!

Утром все проснулись около погасшего костра, замерзшие, голодные и мрачные. Только у Илис вид был довольно бодрый, как будто она спала не на голой холодной земле. Вот ведь неунывающий человек, подумал Грэм, посматривая на покрывшегося гусиной кожей Роджера. Из чувства справедливости он снял куртку, которую ему вчера отдал Роджер, и сразу тоже начал стучать зубами. В остальном он чувствовал себя неплохо. Действие гадости, которой его опоили, закончилось.

Илис, позевывая, с удивлением смотрела на них.

— Вы чего? В сосульки превратитесь, придется мне одной в Лигию плыть.

— Можешь не дожидаться, пока мы замерзнем, а отчаливать прямо сейчас, — утешил ее Роджер. С самого утра он был не в духе. — Никто плакать не будет…

— Какая досада! А я-то думала, вы меня хоть чуть-чуть любите; надо же, такое разочарование… Я очень расстроена. Эй, ребятки, а что это у вас руки-то замотаны? Вы ночью друг друга резали, что ли?..

— Не твое дело, — рыкнул на нее Роджер. Он достал из ножен свои мечи и закрутил их вокруг себя. — Грэм, не хочешь порубиться немного? Заодно согреемся.

Грэм согласился. Помимо того, что он жутко замерз, ему было интересно попробовать свои силы в поединке с Роджером. Несколько секунд Илис молча наблюдала за их приготовлениями, потом не выдержала:

— Вы сегодня добрые какие-то… Чем вы всю ночь занимались? По душам, что ли, беседовали? Или мне лучше этого не знать? Все настолько плохо? Ой, — она вдруг сделала большие глаза. — Только не говорите мне, что руки резали, чтобы…

— Илис, — задушевным голосом сказал Роджер и подошел к ней, держа перед собой скрещенные клинки. — Знаешь, что это такое? Когда эти штуки у меня в руках, я становлюсь очень нервным. Запросто можешь лишиться языка. А если еще рука у меня дрогнет, я тебе язык вместе с головой отрежу. По-моему, будет очень грустно. Не находишь?..

— Не успеешь. Ты еще не видел, как я ножи метаю! А вообще, мальчики, у вас у обоих, по-моему, с головами не все в порядке. Мне просто страшно становится. Может быть, разбежимся, пока не поздно, пока я еще цела, а вы что-то еще соображаете?.. Ну, чего смотришь, как будто съесть меня хочешь? Не целься, я невкусная. Иди вон, у тебя есть уже противник, — она, мило улыбаясь, кивнула на Грэма.

— Гораздо с большим удовольствием я бы тебя на куски разрубил, — буркнул Роджер и с перекошенным лицом повернулся к Грэму. — Готов?

Через полчаса Грэму стало жарко; Роджер, увлекшись, загонял его совершенно. Обе руки его работали независимо друг от друга в бешеном темпе. Парировать все удары было просто немыслимо, и Грэм понял, что кроме как уворачиваться, деваться ему некуда. Он скакал по берегу, уклоняясь от клинков Роджера, иногда отражая удары и даже не пытаясь перейти в наступление. Было понятно, что, сойдись он с Роджером в серьезном поединке, ему несдобровать. Теперь Роджер просто развлекался; несколько раз он явственно удерживал руку, когда удар грозил серьезным ранением.

Когда они остановились, раскрасневшиеся и вспотевшие, оба тяжело дышали. Грэм был чуть поцарапан, Роджера же он же не достал мечом ни разу.

— Ха! — сказал Роджер, очень довольный, перекидывая свой длинный хвост за спину. — Ну, не говорил я тебе, что ты дитя против меня? Только и умеешь, что исподтишка бить! Воровские привычки! А в честном бою ты слабак.

— Можешь собой гордиться, — парировал Грэм.

— А я и горжусь. Нет, вообще-то у тебя тоже неплохо получается. Я же видел, как ты дерешься, на корабле. Но только не против меня. Нога как, не мешает? Ты под конец здорово хромать начал.

— Разболелась. Всегда так бывает.

— И как ты еще жив? Везло, наверное?

— Наверное…

— Пожалуй, — задумчиво сказал Роджер, — ребята слишком увлеклись… Ну, когда били тебя.

— Скорее, не довели дело до конца. Они же убить меня хотели, Роджи, а не просто поколотить немного и отпустить. Им Брайан помешал. Слишком сильно они тебя ненавидели и боялись, а мы ведь с тобой были…

— Друзьями, — закончил Роджер. — Да, пожалуй. Они хотели через тебя достать меня, но не вышло. На тот момент мне на тебя было плевать…

— Але! — подала вдруг голос Илис. — Все это очень трогательно, но не пора ли отправляться в путь? А то мы можем просидим здесь до вечера, предаваясь воспоминаниям.

Она была права, конечно, и поэтому на этот раз обошлось без пререканий, чему Грэм был несказанно рад. Но такое мирное единодушие продлилось недолго. Ни Роджер, и Илис не могли молчать больше десяти минут, а как только один из них открывал рот, тут же вмешивался второй, обязательно с ехидными комментариями. Просто согласиться друг с другом или поддержать нормальный разговор они не могли. Грэм некоторое время терпел, даже пытался их утихомирить, потом плюнул, ускорил шаг и ушел вперед, чтобы не слышать их. Он шел и думал о том, как будет разыскивать в Ите Марьяну, и о том, что будет говорить ей, когда найдет… и как она отреагирует на его появление спустя три с лишним года. Сможет ли она оградить его от праведного гнева местной сумеречной братии… да и захочет ли?.. Грэм думал, что это унизительно — прятаться от опасности за спиной девушки, но тут уж он ничего не мог поделать. Или Марьяна, или лучше вообще не заходить в город.

* * *

К полудню они достигли Иты и общими усилиями заставили Грэма надеть куртку, чтобы скрыть клеймо. Стражники у городских ворот с подозрением покосились на странную троицу, но вопросов задавать не стали. Грэм шел, не поднимая глаз, и каждую секунду опасался, что вот сейчас его узнают, и… что последует дальше, лучше даже не предполагать.

— И куда мы идем? — поинтересовалась Илис, которая — о чудо! — последние полчаса совсем не раскрывала рта.

— В храм Фекса, конечно, — ответил Грэм негромко, все также не поднимая головы. — Нам же нужна была помощь…

— А еще нам не помешал бы завтрак. Не знаю, как у вас, мальчики, а у меня внутри уже все ссохлось… Я и не помню, когда ела в последний раз.

— Дойдем до храма — будет тебе и завтрак. Если, конечно, меня сразу не зарежут.

— Что за пораженческие настроения?! Никто тебя в обиду не даст, Роджер заступится.

— Не уверен.

Роджер ничего не ответил. Он шел молча, напряженный, и внимательно посматривал по сторонам. Пессимистические настроения Грэма он принял всерьез.

Они уже почти дошли до храма, как вдруг услышали за спиной негромкий окрик «Соло!». Грэм крутанулся на пятках и увидел сзади себя человека, хотя секунду назад на улице вообще никого не было. Человек был в длинном плаще с капюшоном. Он подошел к Грэму и пихнул его в плечо, толкая к стене. Тут же рядом оказался Роджер с обнаженными клинками в руках и Илис с неизбежным любопытством во взоре.

— Ого! — сказал с удивлением человек в плаще. В его речи (говорил он на всеобщем языке) почти не чувствовался самистрянский акцент. — Да ты, я смотрю, телохранителями обзавелся!

— Это еще что за явление природы? — хмуро поинтересовался Роджер. Мечи убирать он не спешил и с любопытством рассматривал человека.

— Тарнис-Лис, — сказал Грэм. — Тарнис Тшуул.

— Да, это я, — усмехнулся человек в плаще и откинул капюшон. Это оказался мужчина лет сорока, с острым хищным лицом. — Гляди-ка, узнал.

— У меня хорошая память.

— Сомневаюсь. Будь это так, ты бы помнил, что тебя здесь ждут просто-таки с распростертыми объятиями. И ни за что не сунулся бы сюда. Так что, я думаю, память тебе напрочь отшибло, парень.

— Да кто ты вообще такой? — уже более агрессивно спросил Роджер.

— Старый друг, — по лисьи улыбнулся Тарнис. — Вот этого негодяя.

— Грэм?..

— Не друг, — процедил Грэм, холодно глядя на Тарниса. — Знакомый. Подожди, Роджи, не лезь.

— Ну вот, — покачал головой Тарнис. — Отказываешься от наших отношений?

— Что тебе надо, Лис?

— Это я должен у тебя спросить, что ты забыл в Ите. Тебя вроде недвусмысленно просили не появляться тут больше? Давно на каторге не был, мальчик? Или, может, по веревке соскучился?

— Я случайно здесь оказался.

— Ага, ветром занесло. Бывает. Ну и куда же ты направляешься? Порт в другой стороне.

— В храм.

— Рассудком тронулся? Знаешь, как обрадуется наша братия? Ты что там забыл?

— Мне Марьяну нужно увидеть, — Грэм говорил тихо, ровным голосом, но чувствовал он себя не очень уверенно. Тарнис Тшуул по прозвищу Лис был его первым учителем в гильдии, и еще он был совершенно непредсказуемым человеком.

— Марьяна! Снова за свое? Стоит тебе только заикнуться об этом, ее дядюшка тебя так взгреет, мало не покажется.

— Я знаю. Но мне нужна помощь…

— А! Вот это точно: никто, кроме Марьяны, тебе помогать не станет, — согласился Тарнис. — А что стряслось?

С минуту Грэм колебался, рассказать ли Тарнису суть их проблемы или нет. Помогать им он едва ли будет, но вот совет дать может.

— Понимаешь, — наконец сказал Грэм, — мы оказались без денег… то есть совсем. Светиться я здесь не хочу — знаю, что ничего хорошего мне ждать от вас не приходится. Если на меня налетит кто-нибудь из местных… ну, ты сам знаешь, что будет.

— Короче, сам деньги найти ты не можешь. Ясно. Как же ты здесь вообще оказался в таком состоянии-то?

— Долго рассказывать, Лис. Ну так что, дашь нам пройти с миром или позовешь братьев?

— Подожди, Грэм, дай подумать. Ты, конечно, сволочь, но мне тебя жалко… — при этих словах Грэм скрипнул зубами и заметно покраснел. Илис смотрела на него большими круглыми глазами, Роджер криво ухмылялся. — На глаза братьям тебе лучше не показываться, но иначе Марьяну ты не найдешь. Короче — пойдем-ка со мной.

— Куда?

— Не бойся, не сдам… В тихое, спокойное место. Посидишь со своими приятелями, отдохнешь, а я, так и быть, Марьяну разыщу и приведу. Там уж с ней сам договаривайся. Я тебе денег не дам, и помогать не буду.

— А зачем тогда?..

— Ну, парень, я все-таки учил тебя… Считай, что у меня сегодня сентиментальное настроение. Дань прошлому. Ну, так пойдешь?

— А куда мне деваться? — буркнул Грэм.

— Вот и хорошо. Не познакомишь меня со своими друзьями, кстати?

— Перебьешься, — отрезал Грэм.

Тарнис расхохотался и махнул рукой, предлагая следовать за собой.

— Грэм, ты уверен, что этому типу можно доверять? — зашипел за спиной Грэма Роджер. — Мне он не нравится.

— Я не знаю, Родж. Но у нас действительно нет выбора…

Роджер в сердцах сплюнул, но больше ничего не сказал.

Тарнис привел их к дому, стоявшему в богатом квартале. Дом был двухэтажным и отнюдь немаленьким; внутри обстановка была тоже ничего себе. Грэм разбирался в предметах искусства, и ему было ясно, что вся мебель здесь антикварная и очень дорогая, также как и разные безделушки. Уж не Тарниса ли этот дом? — подумал Грэм, но спрашивать не стал. Ему вообще не хотелось разговаривать, он чувствовал себя последним идиотом и избегал и удивленного требовательного взгляда Роджера, и насмешливого — Тарниса. Илис, к счастью, не пыталась встретиться с ним глазами, поскольку была занята; она крутила головой по сторонам и все рассматривала, сопровождая комментариями вполголоса.

— Нравится? — поинтересовался Тарнис, расслышав очередное ее замечание.

— Ничего. Симпатичный домишко.

— Вот и я тоже так думаю… Ну, располагайтесь тут.

В большой гостиной, обставленной с такой же продуманной роскошью, как и остальные комнаты, Илис упала в ближайшее кресло.

— Удобная мебель, — заметила она, улыбаясь как никогда лукаво.

— Рад, что вам понравилось, — слегка поклонился в ее сторону Тарнис. — Ну, Грэм, что ты смотришь букой? Расслабься. Отдыхай, я скоро вернусь.

Тарнис обвел их внимательным и насмешливым взором и ушел. Роджер тут же уселся, скрестив ноги, рядом с креслом Илис и поднял глаза на Грэма. Тот застыл около камина и с сосредоточенным видом крутил в руках миниатюрную статуэтку.

— Грэм, кто это такой? — резко спросил он. — Ты вчера ныл, что тебя тут убьют, разрежут на куски, арестуют, а тебя встречают с распростертыми объятиями и обещают доставить нужную девушку в два счета. Я чего-то не понимаю.

— Нам просто повезло. Мы встретили Тарниса, а не кого-то еще. А Тарнис… ну, в общем, он же сказал, что отдает дань прошлому… Он, понимаешь ли, учил меня…

— Чему? — поинтересовалась Илис.

— Всему. И сражаться, и профессиональным всяким тонкостям… Я же только на улицах мог кошельки таскать… Ну, может, замок простенький вскрыть.

— Первый учитель?

— Можно и так сказать.

— Как трогательно!

Грэм промолчал.

— Ну, и что мы будем делать? — сухо спросил Роджер, храня мрачное выражение лица.

— Ждать, — Грэм поднял глаза от статуэтки и поставил ее обратно на камин. — Ждать, пока не придет Марьяна… или кто-нибудь еще.

— Почему бы не попросить денег у этого твоего учителя?

— Не хочу быть у него в должниках.

Илис открыла рот, чтобы что-то сказать, но комнату бесшумно вошел молодой парень, почти мальчик, одетый как слуга. В руках у него был большой поднос, накрытый серебряной крышкой. Он с поклоном поставил поднос на стол перед креслом Илис, и с поклоном же молча удалился.

— Ух ты! — восхитилась Илис, хлопая глазами на поднос. — Это еще что такое?

— Открой да посмотри, — посоветовал Роджер.

— А может, лучше ты? Вдруг там василиск?

— Илис, не валяй дурака! — рыкнул Роджер, но приподнялся и снял крышку с подноса.

Конечно, никакого василиска не было, а были на подносе несколько блюд с изысканной закуской, фрукты, три кубка и бутыль с вином (большой, большой был поднос, что уж говорить!).

— Ух ты! — снова сказала Илис. — А виноград-то он откуда сейчас взял? По-моему, не сезон.

— А тебе есть какая-то разница?

— Нет. Просто интересно. А вообще, я так хочу есть, что мне все равно, пусть даже он его наколдовал, этот виноград! Что ж, мальчики, давайте позавтракаем и возблагодарим нашего заботливого хозяина!

С этими словами Илис принялась за еду. К ней присоединился Роджер. Только Грэм по-прежнему стоял у камина и даже не смотрел на них.

— В чем дело, Грэм? — повернулся к нему Роджер. — Что ты там, приклеился, что ли?

Грэм сумрачно посмотрел на него. С каждой минутой настроение у него все сильнее портилось. Предстоящий разговор с Марьяной его не радовал, да и странное поведение Тарниса заставляло волноваться. Отношения у них с Лисом три года назад были более чем натянутые, и Грэм не мог ожидать хорошего к себе отношения, помня, какой неблагодарной скотиной он был. Теперь ему было не по себе. Пожалуй, он даже чувствовал себя виноватым перед Тарнисом.

— Я не хочу есть, — неохотно ответил он.

— Уверен? Ты когда ел-то в последний раз?

— Мне кусок тут в горло не лезет.

— Помрешь с голоду — спасать не будем, — радостно заявила Илис, общипывая несезонный виноград.

— Чувствительный какой… — проворчал Роджер. — Кусок ему, видите ли, в горло не лезет… Что за настроение, я не понимаю?

— Ну и не понимай… — огрызнулся Грэм.

— А еще говорил, что я — псих. Сам-то…

— Оба хороши, — подытожила Илис. — Оставь его в покое, Роджи, пусть его. Нам больше достанется.

Однако, она уже зовет его «Роджи», с удивлением подумал Грэм. Осталось дождаться, когда он будет ласково называть ее «Лисси». Глядишь, и ругаться перестанут.

Он простоял у камина все время, пока его спутники завтракали, тихо переговариваясь между собой, и делал вид, что внимательно рассматривает несчастную статуэтку. А на самом деле он просто прятал лицо, поскольку чувствовал, что поминутно вспыхивает, краснея. Только услышав легкие шаги, замершие на пороге комнаты, он поставил статуэтку на место и повернулся. И встретился взглядом с Марьяной. И почувствовал, что снова неудержимо краснеет.

Марьяна была невысокая, крепкая и вместе с тем удивительно ладная девушка с круглым скуластым, смуглым лицом и темными блестящими волосами, свободно спадающими на спину. Лицо ее не отличалось особенной красотой, но очень выразительными были большие серые глаза под изогнутыми бровями, которые было бы совершенно справедливо назвать соболиными. Стоя в дверях, Марьяна внимательно изучала Илис, рассевшуюся в кресле с гроздью винограда в руке, и Роджера, устроившегося у ее ног с бокалом вина. Илис дружелюбно улыбалась с набитым ртом. Марьяна с большим любопытством рассмотрела их, потом перевела взгляд на Грэма.

— Грэм, — сказала она сдавленно.

— Здравствуй, Марьяна, — отозвался Грэм голосом кающегося грешника.

— Грэм! — крикнула Марьяна, в несколько шагов подскочила к Грэму и обхватила его за шею. — Грэм, Грэм!

Она попыталась его поцеловать, но он осторожно отвел ее руки и, держа за запястья, отстранил от себя.

— Я тоже рад тебя видеть, Марьяна.

— А… — растерянно сказала Марьяна, беззащитно глядя на Грэма, потом перевела взгляд на Илис. — Извини…

— Познакомься с моими друзьями, — быстро сказал Грэм. — Илис. Роджер.

Марьяна чуть кивнула и снова посмотрела на Грэма.

— Что случилось? Почему ты вернулся? Это опасно.

— Я… ну, в общем, так получилось. Сядем, поговорим?

За руку Грэм подвел Марьяну к креслу, усадил ее и сам устроился на подлокотнике. Марьяна смотрела на него, не отрываясь. Глаза у нее были такие… Никто никогда не смотрел на Грэма такими глазами. Неужели она продолжает любить меня до сих пор? удивленно и чуть испуганно подумал он.

— Ты так изменился, — сказала Марьяна грустно, сделав движение, словно хотела погладить его по волосам, но в последнюю минуту сдержалась. — Совсем другой стал.

— Какой же я стал? — вспыхнул Грэм.

— Спокойный какой-то. Раньше ты был… отчаяннее, что ли.

— Спокойный? — фыркнула Илис. — Это он-то?

Грэм бросил на нее мрачный взгляд и снова повернулся к Марьяне, чувствуя, что опять краснеет. Ему почему-то было очень неловко. В свое время они были очень близки, но сейчас он никак не мог подобрать нужные слова. Никогда он не стеснялся девушек, а сейчас…

— А ты совсем не изменилась.

Марьяна бледно улыбнулась и опустила голову, но тут же снова подняла взгляд, который теперь приобрел уже совсем другое выражение.

— Грэм, — неожиданно нетерпеливо сказала она. — Тарнис, когда пришел ко мне, сказал, что у тебя крупные проблемы, и тебе нужна помощь. Так в чем дело?

Деловой тон вопроса, как и ставший сосредоточенным взгляд, сразу привели Грэма в себя. Он перестал смущаться и собрался с мыслями. Очень кратко и не вникая в подробности, не объясняя причин — да и вообще ничего практически не объясняя, — он рассказал Марьяне, как они попали в Самистр и в каком положении оказались.

— Так, — сказала Марьяна, выслушав. — Я правильно поняла, что тебе нужны деньги, одежда, припасы и место на корабле до материка?

— Да.

— Немало… Хорошо, Грэм, я все для тебя сделаю. Но при одном условии.

— Каком?

— Очень простое условие. Я поеду с вами.

— Зачем? — поразился Грэм. Эта идея ему сильно не понравилась.

— А ты не знаешь? И даже не догадываешься?

— Н-нет…

— Болван, — подал голос Роджер.

Марьяна даже бровью не повела в его сторону. Смотрела она только на Грэма.

— Я не хочу больше терять тебя, Грэм. Хочу быть с тобой. Всегда.

— Пойду-ка я прогуляюсь, — заявил громко Роджер.

Он легко поднялся с пола, сгреб за шиворот Илис, которая отбивалась и явно ничего не понимала, и утащил ее в соседнюю комнату, плотно притворив за собой дверь. Грэм проводил их беспомощным взглядом и выругался сквозь зубы. Вот заразы! Что это на Роджера нашло? Подумаешь, какой тактичный… когда не нужно.

Грэм быстро пересел с подлокотника в кресло, которое покинула Илис. Теперь между ним и Марьяной имелась хоть какая-то преграда, и можно было надеяться, что Марьяна не кинется ему на шею с поцелуями. А она пребывала в самом подходящем для этого настроении.

Марьяна сидела, свободно развалившись и закинув ногу на ногу, — ей это позволял мужской костюм, — и выжидающе смотрела на Грэма, слегка приоткрыв губы. Грэм же молчал. Что сказать, он не знал. Он не хотел, чтобы с ними ехала еще и очевидно влюбленная в него Марьяна, но обосновать свое нежелание не мог. Молчал он так долго, и вид у него был такой мрачный и усталый, что Марьяна не выдержала и спросила:

— Ну так что, Грэм? Что скажешь?

— Почему ты хочешь уехать?

— Я уже сказала! Я так скучала по тебе… Я не хочу больше ломать голову над тем, жив ли ты или нет, что с тобой, где ты и с кем.

— А тебе не все равно? — тихо спросил Грэм.

— Конечно, нет! — вскинулась Марьяна. — Пошла бы я сюда, если бы мне было плевать на тебя? Что я, самоубийца? Я ни на минуту тебя не забывала! А вот ты, кажется, не вспоминал про меня совсем. Так?

— Марьяна… — бессильно сказал Грэм.

Только сейчас он заподозрил, что оказался в довольно неприятной и скользкой ситуации.

— Я люблю тебя, Грэм, — опустила она глаза. — До сих пор. И ты знаешь это. Должен знать, потому что я уже говорила тебе это… давно. Когда ты еще жил здесь.

— Я помню. Но, Марьяна… я никогда не говорил тебе ничего подобного. И сейчас не скажу.

Грэм понимал, что его слова жестоки. Но лучше уж так, чем продолжать морочить Марьяне голову. Ему было очень неловко, с большим удовольствием он оказался бы сейчас за тысячу миль отсюда. Может быть, даже в каменоломнях. Марьяна была не первой влюбленной в него девушкой, с которой ему приходилось общаться, но единственной, к которой он чувствовал симпатию, и поэтому не мог обойтись с ней, как со всеми остальными.

Марьяна долго молчала, не поднимая глаз. Грэм подумал, что будь он на ее месте, он бы просто встал и ушел. Может быть, послав собеседника к Борону или еще дальше. Хотя, кто знает… он-то никогда еще не был влюблен.

— Понимаю, — заговорила, наконец, Марьяна. — Ты, как всегда, откровенен. Не бойся, я не обиделась. Я все-все понимаю. Скажи мне только: ты сейчас связан с какой-нибудь девушкой?

— Нет. А почему ты спрашиваешь?

— Просто интересно, — Марьяна издала приглушенный смешок и резким движением вскинула голову, отбрасывая волосы со лба. — Неважно все это. Можно мне хотя бы быть с тобой до тех пор, пока ты не приедешь на материк? Там, я обещаю, наши пути разойдутся.

— Но твой дядя…

— К Безымянному моего дядю! Меня уже достал и он, и его любимый Фекс, и вся Ночная гильдия. И меня достало это Бороново королевство!

— Ты даже не спрашиваешь, куда мы собрались, — тихо сказал Грэм, чувствуя, как его решимость держать девушку от себя подальше неизбежно испаряется.

— А мне все равно, — засмеялась она немного нервно. — Да и тебе, как я понимаю, тоже…

— Верно. Но, Марьяна, если ты уедешь, мне тогда вообще нельзя будет сюда возвращаться до конца жизни. И Тарнис за меня не заступится.

— Ты струсил, что ли? Боишься сумеречных братьев?

— Просто предпочитаю иметь запасные пути для отступления, если вдруг что случится.

— Ну, сюда тебе лучше не отступать. Тебе сюда и раньше лучше было не соваться, и сейчас тем более не стоит. Ну, Грэм? Когда кончатся твои отговорки? Ты можешь поверить, что мне здесь так же плохо, как и тебе? Что я так же ненавижу это королевство? Этот город? Ну, Грэм, скажи же! — почти крикнула Марьяна.

— Ну хорошо, — сдался Грэм. — Но только — до материка. Очень прошу.

— Спасибо, милый! — она вдруг смутилась и даже немного покраснела. Посмотрела на Грэм очень жалобно. — Прости. Я, конечно, не должна была тебя так называть. Но только… пожалуйста… в последний раз… поцелуй меня, а? Обещаю, я больше никогда не вспомню…

Что тут было делать? Грэм подошел к Марьяне, запрокинувшей навстречу ему лицо, и наклонился к ней. Ее рука тут же потянулась к нему, тонкие пальцы нежно огладили его щеку. Он бережно отвел ее руку, нагнулся еще ниже и по-братски поцеловал ее лоб. Большего он сделать не мог, хоть режь его на куски. Марьяна разочарованно вздохнула.

— Какой ты… — с досадой сказала она. — Даже и не поцелуешь… И почему ты такой черствый? Ну ладно, все, молчу. Я же обещала, что больше не буду. Давай, уточняй, что тебе нужно. А лучше составил бы ты список, а?