!

Следующие три недели плаванья ничуть не походили на увеселительную прогулку. Центром внимания оказалась Илис, которая очень умело вносила в тихое морское путешествие элемент паники. На месте ей не сиделось, и она целыми днями лазала по кораблю, забираясь в самые неожиданные места и провоцируя офицеров и матросов на некорректные поступки. Сначала было еще не так тяжко, поскольку за ней тенью ходил Роджер. Обычно получалось так: Илис находила очередную жертву и начинала ее обрабатывать; ее пытался оттащить от жертвы Роджер, она переключалась на него, и начинался обмен «любезностями». Роджер быстро зверел, Илис веселела и становилась ехиднее, бывшая жертва впадала в ярость и пыталась выдворить уже обоих. Обычно это не получалось сделать: с Роджером обойтись невежливо не позволяла его комплекция и агрессивность, с Илис — ее ловкость. Вместо того, чтобы успокоиться, они начинали донимать жертву уже вдвоем.

Об их «развлечениях» Грэм узнал от капитана Берека. Сам он не уходил с палубы, и ел, и спал там, и почти не видел своих спутников. Он уже перезнакомился со своими соседями и общался исключительно с ними — в смысле, с теми из них, кто знал всеобщий язык или наи. Общался, правда, немного, поскольку был в плохом настроении из-за усталости. Вечером, когда гребцы отдыхали, Грэм сидел около борта прямо на досках и пытался замотать чистыми тряпками стертые в кровь ладони. Он очень сильно удивился, когда увидел, что к нему направляется капитан Берек собственной персоной. Еще сильнее он удивился, когда Берек присел рядом с ним на корточки с очень смущенным видом. Грэм и бровью не повел, изучая свои перевязки, хотя внутри умирал от любопытства.

— Слушай, парень, — заговорил капитан вполголоса. — У нас проблема.

— Правда? — поинтересовался Грэм, не поднимая глаз. Он уже догадывался, какая именно проблема.

Капитан начал жаловаться ему на Илис и Роджера: мол, доведут своими выходками команду до белого каления, и очень скоро. Плакался он долго, видно, накопилось в душе, и при этом очень смущался из-за того, что не мог сам разрешить проблему.

— А я-то тут при чем? — искренне удивился Грэм.

— Утихомирь их, а?

— С чего ты решил, что я смогу их утихомирить?

— Ты вроде бы главный у них.

— Я?! Ты серьезно?

— А что, нет?

Грэм рассмеялся.

— Все равно, — капитан мрачнел на глазах. — Поговори с ними, тебя они, может, и послушают. Ты, по крайней мере, не такой сумасшедший, как они. Особо поговори с Илис, она всех замучила. Да еще приятель ваш за ней таскается, и, чуть что, распускает руки. Уже кое-кто от него огреб.

— Что же, вы сами справиться не можете?

— Меня Илис не слушает. А дружок твой так вообще редкостный псих, к нему не подступишься, — мрачно выдал капитан. — И очень хотелось бы обойтись без рукоприкладства. Потому что, если начать, такое потянется — без смертоубийства, боюсь, не обойдется.

— В общем так, — сказал Грэм, опять утыкаясь носом в свои тряпки. — Говорить я с ними не стану — бесполезно. А вот отправь-ка ты Роджера лучше сюда, на палубу, пусть разомнется. Если у него хватает сил таскаться за Илис, то и здесь ничего с ним не случится. А она, глядишь, и не будет в одиночку шататься по кораблю.

Капитан посмотрел на него с разочарованием. Интересно, на что он надеялся, подумал Грэм. Неужели на то, что я сейчас пойду, пожурю этих оторв, и они станут тихими и послушными? Да за кого он принимает меня и их?

Однако капитан прислушался к словам Грэма и на следующий день отправил Роджера к гребцам. Тот явился, ругаясь так громко и так выразительно, что гребцы заслушались, как песней. Грэму стало смешно, хотя смеяться было нечему. Роджер был зол не на шутку.

Ничего хорошего из затеи разлучить его с Илис не вышло. Девчонка продолжала бродить по кораблю, теперь уже одна, напрашиваясь на неприятности. Офицеры хором стенали от ее выходок. Пару раз она находила приключения на свою голову — матросы пытались ее прижать в темных углах. Заканчивались поползновения плачевно… не для Илис, которая умела очень хорошо обращаться с кинжалами, так что кое-кто ходил с забинтованными частями тела, иногда довольно неожиданными.

С Роджером дела обстояли еще хуже. Он, видимо, решил, что слишком спокойно вел себя в Карате, и теперь решил наверстать упущенное. Когда все нормальные люди отдыхали, он искал себе неприятностей. Чаще всего в лице Илис, а если той не оказывалось поблизости, он принимался задирать кого-нибудь из команды. Без конфликтов он жить не мог. Несколько раз Грэм едва успевал погасить намечавшиеся драки, правда, после этого его чуть не покалечил Роджер, впавший в состояние берсерка. Хорошо, что его мечи лежали в каюте капитана, иначе пролилась бы кровь. Один раз Грэм не успел вмешаться, и ему пришлось разнимать уже дерущихся. В результате ему едва не выбили глаз и хорошо приложили затылком об борт. Поскольку его вмешательство не помогло, к погашению конфликта решили подключиться помощники капитана; они разогнали свалку с помощью многохвостых плетей с завязанными на концах узлами. Оружие это было весьма эффективное, если уметь им пользоваться. Офицеры умели. Но разбираться, кто прав, кто виноват, они не стали, и поэтому досталось всем. В том числе и Грэму.

После этого случая Роджера едва не выкинули за борт. Было очень много шуму, капитан взмок, пытаясь усмирить команду. Офицеры жаждали крови, и на его стороне был только Грэм. В глубине души он был солидарен с командой и с удовольствием избавился бы от Роджера. Но он стоял рядом с капитаном, как последний идиот, и пытался утихомирить взбесившуюся команду. Это уже почти удалось, но тут на палубу нелегкая вынесла Илис, заинтересовавшуюся шумом. Ей бы выглянуть, посмотреть, в чем дело, и уйти обратно. Но тогда Илис не была бы собой. Она решила вмешаться, с невинным лицом выдала несколько реплик из своего репертуара, и — снова понеслось. Она умудрилась зацепить сразу всех. Успокоившийся было Роджер опять взбесился, у капитана едва не случился сердечный приступ, а команда решила, что за борт надо выкинуть заодно и Илис.

Грэм думал, что не переживет этот день. Успокаивать бунты оказалось делом нелегким, и спасло его лишь показное спокойствие и хладнокровие, которые дались ему ох как нелегко.

Когда все, наконец, успокоилось, Роджера заперли в каюте одного из офицеров, а Илис под угрозой повешения на мачте запретили покидать каюту капитана. Убедившись, что жертв не будет, Грэм вернулся на свое место отдышаться. К нему подошел капитан, бледный от злости и нервной встряски, и сел рядом.

— Нервы у тебя стальные, — сказал он. — Я уж думал, нам конец.

— Ага, стальные, — усмехнулся Грэм и протянул к нему дрожащие руки. — Древние боги, я думал, в обморок упаду.

— В обморок? Не прибедняйся. Знаешь что? У тебя порода на лице написана. Ты где научился так людьми командовать? На каторге? Ты кто вообще такой? — Берек внимательно посмотрел на Грэма, но тот только упрямо сжал узкие губы. — Ну, не хочешь говорить, твое дело. Спасибо тебе все равно. Хочешь, перебирайся ко мне в каюту, чего тебе на палубе торчать теперь-то…

— Спасибо, нет.

— Почему? Не боишься, парни над тобой расправу учинят? Они теперь здорово злы на тебя.

— Не учинят. К тому же, общество Илис меня не прельщает.

— По-моему, уж лучше потерпеть ее немного, чем быть порванным на части.

— Меня — не порвут, — надменно заявил Грэм, разглядывая свои руки. Дрожь потихоньку проходила. — Не справятся. Что до Илис, то лучше ей сейчас на глаза мне не попадаться. Боюсь, я с собой не совладаю.

— Я бы тоже ей с удовольствием врезал. Я, конечно, знал, что она та еще бандитка, приходилось общаться раньше, но такого даже от нее не ожидал… Ну ладно, — капитан похлопал Грэма по плечу и поднялся. — Отдыхай.

* * *

Несмотря на свое самоуверенное заявление, несколько дней Грэм все же ожидал расправы со стороны бывших товарищей. Он держался с подчеркнуто безразличным видом, но на самом деле пребывал в постоянном напряжении и каждую минуту ждал неприятностей. К счастью, обошлось. Правда, с ним перестали разговаривать, к нему поворачивались спиной и плевали вслед, когда он проходил мимо, но он переносил это спокойно. Кое у кого чесался язык от желания высказать все то, что о нем думают теперь, но никто так и не решился. Грэм не знал, чем вызвано такое поведение команды, и почему его просто не изобьют или не прирежут ночью. Ожидал-то он гораздо худшего.

— Смелый ты парень, — заметил капитан, пронаблюдав несколько дней, с каким каменным выражением лица ходит Грэм среди гребцов. — Наверное, поэтому тебя и не трогают. Слушай, а иди ко мне в помощники, а?

Предложение было неожиданным, Грэм с удивлением воззрился на Берека и нервно рассмеялся.

— К тебе в помощники? Ты что? Спасибо за предложение, но мне море поперек горла. Да и какой из меня моряк? Я же ничего в этом не смыслю.

— Неважно, научишься.

— Нет, я, правда, не хочу. Мне на земле уютнее. Скажи лучше, капитан, а как Роджер поживает?

— А что с ним может случиться? Сидит себе. Сначала буянил, потом вроде успокоился. Будем надеяться, так ничего больше не выкинет. Ну и редкостная же он зараза.

— Поговорить с ним можно?

— Зачем? — удивился Берек. — Неужто соскучился?

— Обсудить кое-что нужно.

Обсуждать Грэм ничего не собирался, а хотел только увидеть, вернулся ли Роджер в нормальное состояние или еще нет.

— Не советовал бы к нему соваться. Впрочем, если ты так уверен — пойдем.

На двери каюты, где сидел Роджер, висел большой тяжелый замок. За дверью было тихо.

— Осторожнее, — предупредил капитан, отпирая дверь. — Имей в виду, я вас опять запру. Захочешь выйти — крикни, я тебя выпущу, понятно?

Дверь он приоткрыл ровно настолько, чтобы в нее смог пройти Грэм, и тут же закрыл ее снова.

Войдя в каюту, Грэм огляделся. Ему пришлось слегка наклонить голову, помещение было темное и тесное, с низким потолком, почти пустое. Роджер валялся в гамаке, подвешенном у дальней стены. Увидев гостя, он громко расхохотался и соскочил на пол. Выглядел Роджер неплохо, значительно лучше, чем в начале плавания. Опухоль почти спала, и хотя теперь было ясно видно, как сильно свернуло ему нос набок, лицо у него стало почти нормальное.

— Не понимаю, что смешного, — заметил Грэм.

— Да, в общем, ничего. Просто радуюсь, что ты еще жив, — легким тоном сказал Роджер, подходя к нему мягкими кошачьими шагами. — Слава Эфферду. Я уже похоронил тебя.

— С чего бы?

— После твоего храброго выступления в мою защиту… Спасибо, кстати, — Грэм не понял, говорит он серьезно или издевается. — И не в последнюю очередь за Илис. Ты как, не очень пострадал?

— Ценю твою заботу, Роджи. Как видишь, я цел и невредим.

— И весь в душевных травмах, — хохотнул Роджер. Он подошел вплотную и оперся руками о дверь по обе стороны у Грэма, так что его лицо оказалось прямо у того перед глазами. — Узнал о себе много нового? Скажи-ка, зачем тебе вообще это нужно было? Тебя же теперь ненавидят еще сильнее, чем меня.

Грэм пожал плечами. Взгляд Роджера ему не понравился. Глаза у него очень ярко, почти лихорадочно блестели и были какие-то особенно безумные.

— О, какие мы благородные. На кой хрен ты вмешался? Если бы меня выкинули за борт, у тебя стало бы одной проблемой меньше.

— Мне кажется, ты не в себе, — немного помедлив, сказал Грэм.

— Конечно, я не в себе, — согласился Роджер зло. — Как я могу быть в себе, если меня заперли, как скотину? — он в ярости долбанул кулаками по двери. Грэм скосил глаза и заметил, что кулаки у него порядком ободраны — видно, не первый раз он стучал по стенам за эти дни. — А что, Илис тоже заперли?

— Нет, но ей велено не высовывать нос на палубу.

— Ты ее видел?

— Нет. А почему она тебя так заботит? — Ответом ему был совершенно уж безумный взгляд, пронизанный жуткой яростью. — Соскучился по ней?

Роджер издал рык и приблизил свое лицо вплотную к его. Грэм почувствовал на своей щеке его дыхание и попытался отстраниться.

— Не твое дело, — рыкнул ему в лицо Роджер. — Слушай, ты должен меня выпустить.

— Жить надоело? Тебя убьют.

— Кишка тонка. Ну, что скажешь? Сколько можно сидеть здесь, словно под арестом.

— Ты именно под арестом, Роджер. Я скажу — нет.

— Очень интересно. А как ты сам собираешься выходить? Дай угадаю — за дверью тебя дожидается кто-нибудь с ключом. А что, если я выйду вместе с тобой?

— Нет, Роджер.

— Какого хрена?! — заорал Роджер. — Да пусть меня убьют, твое-то какое дело?!

— Нет, — повторил Грэм, сильно жалея, что пришел сюда, и попытался оттолкнуть его от себя.

У него ничего не вышло — такую тушу, как Роджер, фунтов двести пятьдесят живого веса, сдвинуть с места было не так уж просто. К тому же, он окончательно впал в ярость. В следующую секунду Грэм обнаружил, что колено Роджера упирается ему в живот, а рука весьма чувствительно сжимает горло. Доигрался, неожиданно спокойно подумал он и попытался как-нибудь вывернуться, но добился только того, что хватка на горле стала жестче, а его руки непонятным образом оказались прижаты к бокам.

— Я тебе сейчас шею сверну, — сообщил Роджер очень зло. — Веришь? Зови, зараза.

— Нет.

Несколько секунд Роджер внимательно смотрел ему в глаза, потом скривился.

— Какой же ты упрямый, Соло.

— Я хочу, чтобы ты живым добрался до материка, — пояснил Грэм. Он уже начинал немного задыхаться, поскольку Роджер слишком сильно сдавил его горло.

— Зачем?! Я же знаю, что ты меня ненавидишь, Соло.

— Затем, что у тебя сейчас истерика.

— У меня? — Роджер захохотал. — Ничего подобного.

— О боги, Роджер. Давай, или сворачивай мне шею, или отпусти. Ты все равно ничего не добьешься.

— Нравится играть в мученика? Ну, ну. Тогда сделаем так, раз уж от тебя толку не будет. Эй, там, за дверью! — заорал Роджер. — Или ты отпираешь дверь, или вместо своего драгоценного Соло получишь хладный труп! Я не шучу!

— Ты даже не знаешь, кто впустил меня. Может, ему все равно, живой я или мертвый.

— Не держи меня за идиота. Ключи есть только у офицеров, да и то, скорее всего, не у всех. Ну, где ты там? — снова поднял голос Роджер. — Считаю до пяти. Раз…

За дверью, к досаде Грэма, послышалось шебуршение. Он даже подумал, не выпустить ли, действительно, этого ненормального на свободу? Пусть его повесят, забьют, разорвут на куски, спокойнее потом будет. Не придется с ним на берегу выяснять отношения из-за Илис.

Но почему-то Грэм не мог так поступить. Может быть, потому, что был уверен: если начнется заварушка, Роджер будет не единственной жертвой. И вообще может вспыхнуть настоящий бунт, и тогда они никогда никуда не доплывут.

Поэтому он тоже поднял голос и приказным тоном сказал:

— Капитан, отойди от двери. Слышишь?

Возня за дверью прекратилась.

— С-сволочь, — прошипел Роджер. — Какая же ты сволочь. Как я тебя ненавижу, — он отвернулся и проорал: — Два!

— Парень, ты уверен? — послышался приглушенный голос капитана Берека.

— Делай, что тебе говорят. Жди.

С нескрываемым интересом Роджер, внезапно успокоившись, посмотрел на него.

— Однако, — сказал он. — Здорово они тебя слушаются. Что, уже и капитана приручил? Быстро. Чем взял-то его? Ну, что молчишь?.. — он отпустил наконец горло Грэма, но зато схватил его за плечи и сильно встряхнул, точнее сказать, ударил об дверь. — Ненавижу твою аристократическую морду. Как ты со своим характером вообще кого-то убить смог?

— Откуда ты знаешь?

— Илис сказала. Не заговаривай мне зубы! Не уходи от разговора.

— Какой разговор? Ты просто орешь, как ненормальный… Да почему «как»? Роджер, ты больной. У тебя с головой не все в порядке, — Грэм начал злиться. — Ты — псих. Опасный, буйный псих. Понятно? И отпусти меня, наконец! — он еще раз попытался вырваться, и у него снова не получилось. Роджер был намного сильнее.

— Ого! — развеселился Роджер. — Наконец-то ты заговорил как человек, а не как деревяшка. Что ж, уже хорошо. Ну, что будем делать? Я уже спокоен, видишь? — в доказательство своих слов он улыбнулся. Улыбка у него была безумная.

Кажется, дело серьезное, подумал Грэм. Нет, Роджер всегда был слегка сумасшедшим, но… не настолько.

Грэм глубоко вздохнул и отчетливо сказал:

— Я уже сказал, что ты отсюда не выйдешь, пока мы не приплывем на материк. Все. Точка.

В ответ Роджер снова зарычал и ударил Грэма по лицу раскрытой ладонью так, что тот пребольно приложился затылком об дверь, потом отпустил его и ушел в дальний конец комнаты.

— Вали отсюда, — бросил он, отвернувшись. — И побыстрее. А то впрямь тебе шею сверну.

— Даешь слово, что не попытаешься выйти? — поинтересовался удивленный Грэм.

— Сказано — вали! Пока не передумал.

Не теряя времени, Грэм позвал капитана. Тот откликнулся сразу же, и поспешно загремел ключами.

— Вот что, — заговорил вновь Роджер глухо, не поворачиваясь. — Ты присмотри за Илис. Уж очень она любит находить неприятности себе на голову.

— А… — только и сказал Грэм. Ничего больше он сказать и спросить не успел, потому что дверь приоткрылась, и он выскользнул в щель. Его встретил капитан Берек, на котором лица не было.

— Цел? — взволнованно спросил он, заперев дверь и хватая Грэма за плечи.

Тот кивнул, хлюпая кровоточащим носом. Затылок нещадно болел, и чувствовал Грэм себя так, словно ему чудом удалось вырваться из клетки с диким зверем.

— Что там у вас было? Вы так орали…

— Он, по-моему, окончательно свихнулся, — очень тихо сказал Грэм. — Совсем дело плохо.

— Может, высадить его по пути? Можно в Самистре, например…

— Да разве он согласится сойти? Ладно, капитан, не бери в голову, как-нибудь обойдется.

В глубине души Грэм вовсе не был в этом уверен. Он сильно жалел, что решил действовать совместно с Роджером вместо того, чтобы просто попытаться отобрать у него Илис силой.