просто влюбился. Что в данном случае, когда дело касалось Илис, было почти равнозначно.

— Ну? — нетерпеливо спросил Роджер.

И Грэм решился. Он полоснул клинком по раскрытой ладони и посмотрел на Роджера. Что делать дальше, он не знал. Роджер, по-видимому, тоже не очень хорошо представлял себе, что принято делать в таких случаях, и несколько секунд они просто стояли друг напротив друга. Потом Роджер схватил своей кровоточащей ладонью его порезанную руку. Они стиснули друг другу руки, и их кровь, смешавшись, закапала на землю. Еще несколько минут они молча смотрели в глаза друг другу. Глаза Роджера, черные, как оникс, были так же непроницаемы, как этот камень, а взгляд их пылал яростью и безумием. Грэм подумал, что все-таки это очень странный человек, и он никогда не сможет его понять. Раньше, в детстве, он думал, что знает Роджера как облупленного. Теперь он понял, что ничего не знает о своем приятеле, а теперь — и брате по крови. То есть совсем ничего. И что творится у него внутри, за видимым безумием, навсегда останется загадкой.

— Понятия не имею, что нужно делать дальше, — вдруг сказал Роджер очень серьезно, нарушая патетику момента. — Наверное, мы должны обняться и поцеловаться, и сказать какую-нибудь клятву?

— Не знаю. Но думаю, достаточно того, что наша кровь смешалась

— Слава богам! Хорошо, что можно обойтись без всего этого идиотизма. Значит, мы теперь — братья?

— Вроде бы.

Роджер расхохотался и отнял руку.

— Здорово! Что ж, посмотрим, что это такое — иметь брата! Да еще такого, как ты…

— Уже жалеешь? — слабо улыбнулся Грэм.

— Нет. Я никогда не жалел, что связался с тобой, хотя ты как был чистоплюем, так им и остался… — Роджер задумчиво посмотрел на свою кровоточащую руку и медленно сжал ее в кулак. — Странный ты человек, Соло. И неприятности тебя почему-то очень любят… Ведь именно ты втравил меня в эту историю. Если бы не ты, я бы спокойно передал девчонку Авнери, и был бы сейчас при деньгах… жил бы в свое удовольствие. А ты ввязал меня в сомнительную авантюру, в которой я теперь, кстати, все равно уже не вижу смысла…

— А говорил, что я — не рисковый человек, — усмехнулся Грэм. — Сам уже весь изнылся. Радовался бы, что нашел приключений на свою голову.

— Приключения бывают разные. И из них лучшие те, в которых не участвуют сумасшедшие девчонки… Слушай, а давай ее здесь бросим. Пока не поздно. Пойдем дальше вдвоем… Чувствую, доведет она меня до сумасшествия.

— Ей недолго придется стараться.

— Ты действительно считаешь меня сумасшедшим?

— Ну, есть немного, — растерялся Грэм.

Роджер только серьезно кивнул и сказал:

— Я так и думал… Слушай, нет никакой тряпки, руки перевязать? А то мы сейчас с тобой уделаемся в крови с ног до головы… братец. Ну, что смотришь? Ты же чем-то руки заматывал, когда греб, так что не жадничай.