!

К утру Роджер вернулся. Выглядел он немного усталым, но следов каких-то особенных страданий на его лице не наблюдалось. Илис незамедлительно спросила, где его носило ночью, и он ответил ей в своей прежней манере, рыкнув, что не ее это дело, и когда-нибудь кто-нибудь укоротит ее длинный не в меру любопытный нос, чтобы не совала его, куда не надо. Завязалась обычная перепалка, словно и не было вчера никаких тяжких откровений. Грэм, которого раньше подобные словесные дуэли, не лишенные яда, раздражали и утомляли, теперь вздохнул с облегчением. Всю ночь он проворочался на камнях без сна, мучимый неожиданным беспокойством за Роджера. Если бы пару месяцев, — да что там, несколько недель назад, — кто-нибудь сказал ему, что его будет волновать судьба и душевное состояние Роджера, он бы просто расхохотался во все горло и ни за что не поверил, а вот поди ж ты… Он даже не обращал внимания на Марьяну, которая улеглась рядом с ним, наивно заявив, что так будет теплее, и всю ночь вертелась у него под боком.

За скромным, если не сказать скудным, завтраком порешили, что пойдут все-таки в Наи. Илис туда почему-то не хотелось, но поскольку объективно обосновать свое нежелание она не смогла, а у других возражений не нашлось, ее просто поставили перед фактом. Грэм намекнул, что, возможно, сможет найти там тихое укрытие, в котором никто не будет беспокоить их, и Роджер неожиданно поддержал его. Илис потребовала подробностей и заявила, что не желает тащиться в дикую даль в какое-то сомнительное укрытие. Роджер начал распаляться от ее упрямства и ядовито интересоваться, с каких пор ее устраивают только наверняка безопасные места и не устраивают всякие остальные. Беседа грозила перерасти в скандал, и Грэму опять пришлось взять на себя роль миротворца. Он с трудом успокоил раздраженного и злого приятеля и подробно объяснил Илис, что дом, про который он говорил — это часть его наследства, которая должна была перейти в его собственность еще шесть лет назад. Илис это не удовлетворило. Она продолжала сомневаться, и принялась гудеть, что придется тащиться к поверенному, и улаживать кучу формальностей, и неизвестно, сколько это займет времени. Успокоившийся было Роджер снова взъярился и, забыв про опасные способности Илис, вознамерился встряхнуть ее за шкирку, чтобы прервать поток красноречия. Она увернулась, — после вчерашнего происшествия она уже полностью оклемалась, — и некоторое время Грэм и Марьяна наблюдали интереснейшее зрелище — охоту на Илис с подручными средствами. Шипящий от боли в груди Роджер озверел, и Грэму лишь с большим трудом удалось утихомирить его.

Всю эту кутерьму непривычная к подобному Марьяна созерцала с удивлением и почти благоговейным испугом. На корабле из-за морской болезни она была почти лишена возможности наблюдать за парочкой Роджер-Илис, и теперь их поведение ее шокировало. Кажется, она уже жалела о том, что решила покинуть Иту, но все еще мужественно молчала, прячась за Грэма, как за стенку. Правда, когда все более или менее успокоились, она робко заикнулась о том, чтобы дальше ей отправиться своей дорогой, как она и обещала в Ите. Грэма это вполне устроило бы, но теперь он чувствовал ответственность за судьбу Марьяны, и, пересилив себя, сказал:

— Думаю, будет лучше, если ты пойдешь с нами, Марьяна.

Роджер фыркнул, а Марьяна вперила в Грэма взгляд прозрачных серых глаз, светившихся робкой надеждой, и спросила, словно не веря:

— Ты действительно разрешаешь мне?

— Я же сказал.

— Спасибо!

— Нашла чему радоваться, — снова фыркнул Роджер. — Тоже мне, удовольствие — путешествие с кучкой сумасшедших. Смотри, подруга, сама разумом повредишься. Будешь вон как она, — он кивнул на Илис.

— Что-о? — взвилась та. — На себя посмотри, псих!

— А интересно, — вдруг задумчиво сказал Роджер, не обращая внимания на ее вопль и обводя взглядом всех троих по очереди, — что скажет твой папаша, Грэм, когда ты вернешься в родные, так сказать, стены после долгих скитаний, да еще и с таким сопровождением?.. Не даст тебе пинка за наглость?

— Мой отец, — холодно сказал Грэм, — не скажет уже ничего. Он мертв, Роджи, и будь добр вообще не упоминать его имени впредь.

— Ну, извини, — ничуть не смутился Роджер. — Но другие-то родственники у тебя остались? Или твой па… отец жил бобылем, и других детишек, кроме тебя, у него не было? Что скажет его жена, мать, отец, дочери и сыновья и все остальные?

Грэм скрипнул зубами. Это был больной вопрос, и он уже думал над ним. Едва ли мачеха, старая княгиня и Нинель будут рады снова видеть незаконного сынка своего повелителя, высокомерного выскочку? Что им помешает теперь, когда князя нет в живых, выгнать Грэма вон? Впрочем, одна вещь помешает — бумаги, оформленные поверенным князя. Но, боги, как же Грэму не хотелось вступать в наследство! Если бы ему со спутниками просто позволили пожить немного в доме…

— Ну, что ты на это скажешь? — подгонял его нетерпеливый Роджер.

— Я скажу, что видно будет.

— Звучит так, словно ты ни в чем не уверен.

— Скажу тебе по секрету, Роджи, я действительно ни в чем не уверен.

— Ничего себе! — возмутилась Илис. — И ты все-таки хочешь тащить нас за Безымянный знает сколько сотен миль, чтобы потом сказать: извините, ребята, ничего не вышло, пошли куда-нибудь еще? Я не согласна!

— Умолкни, — рыкнул на нее Роджер и очень внимательно взглянул в лицо Грэму. — Что, все настолько плохо?

— Ничего особенно хорошего…

— Тогда, действительно, зачем мы потащимся в Наи?

— Там моя сестра, а по ней я, представь себе, соскучился. И потом, мне и впрямь хочется пожить хотя бы несколько месяцев, не перебегая с места на место. А больше я нигде не смогу так устроиться. Можно было еще у Брайана, но в Истрию мне теперь путь заказан…

— Это точно, — снова влезла Илис. — Крэст тебе не только голову отрубит, но еще и четвертовать прикажет. А может, и еще чего придумает. У него фантазия богатая.

— Не знаю, почему мы сразу не отдали тебя ему? — задумчиво вопросил воздух Роджер. — Глядишь, над тобой что-нибудь веселое учинил бы… И нам не пришлось бы от него хорониться.

— У тебя буквально вчера был шанс, — напомнила Илис, широко улыбаясь. — Что ж ты его упустил? Кстати, скажи все-таки, сколько тебе пообещал Крэст, а? Ну, пожалуйста!

— Десять тысяч истрийских крон, — равнодушно сказал Роджер.

Сумма была совершенно нереальной. На эти деньги Роджер мог жить в свое удовольствие лет десять, ничего не делая. Он мог бы купить титул вместе с замком! Грэм подумал, что был полным идиотом в Карате, заманивая приятеля втрое, а то и вчетверо большей суммой, которую будто бы могли дать касотские магики. Как вообще Роджер согласился на авантюру, когда ему пообещали такие деньги, а Илис уже сидела у него в комнате, связанная?

— Что, неплохо? — спросил Роджер, очень довольный произведенным впечатлением.

— Мама! Мамочка! — воскликнула Илис, широко раскрыв глаза. — Что ж ты сразу не сказал?! Да я сама пошла бы к Крэсту! Ничего себе — десять тысяч! Нет, вы как хотите, а я пойду, пожалуй, обратно в Обооре. Вдруг тану с капитаном повезло, и они живы остались? Пусть мне заплатят такую сумму, я сама с ними пойду! Роджи, не понимаю, как ты удержался?

— Я сам не понимаю.

— И ты, имея такие деньги почти в руках, сидел и слушал, как я тебе лапшу на уши вешаю? — хмуро спросил Грэм. — И еще согласился разорвать договор с Крэстом ради каких-то мифических касотских денег?

— Не помню, говорил ли я когда-нибудь, — неожиданно серьезно сказал Роджер, — что ты — единственный человек из встречавшихся мне в этом идиотском мире, с которым можно иметь дело? Я могу тебе доверять, потому что ты, по крайней мере, не будешь бить в спину.

Насчет последнего он, конечно, ошибался, поскольку на счету Грэма было как минимум два человека, убитых именно ударом в спину. Что касается всего остального, то тут Грэм просто не знал, что и сказать. Роджер не переставал его удивлять.

— Опять вы о чем-то не о том, — досадливо вздохнула Илис. — Ну, что вы все время отвлекаетесь? Мы, вроде бы, о Наи говорили.

— Так мы договорили, — серьезное выражение моментально исчезло с лица Роджера, он ухмыльнулся, и в глазах снова загорелся обычный безумный огонь.

— Как — договорили? Я чего-то не поняла. Вроде бы какие-то непредвиденные сложности появились?

— Еще не появились, а только могут появиться. Так что мы можем не принимать их во внимание.

— Так мы идем или нет?

— Идем. Ты что, дурочка, Лисси? Мы же все решили.

— Отлично, — Илис пропустила мимо ушей «дурочку», но как-то подозрительно заулыбалась. — Не знаю, говорила ли я вам, что, вообще-то, нам нужно побыстрее убираться отсюда. Тот спектакль, что я устроила вчера, был виден в магическом диапазоне в радиусе сотни две миль, и только слепой магик мог не увидеть его. Так что, если у кого-нибудь из градоправителей есть под рукой магик, и он не против заполучить еще одного, пока бесхозного, сюда наверняка спешат вооруженные отряды…

Роджер зарычал, шрам его налился кровью.

— Ах ты, зараза! — рявкнул он. — Что же ты целый день молчала! Я тебя своими руками сейчас придушу! Если сюда еще кто придет и захочет получить тебя, я им тебя отдам, и еще спасибо скажу!

* * *

Конечно, Илис преувеличивала насчет вооруженных отрядов; это у нее был такой своеобразный способ разрядить обстановку и вывести Роджера из сентиментального настроения, совершенно ему не подходящего. Зато она не преувеличивала насчет двухсотмильного радиуса, в котором можно было засечь вчерашнее буйство стихии. Грэм специально спросил об этом немного позже, и Илис подтвердила. Конечно, не все магики в округе так уж наверняка увидели ее, но вообще это было все равно, что устроить огромный фейерверк. Те, кто занимался какими-либо своими магическими наблюдениями и изысканиями, Илис точно заметили. Но это отнюдь не значило, что они сообщили об этом своим патронам: магиков никто не любил, и они тоже, будучи практически узниками в своих башнях, не питали к окружающим особенно теплых чувств, и вообще в основном были людьми замкнутыми. Так что, обнаружив недалекое присутствие свободного магика, они могли только мысленно ему поаплодировать и вернуться к своим делам. Но все равно задерживаться не стоило.

Зима — не самое лучшее время года для путешествий, особенно если нежелательно заходить в города. Уже к концу первого дня пути усталые и замерзшие путники пришли к выводу, что идти дальше пешком невозможно, и нужно пересесть на лошадей. Роджер с тихой грустью вспоминал лошадок, взятых из Карата и потерянных при нападении пиратов, и ему же пришла в голову мысль завернуть куда-нибудь на ферму и купить нескольких верховых животных.

— Если мы пойдем пешком и дальше, доберемся в Наи только к следующей зиме, если не замерзнем по дороге, конечно, — заявил он.

— А ты куда-то торопишься? — поинтересовалась Илис, совсем забыв, как вопила недавно, что до Наи идти слишком далеко и слишком долго. Она, казалось, ничуть не устала и даже под конец дня шагала весело и бодро.

— Конечно, тороплюсь — избавиться от тебя. Так что насчет лошадок, Грэм?

Грэм, который без восторга понял, что от него снова ждут решения, покачал головой. По его мнению, на ферме делать было нечего, подходящих лошадей они там едва ли найдут. Зачем фермеру в хозяйстве верховые лошади, если только он специально их не разводит? Коневодческих же хозяйств поблизости Грэм припомнить не мог.

— И что ты предлагаешь? — хмуро поинтересовался Роджер. — Топать дальше на своих двоих? Я не согласен.

— Ходить пешком полезно, — наставительно сказала Илис, и тут же ей пришлось уворачиваться от его тяжелой оплеухи. — А то растолстеешь, — добавила она уже с безопасного расстояния.

Вздохнув, Грэм посмотрел на улыбающуюся Илис, перевел взгляд на зло кривящегося Роджера, потом — на притихшую Марьяну. Девушка, привыкшая к дядиным заботам и спокойной жизни в родном городе, хуже всех переносила тяготы пути и сильно устала. Она, правда, упрямо молчала и не произнесла ни слова жалобы, но переставляла ноги из последних сил. Было ясно, что долго она не продержится. Но Грэму она все-таки слабо улыбнулась.

— Хорошо, — сказал он, не улыбнувшись в ответ. — Я пойду в город и куплю лошадей. Вы подождете меня поодаль.

— Это опасно, — заметил Роджер.

— Нам нужны лошади или нет? Если нужны, придется рискнуть.

— Будешь красть или покупать? — невинно поинтересовалась Илис.

— По обстоятельствам.

— Какой тут ближайший город? — спросил Роджер. — Кроме Обооре, конечно, не возвращаться же назад.

— Насколько я могу сориентироваться, немного западнее находится Лианта. Если пройдем еще пару миль на северо-запад, попадем на дорогу до города. Вы сможете меня подождать недалеко от нее.

— Я пойду с тобой, — неожиданно сказала Марьяна.

— В этом нет необходимости.

— Ну пожалуйста!

Настойчивым просьбам Марьяны пришлось уступить, и на следующий день они вдвоем с Грэмом отправились в Лианту, оставив Роджера и Илис в небольшом лесочке недалеко от дороги.

* * *

Лианта была небольшим городом. На дороге, ведущей к ней, Грэм и Марьяна оказались единственными людьми, насколько хватало глаз. Грэм шел молча, ни о чем не думая. После недавнего происшествия в Обооре в нем словно что-то сломалось, он как будто умер тогда, и теперь никак не мог снова включиться в течение жизни и сосредоточиться. Он чувствовал постоянную усталость и какое-то безразличие ко всему на свете. И раньше он говорил мало, а в последние дни его голоса почти не было слышно, хотя к нему и обращались с вопросами по всякому поводу. Если приходилось отвечать, он отвечал односложно и снова замолкал.

— В чем дело, Грэм? — спросила Марьяна, стараясь подладиться под широкий шаг Грэма. — Что случилось?

— Все в порядке.

— Нет, не в порядке. Ты жалеешь, что позволил мне поехать с вами? Я мешаю?

— Не в тебе дело. Не волнуйся.

— А в чем? Ты все время говоришь «не волнуйся», постоянно успокаиваешь меня, но я не ребенок! Я хотела поговорить с тобой наедине, поэтому и напросилась в город, — Марьяна забежала вперед и остановила его, обхватив за пояс. — Я поняла, что многого не знаю о тебе. Тебе тяжело, а я не знаю, почему. Поговори со мной. Скажи, что тебя мучает.

— Ничего меня не мучает, — Грэм попытался освободиться от ее объятий, но она не отпускала. — Не тревожься понапрасну.

— Ну вот, опять: «не тревожься»! Почему ты все взваливаешь на себя и отделываешься от остальных своим «не тревожься»?.. Как ты изменился, — с горьким удивлением сказала Марьяна. — Ты был не таким. Может быть, более опасным, но зато более живым. Сейчас я рядом с тобой чувствую себя словно рядом с глыбой льда… Грэм, ты действительно — князь?

— Вроде бы.

— А почему не рассказывал об этом?

— Зачем? Я никогда не хотел быть князем. И сейчас не хочу.

— Но ты идешь в Наи…

— А мне больше некуда идти. К тому же, там самое безопасное место для Илис из всех мне известных.

— И опять ты думаешь не о себе, а об Илис. И идешь ты в Наи не потому, что тебе так хочется, а потому, что так будет лучше для кого-то.

— Я не пойму, Марьяна, что ты хочешь сказать? — не выдержал Грэм. — Я делаю то, что считаю нужным. И предпочитаю, когда могу, обходиться без советчиков.

— Вот именно, — вздохнула она.

— Что — вот именно? — разозлился вконец Грэм. — Если хочешь сказать что-то, говори яснее. Я не понимаю намеков!

— Не злись, — попросила Марьяна, прильнув к нему.

— Я не злюсь. И вот еще что, Марьяна. То, что между нами было, было очень давно. И больше ничего нет, понятно? Пойми это, прошу тебя.

Марьяна отпрянула, словно он ее ударил. В ее глазах блеснули слезы, и на минуту Грэм пожалел о своих резких словах. Не надо было говорить так, но его терпение уже почти иссякло. Он не любил, когда ему вешались на шею, он и так сносил это слишком долго.

— Да, я поняла. И еще я поняла, что ты стал более жестоким, чем был. Не беспокойся, Грэм, теперь я больше не буду тебя донимать.

Наверное, надо было что-то сказать, как-то успокоить расстроенную до слез Марьяну, но Грэм промолчал. Утешить ее он не смог бы, а расстраивать еще больше не хотел. Про себя он проклинал всех влюбленных девушек и от души сочувствовал Илис. Хотя той приходилось не так тяжко; при ней Роджер никогда не выдавал своих чувств.

До самых городских ворот они шли в полном молчании. Перед тем, как приблизиться к воротам, Грэм тщательно упрятал свою косу под капюшон, который надвинул так, чтобы спрятать лицо. Он не знал, донеслись ли до Лианты известия о произошедшем в Обооре, и предпочитал не рисковать.

У ворот их остановили скучающие стражники и с пристрастием расспросили, кто они такие, откуда идут и зачем им нужно в город. Грэм объяснил, что они просто бродяги, наемники, зарабатывающие на хлеб своим мечом, и в город пришли поискать какой-нибудь работы. Стражники выслушали объяснение и равнодушно сказали, что в городе едва ли найдется работа для наемников, своих людей полно и безо всяких приблуд. Но пройти дали, только потребовали за проход по две серебряные монеты с человека и поинтересовались, не встречали ли они по дороге компанию из четырех человек. В компании этой, по их словам, были двое молодых парней: высокий и худой с белыми волосами и здоровенный с длинным хвостом на бритой голове, шрамом на щеке и сломанным носом, — и двое девушек: одна худенькая, черноволосая и большеглазая, вторая тоже темноволосая и ничем не примечательная. Грэм, вздрогнув и мысленно поздравив себя с тем, что догадался спрятать волосы, ответил, что никого похожего они точно не видели, если бы видели, то обязательно запомнили, особенно парней — уж больно внешность заметная, и спросил, что такого натворила эта четверка. Стражник проворчал, что не его это дело, но его товарищ, которому было скучно на посту, сказал, что ходят слухи, будто бы одна из девушек — беглая магичка, а парни — оба опасные преступники. Всех, кто подходит под это описание, приказано задерживать, отправлять в тюрьму и сообщать об их поимке некоему милорду Авнери в Обооре. В случае сопротивления обоих парней приказано убить на месте, девушек же — не трогать, они должны остаться целыми и невредимыми. Здорово, подумал Грэм, значит, Крэст все-таки был в Обооре, только почему-то не вышел поприветствовать свою двоюродную сестричку. Что ж, возможно, это спасло ему жизнь. Грэм поблагодарил стражников, без звука уплатил пошлину и пошел в город, задумавшись. Похоже, Крэст крепко разозлился, если объявил их с Роджером преступниками и приказал хватать их немедленно. Им с Марьяной еще сильно повезло, что стражники оказались беспечными и даже не потребовали, чтобы Грэм открыл лицо, обманувшись тем, что путников было двое, а не четверо, как ожидалось.

В любом случае, задерживаться в городе долго не стоило, и Грэм прямым ходом поспешил на рынок.

* * *

— Надеюсь, ты не собираешься красть лошадей? — спросила Марьяна, промолчавшая весь последний час.

— На рынке? Конечно, нет. Денег у нас достаточно. К тому же, это не мой профиль, — усмехнулся Грэм. — Я, знаешь, не конокрад.

Марьяна серьезно кивнула и вдруг сказала:

— А ведь ты даже не спросил, как и где я достала для тебя деньги и все остальное…

Грэм почувствовал, что краснеет, и еще раз порадовался, что капюшон скрывает лицо. Ему стало стыдно. Просто удивительно, каким самоуверенным болваном я иногда бываю, подумал он с досадой.

— Прости…

— У тебя странный характер, — задумчиво сказала Марьяна. — Иногда тебе плевать на себя, но, кажется, гораздо чаще — на других.

— Если ты не возражаешь, — снова разозлился Грэм, — то давай прекратим обсуждать странности моего характера, и займемся делом.

Выбор лошадей в Лианте оказался не очень богатым, но Грэму удалось найти вполне неплохую четверку и подходящую сбрую. Он так торопился, что даже не стал торговаться и с ходу заплатил цену, назначенную продавцом, чем сильно удивил и расстроил того. Чтобы еще сэкономить время, он, пока покупал лошадей, отправил Марьяну за провизией, потому что припасов у них оставалось маловато.

Они договорились встретиться на выходе с рынка. Грэм чувствовал себя полным идиотом, торча там верхом на статном сером жеребце, держа за уздечки еще троих, словно заправский конокрад. Девушка почему-то задерживалась, и он начинал нервничать. Он уже задумался, не случилось ли с ней чего-нибудь, как вдруг увидел ее в конце улицы, да не одну, а с каким-то типом, который тащил большую часть купленного. Грэм выругался себе под нос и надвинул капюшон еще глубже. Тип, сопровождающий Марьяну, был солдатом, в доспехах и при оружии.

— Спасибо за помощь, сударь, дальше мы сами справимся, — сказала девушка, когда они приблизились к Грэму. Марьяна выглядела немного напуганной и заметно нервничала. — Здесь меня ждут.

— Не благодарите, — галантно ответил солдат, оказавшийся молодым парнем лет двадцати пяти. — Я не мог позволить девушке таскать такие тяжести. К тому же, сейчас опасно ходить по городу, да еще и по рынку, одной. Время такое — все, что угодно может случиться.

Парень явно не торопился уходить, глядел на Марьяну, как кот на сметану и не обращал внимания на Грэма. Тот решил напомнить о себе.

— Сударь, кажется, девушка уже поблагодарила вас, — холодно сказал он, наклоняясь в седле. — Дальше мы обойдемся без вашей помощи.

Солдат обратил на Грэма негодующий взгляд больших карих глаз.

— Я не понимаю, сударь, почему вы позволили девушке делать покупки одной и таскать самой все эти свертки, — возмущенно заявил он, — а сами тут сидите в праздности и даже не соизволите сойти с седла, чтобы помочь даме.

Это крайне тяжелый случай, понял Грэм. Хамить сейчас не стоило, но удержаться, имея такой образчик перед глазами, было крайне сложно. Он и не удержался.

— Не суйте ваш нос не в свое дело, сударь. Будьте добры не указывать мне, как поступать. Вы проводили девушку, сделали доброе дело — честь и хвала вам. Ну и идите теперь своей дорогой.

Молодой солдат вспыхнул и схватился за меч.

— Вы оскорбляете меня, сударь!

— И не думаю, — ответил Грэм по-прежнему невозмутимо. — Просто пытаюсь сказать, что в вашей помощи здесь больше не нуждаются.

— Если бы не ваша дама, сударь!.. — солдат повернулся к Марьяне и коротко поклонился ей. — Жаль, что вам приходится иметь дело с таким неотесанным мужичьем. Прощайте, сударыня.

Молодой человек еще раз поклонился, поцеловал покрасневшей девушке руку и, не удостоив Грэма ни взглядом, отправился туда, откуда появился.

— Откуда ты его выкопала? Кто этот человек? — накинулся Грэм на Марьяну.

— Не знаю. Он вызвался мне помочь и так настаивал, что я не могла отказаться. К тому же, он был очень любезен…

— Ага, — зловеще сказал Грэм, спешиваясь и помогая ей разобраться с многочисленными свертками. — Любезен, значит… Ну, так надо было проводить его туда, где нас ждут Роджер с Илис… Чего мелочиться-то…

— Не злись, Грэм. От него действительно было невозможно избавиться… Ох! — вдруг что-то вспомнила Марьяна. — Ты знаешь, что тут на всех углах развешаны ваши портреты?

— Что? — не поверил Грэм.

— Правда. Твой, Роджера и Илис. Написано, что вы разыскиваетесь, что девушка нужна живой, вы с Роджером — живыми или мертвыми, и назначена награда… немаленькая. За Илис, правда, намного больше, чем за вас.

— Откуда они взяли наши портреты? — поразился Грэм, так и застыв с очередной сумкой в руках. — И когда успели? Поверить не могу! Мы же только несколько дней назад были в Обооре!

— Значит, этот… как его… Авнери разослал гонцов по всем окрестным городам. Мы же шли пешком, к тому же медленно.

— Как плохо-то, — пробормотал Грэм, прикрепляя последнюю сумку у седла одной из лошадей. — Значит, нам теперь в город вообще соваться нельзя?

— Да уж, у вас с Роджером лица очень заметные, особенно у него, — согласилась Марьяна. — Если только вам под капюшонами прятаться…

— Долго не попрячешься, — возразил Грэм, помог девушке забраться в седло и запрыгнул в него сам. — А в города заходить придется, и не раз. Ладно, нужно будет подумать. Поехали пока.

* * *

Город они покинули без всяких происшествий, поскольку стража обращала внимания только на тех, кто входит в ворота. А зря, иначе их обязательно заинтересовали бы двое путников — девушка и мужчина, слишком уж тщательно прячущий под капюшоном лицо и волосы.

И Илис, и Роджер нашлись на том самом месте, где их оставили ждать. Как ни странно, они не пререкались, а о чем-то мирно беседовали. Роджер пребывал в расслабленном состоянии и — о чудо! — улыбался. Илис, похохатывая, что-то рассказывала. Завидев Грэма, восседающего на прекрасном сером жеребце, а рядом с ним — Марьяну верхом на почти таком же, только с белым пятном на лбу, она замолкла, а Роджер приподнялся им навстречу, оценивающе осматривая лошадей.

— Неплохо, — сказал он вместо приветствия. — Я смотрю, вы постарались.

— Да уж, — ответил Грэм, бросив ему поводья и спешиваясь. — Пришлось торопиться, но кони неплохие. И сейчас мы убедимся в этом, потому что нужно уезжать отсюда быстрее, и не приближаться, по возможности, к городам вообще.

— Что-то случилось? — Роджер весь подобрался, взгляд его, минуту назад почти спокойный, стал жестким.

— Случилось то, что мы и ожидали. Мы, — а точнее, Илис, — произвели впечатление на жителей Обооре, — объяснил Грэм и быстро пересказал новости из Лианты.

— Очень плохо, — подытожила Илис. — Крэст всерьез обиделся. И теперь дело не только в его личных чувствах и в том, что вы двое обманули его доверие: он еще захочет рассчитаться и за своих… приятелей.

— Плохо наше дело? — наполовину вопросительно, наполовину утвердительно произнес Роджер.

— Да уж ничего хорошего. Остается надеяться, что деятельность Крэста распространяется только на Бергонт. Тогда, если мы поторопимся, у нас есть шанс улизнуть. Но если Крэст умудрится перекрыть границы…

— А он может это сделать? — усомнился Грэм. — Здесь не Истрия. Как он может распоряжаться?

— Уверяю тебя, это для него — не помеха. И кто его знает, что он может, а что — нет… — вздохнула Илис. — Вдруг он столкуется со здешним королем. У Крэста есть дар убеждать людей. Разными способами. А мы здорово прищемили ему хвост, он теперь ни перед чем не остановится.

— Значит, и Наи не будет достаточно надежным укрытием, — задумчиво сказал Роджер. — Если ему будет нужно, он нас и там найдет?

— Ну, если там действительно глушь, некоторую отсрочку мы получим.

— А что потом?

— Потом — будет видно, — жизнерадостно заявила Илис. — Вдруг ему надоест.

— Ты же только что говорила, что он ни перед чем не остановится! И еще раньше говорила, что он злопамятный.

— Всегда должна оставаться надежда на лучшее. Итак, мы едем или будем дальше языками трепать? Холодно вообще-то, — Илис вскочила с камня, на котором сидела, потянулась и придирчиво осмотрела двух лошадей, уздечки которых держал Роджер. — Вот эта мне нравится, — кивнула она на рыжую и выхватила уздечку из рук Роджера, так что тот не успел слова сказать. Под его свирепым взглядом она вскочила в седло и оглядела оттуда своих спутников. — Ну, я вас жду! Вы же не хотите в скором времени оказаться в гостях у моего дорогого двоюродного братца?

Она тронула своего коня каблуками сапожек и не спеша выехала на дорогу, не оглядываясь. Роджер посмотрел ей вслед со смешанным выражением восхищения и злости, запрыгнул в седло оставшейся гнедой и выдохнул:

— Вот плутовка же! О боги, ну почему она княжна!