!

Когда Грэм сообщал своим спутникам, что Марьяна плывет с ними, он ожидал бурной негативной реакции, но просчитался. Илис даже обрадовалась и заявила, что очень рада появлению в их компании еще одной девушки. «Будет одним благоразумным человеком больше, — заявила она. — А то мне с вами двоими тяжко, знаете ли…». Роджер же повел себя так, словно ничего другого и не ожидал, чем жутко разозлил Грэма. Он многозначительно ухмылялся и всем своим видом показывал — он-то, мол, знает, что Марьяна поедет ними не только до материка, и разговоры о скором расставании — чушь. Грэму очень хотелось дать ему по физиономии, но он сдерживался.

Несколько дней, пока Марьяна занималась сборами в путь, они провели в безделье, пользуясь гостеприимством Тарниса, который предоставил в их распоряжение весь дом целиком. Илис бродила по дому или по городу. Правда, ни разу ей не удалось выйти одной, ее непременно сопровождал Роджер, не слушая возражений. Грэм знал, что она несколько раз пыталась избавиться от конвоя, но у нее ничего не получилось: попробуй-ка уйти от профессионального охотника за головами, когда он того не хочет. Однажды ей, правда, удалось, но с тех пор Роджер поднабрался опыта в общении с ней и ни за что не допустил бы никакой оплошности. Впрочем, теперь он больше походил на преданного телохранителя, чем на охотника. Он берег Илис, как зеницу ока, только она никак не могла — или не хотела, — оценить его рвения.

Возвращаясь с прогулок, она произносила пространные монологи о том, какой Ита тухлый и грязные городишко. Но с каждым разом ее критика становилась все менее объективной, монологи — значительно короче, а скоро она впала в нездоровую задумчивость, которая очень не нравилась Грэму.

Пока Роджер и Илис прогуливались по Ите, Грэм в одиночестве коротал время в доме Тарниса. На улицу он не высовывался: инстинкт самосохранения у него еще работал, и наткнуться на кого-нибудь из местных коллег по цеху или, что еще хуже, на охотников за каторжниками, ему не улыбалось. Он нашел себе занятие, обнаружив в доме Тарниса неплохую библиотеку. Книги не попадали в его руки с тех пор, как он ушел из отцовского поместья, и теперь он опять с удовольствием взялся за них. Большинство, правда, были написаны на самистрянском языке, который он знал очень плохо, на уровне общих фраз и ругательств, но несколько штук оказались на всеобщем. Когда Тарнис, время от времени появлявшийся в доме, наткнулся на Грэма, который сидел перед камином с трудом по метафизике в руках, он очень удивился.

— Вот уж не знал, что ты вообще умеешь читать!

— Ты многого про меня не знаешь, — отозвался Грэм самым своим высокомерным тоном. — Даже и не подозреваешь.

— Ты всегда был непредсказуемым мальчиком, — согласился Тарнис. — Ну и как, что интересного нашел?

— Да есть несколько оригинальных идей, — уклончиво ответил Грэм. — Метафизика — вообще своеобразная вещь.

Тарнис буркнул что-то в том духе, что ему непонятно, откуда он вообще такие слова знает, и удалился. С этого дня он стал появляться гораздо чаще, каждый раз словно специально искал Грэма и заводил с ним разговоры на заумные темы. Тот, поднаторев в науках о высоких материях во время полугодового затворничества в отцовской библиотеке, без особого труда поддерживал беседу на должном уровне, чем вгонял Тарниса все в большую тоску.

Никакого подвоха Грэм от него больше не ждал и почти совсем успокоился. Раз Тарнис не сдал его сумеречной братии сразу, беспокоиться было не о чем. К тому же, кажется, Лис проникся симпатией к Илис, с которой каждый вечер вел длинные задушевные беседы за бокалом вина. Грэма беспокоило другое: ему приходилось пользоваться гостеприимством человека, которого он не считал своим другом и которому он ничем не хотел быть обязанным. И еще его волновало, как бы чего плохого не случилось с Марьяной. Если бы кто-нибудь узнал о ее планах, ей не поздоровилось бы… как и ему, конечно.

Но все прошло благополучно. Дней через пять у Тарниса появилась Марьяна с радостным сообщением, что все готово. Она притащила целый ворох одежды, и Грэм наконец смог прилично одеться. До сих пор он так и ходил в драной рубахе, отказавшись от одежды, предложенной Тарнисом. Нашлись также обновки и для его спутников. Правда, Роджер не пожелал расстаться с шароварами. На ехидный вопрос Илис он не менее ехидно ответил, что слишком сроднился с ними. К тому же, они были единственными в своем роде… в это части света, по крайней мере.

С деньгами и припасами тоже все было в порядке, нашелся и корабль, уходящий через пару дней к материку. Правда, шел он не в спокойную Лигию, а в Бергонт, который периодически лихорадило. Местные нобили время от времени затевали небольшие гражданские войны, этакие междусобойчики, благодаря попустительству тамошнего короля. Но это было уже неважно. Грэм хотел только убраться из Самистра на относительно безопасный материк, а куда именно — дело десятое. Грызущееся между собой дворянство его не очень беспокоило. Гораздо больше его тревожила подступающая зима, которая могла помешать быстро уехать из неспокойного Бергонта и перебраться в пограничную Лигию. Зимы там были не столь суровые, как, например, в Наи, но снега могло навалить достаточно для того, чтобы пришлось зимовать прямо там, ожидая весны.

Марьяна сказала, что в день отплытия будет ждать их в порту. Все были довольны и предвкушали уже скорое прощание с гостеприимным Самистром в общем и Тарнисом в частности, но вдруг Илис заявила, что никуда плыть не собирается. Все посмотрели на нее, как на сумасшедшую, а Роджер так даже потянулся пощупать ее лоб — вдруг у нее жар, и она бредит. Илис быстро изложила свои соображения. Ей, видите ли, нужно было скрыться из Истрии, а куда, неважно. Из Истрии она исчезла, Самистр — королевство немаленькое, людное, расстояние до него — немалое, к тому же кругом море, так зачем тащиться еще куда-то? И здесь можно неплохо устроиться. В общем, было ясно, что в Бергонт ей плыть неохота. Тащиться до него еще почти неделю, а уже холодно, и в море неуютно… волны, качка, матросы неприветливые. Да и в Бергонте опять кто-нибудь кого-нибудь режет.

— Тебе же тут не понравилось, — заметил Грэм.

Все вчетвером они сидели в гостиной Тарниса, устроившись полукругом вокруг камина. Настроение у Грэма было даже не очень плохое, несмотря на то, что за окном уже кружился первый снег. Заявление Илис его не расстроило. Что он обещал Брайану? Да ничего конкретного. Обещал увезти Илис из Истрии. Увез? Увез. И достаточно далеко, чтобы запутать след. Рассуждения ее вполне логичны, и если она решила, что здесь ей будет лучше, чем на материке — это ее дело. Силком он ее тащить не будет, а без нее путь до Бергонта будет куда приятнее.

— Не понравилось, — подтвердила Илис. — А что делать? Войну я тоже не люблю, а она сейчас реально грозит всем западным королевствам.

— У тебя есть знакомые в Самистре, которые помогут тебе? — спросил Роджер, насупившись. Ему планы Илис не понравились.

— Нет, — безмятежно сказала Илис. — Ну и что? У меня их и там нет.

— Там есть знакомые у Грэма.

— Ага, в Наи. Туда еще тащиться целый год.

— Ну, допустим, не только в Наи. И добираться туда гораздо быстрее, на самом деле.

— Ну и что? — упрямо повторила Илис.

— А то, — с нажимом сказал Роджер, — что здесь ты одна не останешься.

— То есть?

— Придется тебе терпеть мою компанию.

— Доброе утро! — вытаращила глаза Илис. — С чего такая забота? Я, вроде бы, тебя в телохранители не нанимала.

— Считай, что сам нанялся.

Несколько минут Илис вообще не могла ничего сказать — редкое, почти невозможное явление. Не меньше был озадачен и Грэм. Но ему было страшно интересно, что будет дальше, и он с удовольствием наблюдал за сменой выражений лица Илис: от безмерного удивления до почти панического ужаса, разбавленного, как ни странно, изрядной долей ехидства.

С непроницаемым лицом Роджер вынес удивленно-испытывающий взгляд Илис, не отведя ни на мгновение свои бешеные ониксовые глаза.

— А, — сказала наконец Илис. — А. А-а-а! Мама! Не надо! Роджи, передумай! Прошу тебя. Мне не нужен телохранитель!

— Это ты так думаешь.

— Я жить хочу!

— Вот именно.

— Ты не понял, — занервничала по-настоящему Илис. — Я боюсь, что моя жизнь окажется гораздо короче, если ты будешь болтаться у меня за спиной.

— Если не я, то кто же будет напоминать тебе, что опасно пользоваться ма… — Роджер вдруг вспомнил, что среди них находится непосвященный человек, и умолк на полуслове, бросив свирепый взгляд на Марьяну.

— В чем дело? — удивилась та.

— Ни в чем, девочка. Илис, ну ты поняла меня, да?

— Грэ-э-э-м! — завопила бедная Илис, сделав большие испуганные глаза. — Скажи ему ты, а?

— Что сказать? — невинно спросил Грэм. Он уже откровенно наслаждался происходящим, и настроение его все улучшалось.

— Сейчас вы меня доведете! Грэм, но ты-то останешься, чтобы оттаскивать от меня этого ненормального?!

— Вот еще.

— Так, — зловеще сказала Илис, сощурившись. — Это заговор, да? Роджи, я не понимаю, почему тебя так волнует моя драгоценная персона?

— Лисси, — проникновенно сказал Роджер, и Грэм с трудом удержался от фырканья. — Это очень долго объяснять. Если хочешь, я тебе расскажу как-нибудь потом. Попозже. И не при людях.

— Даже так? — поперхнулась Илис. — Очень интересно. Ладно, ловлю тебя на слове. Грэм! Ты точно уверен, что не хочешь остаться?

— Абсолютно.

— Аргх… Безымянный на ваши головы… — мрачно сказала Илис, подперев подбородок рукой. — Ладно, уговорили. Едем в ваш облезлый Бергонт.

— Умная девочка, — одобрительно сказал Роджер, ухмыляясь от уха до уха, и потрепал совершенно деморализованную Илис по волосам.

* * *

Потом, оставшись наедине с Грэмом, Марьяна поинтересовалась, что означала сцена у камина. Объяснить произошедшее было тяжело, даже и имея на то охоту — которой у Грэма абсолютно не было, — и он, уткнув нос в книгу, пробурчал что-то в том духе, что такие перепалки — обычное явление, обращать внимание на них не нужно. Просто Илис с Роджером очень любят друг друга, но всеми силами стараются этого не показать (при этом он подумал, что, услышь его объяснение Роджер либо Илис, быть ему или разрубленным на куски, или превращенным в морковку). Стесняются они. Марьяна выслушала его с большим сомнением, но переспрашивать не стала, ушла.

Затем у Грэма состоялась беседа с Роджером, который очень хотел знать, что такого сказала ему подружка, если на нем лица нет. После разговора с Марьяной Грэм, действительно, снова помрачнел, осознав, что теперь число любопытных девушек в их компании увеличилось ровно вдвое. Причем если у Илис любопытство было нейтральное, то у Марьяны — заинтересованное. Хотя она и обещала не напоминать Грэму об их отношениях, скрывать свои чувства она не умела, и все принимала близко к сердцу.

— Не понимаю, почему ты так расстраиваешься, — сказал на это Роджер. — Марьяна — симпатичная девчонка, она тебя очевидно любит, так пользуйся этим! Если такая аппетитная девушка сама вешается тебе на шею, зачем ее отталкивать?

— Тебе этого не понять, — угрюмо огрызнулся Грэм.

— Это точно. Я бы уж не стал терять времени и терзаться угрызениями совести, что не могу ответить на ее высокие чувства.

— Не сомневаюсь.

— Дурак ты… Даже хуже — принципиальный дурак. Шел бы ты в храмовники, что ли, со своими принципами.

Бросив эту фразу злым тоном, Роджер тут же ушел, оставив Грэма в крайнем замешательстве.

Грэм ожидал еще и третей беседы — с Тарнисом, но ее, к счастью, не последовало. Тот только поинтересовался, когда и куда они отбывают, и спросил, правда ли, что Марьяна уезжает с ними. Грэм заколебался, стоит ли об этом говорить, но пока он раздумывал, Тарнис сделал какие-то свои выводы, и, не дождавшись ответа, кивнул и ушел. Сначала Грэм ждал последствий, хотя бы в виде выражения неодобрения со стороны бывшего учителя или вообще от сумеречной братии, а то и визита разгневанного дяди Марьяны,— но ничего не дождался.

* * *

Через день они вчетвером уже были на палубе медейского торгового корабля, шедшего в порт Обооре. Был это парусник, гребцы на нем не требовались, и Грэм мог, наконец, прокатиться обычным пассажиром.

Путешествие из Иты до Обооре было значительно короче, чем путешествие из Карата до Самистра, и всех это устраивало. Особенно Марьяну, которая, как оказалось, страдала морской болезнью и поэтому почти всю дорогу провалялась в каюте, не вставая, зеленая, как водоросли. Ей было очень плохо, и Грэму пришлось взять на себя роль сиделки. Хотя бы этим он мог отблагодарить девушку за все, что она сделала для него.

На палубу он почти не выходил, удавалось подышать свежим воздухом только тогда, когда Марьяне становилось получше, и она засыпала. Но было так холодно, что особого желания прогуливаться он не испытывал.

Почти никто на корабле не говорил на всеобщем, и ни с кем из команды Грэм так и не познакомился. Зато Илис языковой барьер не мешал. Она всегда умела найти, чем заняться. Да и компания у нее всегда была под рукой, поскольку Роджер ходил за ней, только что не наступая на пятки. Илис уже смирилась с таким положением дел и не возмущалась.

В этот раз они вели себя тихо. Даже Роджер никого из команды не задирал и с офицерами разговаривал вполне вежливо. Те, впрочем, все равно от него шарахались, но тут уж была виновата его внешность, особенно перекошенный нос.

Грэм наблюдал за ним и за Илис и все крепче убеждался, что Роджер пропал. Что этого головореза так привлекало во взбалмошной девчонке, он не мог понять, но подозревал, что именно ее взбалмошность, ехидство, дурной характер и, как ни странно, полное пренебрежение к его персоне. А может, еще и то, что она сумела сбежать от него и дать ему отпор, да так, что сломала ему нос. Пусть Илис проделала это с помощью магии, но результат-то на лицо… и даже на лице. Наверняка никому еще не удавалось дотянуться до носа Роджера. Кто-то, правда, оставил ему памятку на лице в виде шрама, который, но это ведь было сделано не голыми руками. Сталь — совсем другое дело. Магия же — часть человека, носителя, так что можно было с чистой совестью считать, что Илис разбила ему лицо своими собственными руками, не прибегая к помощи оружия.

Терпение по отношению к ней Роджер проявлял невероятное. Илис над ним издевалась, подшучивала и иронизировала, а он все сносил, только порыкивал, но рук больше не распускал, даже за мечи не хватался. Грэму было очень интересно, что же творится у него внутри, какие мысли бродят в голове. По лицу его ничего нельзя было понять: кроме бешенства и злости, никаких эмоций наружу не прорывалось.

* * *

К концу путешествия Марьяне стало намного лучше, она, наконец, смогла есть и даже пару раз вышла на палубу. Улучшению ее самочувствия стоило порадоваться, но Грэм не мог, потому что Марьяна, оправившись, почувствовала потребность в собеседнике. Она с удовольствием поболтала бы и с Илис, но та вечно где-то пропадала. Так что поток красноречия обрушился на Грэма. Марьяна не была такой уж болтушкой, но, поскольку они давно не виделись, у нее накопилось много такого, что бы она хотела узнать и о чем хотела рассказать сама. У Грэма вовсе не было настроения предаваться воспоминаниям, о чем он всеми силами старался дать понять. Но Марьяна не могла — или не хотела — угомониться. Она рассказала, как жила в Ите прошедшие годы, как ей надоела Сумеречная гильдия и постоянный строгий надзор дяди, в последнее время ставший вовсе уж невыносимым, а потом, когда воспоминания ее иссякли, приступила к расспросам. Отвечал Грэм, выдавливая из себя слова в час по чайной ложке.

— А чем ты занимался? Хоть это можешь рассказать? — огорченно спросила, наконец, Марьяна, поняв, что внятных ответов сегодня она не получит.

Они стояли на палубе, облокотившись на поручень, и могли беспрепятственно любоваться зимним морем. Было холодно, но Марьяна утверждала, что совершенно не мерзнет, и вообще на свежем воздухе чувствует себя гораздо лучше. Она была закутана в теплый меховой плащ, который прихватила с собой из Самистра.

— Всем понемножку, — отозвался Грэм, не поворачиваясь к ней. Холодный ветер пробирал до костей, поскольку одежда на нем была гораздо легче, чем Марьянина.

Думал он совсем о другом. О том, что скоро наступит его двадцать второй день рождения, а значит, исполнится шесть лет с тех пор, как он ушел из дома отца. Уже шесть лет…

— То есть?.. — не могла успокоиться Марьяна. — Подожди, я у тебя кольцо вроде бы видела, — она взяла Грэма за руку, на мизинце которой блестело серебряное цеховое кольцо, и поднесла его ладонь почти к самым глазам. — Раньше его не было. Серебряное. Уважают тебя собратья, да? Где ты его получил?

— В Наи, — ответил он, не отнимая руку. Он почти и не заметил этой фамильярности.

— И давно?

— Да года полтора, наверное…

— Ты до сих пор официально в гильдии? — Марьяна обхватила его ладонь двумя руками и стала почти неощутимо, очень нежно поглаживать ее пальцами.

— Ну… да, наверное. Марьяна, что ты делаешь? — до него наконец дошло, что происходит что-то не то.

— Извини, — покаянным голосом сказала Марьяна, но вид у нее был отнюдь не виноватый, и ладонь она не отпустила. — У тебя такие холодные руки… Ты замерз?

— Нет, я…

— Когда ты уплывал отсюда, — перебила она, словно не слыша, — я думала, что ты не останешься в этой грязи. Ты не такой человек, чтобы путаться с ворами. Это была ошибка, что я привела тебя к Фексу…

— Не понимаю, к чему все эти разговоры, — сказал Грэм и отобрал руку.

— К тому, что незачем тебе оставаться в гильдии. Это не для тебя.

— Древние боги! — расхохотался Грэм и впервые за весь разговор взглянул на Марьяну. — Ты хочешь наставить меня на путь истинный? Ну, так тебе это не удастся. Не знаю, за кого ты меня принимаешь, но ничего хорошего из меня не выйдет. Я, знаешь ли, уже пытался… долго не удержался. Честная жизнь не по мне.

— Мой бедный, — зашептала вдруг Марьяна, приникая к нему. Грэм попытался отстраниться, но она уцепилась за его одежду, словно утопающий — за спасательный круг. — Мой любимый. Прости, я обещала тебе… но я не могу. Я вижу тебя, и чувствую, что умру, если не прикоснусь к тебе. Не могу удержаться… ты знаешь, когда ты уплыл, я долго не могла успокоиться. Я думала: все, жизнь окончена. Каждый день мучалась, размышляя, жив ли ты еще или нет, ведь ты был такой шальной, постоянно нарывался на неприятности… Представляла тебя мертвым и ревела, думала, что тогда и мне лучше умереть. Мысленно видела тебя с другими девушками, задыхалась от ревности… Дядя считал, что все это пустое увлечение, что это пройдет. Я тоже так думала, пока ты был в Ите, поэтому и отпустила тебя почти с легким сердцем. Если бы я знала, что это не пройдет… ты бы так просто не уехал. Я теперь смотрю на твою подругу… и завидую ей…

— Завидуешь? — удивился Грэм.

— Глупый! Ты разве не видишь? Ясно, что Роджер влюблен в нее. Это понятно уже по тому, как он на нее смотрит.

— А как он на нее смотрит? — как последний дурак, спросил Грэм. Ему казалось, что Роджер смотрел на Илис как обычно — с тихой яростью.

— Вот я и говорю — глупый, — вздохнула Марьяна. Она прижалась еще сильнее, обхватила его руками за пояс и все пыталась заглянуть ему в глаза. — Ну неужели в тебе не осталось ни малейшего чувства ко мне? Ни капельки? Грэм, тебе даже не нужно будет ничего делать, я все сама… только позволь мне быть с тобой.

Грэм понял, что еще пара минут, и разговор закончится где-нибудь в укромном уголке. Причем ему действительно не придется ничего делать, все сделают за него. Внутри него уже неудержимо разливался жар, он начинал терять над собой контроль. Он чувствовал горячее тело Марьяны даже через толстый меховой плащ, а она раскраснелась, и руки ее уже проникли под его одежду. Грэм подумал, что через мгновение не сможет вырваться из ее объятий, и вспомнил слова Роджера, брошенные за пару дней до отплытия из Иты. Марьяна действительно вешалась ему на шею, а он не то чтобы не находил сил, у него просто пропадало желание отталкивать ее.

— Нет, — через силу выдохнул он, когда острое чувство блаженства пронзило его; пальчики Марьяны добрались-таки туда, куда стремились. Его это словно отрезвило и снова вернуло дар речи. — Нет. Прекрати, Марьяна.

— Почему? — ее дыхание уже было учащенным. — Тебе же хорошо, я знаю… — пальцы ее и не подумали прекратить свое занятие.

— Да хватит же… — прошипел сквозь зубы Грэм, стараясь не застонать. Но сил отстраниться самому или хотя бы отвести руки девушки не было. Он только крепче вцепился в поручень.

— Ни за что. Пойдем отсюда… — Марьяна устремилась куда-то в сторону, увлекая его за собой. Повторила: — Позволь мне быть с тобой. Только в этот раз.

Что ж, подумал Грэм, а это даже приятно, когда тебя соблазняют. Остается только послать к Безымянному свои принципы и сдаться на милость победителя.

Это ведь так просто.

* * *

— Что, соблазнила тебя все-таки твоя подружка?

Таким вопросом приветствовал Грэма Роджер, когда они встретились утром. Полночи Грэм провел с Марьяной, а потом оставшееся время гулял на палубе, стуча зубами от холода, жадно вдыхая ледяной воздух, и медленно приходил в себя. Поначалу, когда он только сбежал, его трясло от смешанного чувства возбуждения и стыда, но к утру он успокоился.

— И тебе доброе утро, — хмуро ответил на своеобразное приветствие Грэм.

— Нет, правда, — не успокаивался Роджер, ухмыляясь. — Я видел, как она тебя заманивала, а ты упирался.

— Наверное, было очень интересно.

— Ну и болван же ты. Просто редкостный. Вот если бы меня девушка так уговаривала, я бы не стал ломаться.

— Роджи, заткнись, — теряя терпение, попросил Грэм. — Илис свернула тебе нос в одну сторону, а я, если ты не утихомиришься, могу исправить это и свернуть его в другую. Хочешь?

— О Рондра, какие мы злые. А до носа моего не дотянешься — ручки коротки. И не нервничай ты так… скажи лучше, хорошо было?

Молча, без замаха Грэм заехал Роджеру раскрытой ладонью в лицо. Точнее, он только собирался заехать, потому что тот вдруг оказался почему-то за его спиной и от души пнул его под колено. Грэм на ногах не удержался и рухнул на пол, успев сказать только одно короткое, но очень емкое по смыслу слово на наи.

— Вот именно, — кивнул Роджер, присев рядом на корточки. — Никогда не пытайся так еще раз сделать, понятно? И хватит изображать из себя оскорбленную невинность, достало уже. Тоже мне, дитятко, красная девица… Святоша, — добавил он с отвращением, поднялся и ушел.

Куда бы деваться с корабля? с тоской подумал Грэм, встав на ноги и перегнувшись через борт. Влюбленные девицы, сумасшедшие побратимы, и все пытаются пнуть, ударить побольнее… В море, что ли, прыгнуть?

— Опять страдаешь? — раздался за спиной жизнерадостный голос Илис. Еще одна, подумал Грэм, не оборачиваясь. Косяком идут. — Роджи довел? Стукнул бы ты его разок для острастки… и мне бы польза была, а то надоел хуже горькой редьки. Ну, что, совсем загрустил?

Не ответив, Грэм только дернул плечом. Но Илис была не тот человек, от которого можно было избавиться с помощью одного-единственного жеста.

— Хочешь, я тебя порадую? — поинтересовалась она у спины Грэма. — Честное слово, тебе понравится.

— Ну, чего тебе? — не выдержал Грэм. — Говори быстрее.

— Там вообще-то земля на горизонте. Скоро будем в Обооре… или как его там? Варварское названье какое-то…

— Слава Эфферду! — выдохнул Грэм, распрямляясь. — Неужели? Я уж думал, мы никогда не доплывем. Меня уже тошнит от моря, от кораблей… и от вас с Роджером.

— Вот, приноси после этого хорошие новости, — насупилась Илис. — Даже спасибо не сказал… И между прочим, ты не одинок, не надейся. Меня тоже от Роджера тошнит.

— Значит, будем мучаться вместе. Беги, дитя, порадуй и его тоже. Дай я хоть пару часов отдохну от вас ото всех.

Что ж, подумал он, когда Илис убежала, полдела сделано. Мы довезли ее до материка. Ну, почти довезли. А что дальше-то? Надо ее куда-то пристраивать, а куда? Не лишним будет поговорить с ней, спросить, какие у нее самой-то планы. Ведь как получается: больше месяца они путешествуют вместе, и до сих пор ни Грэм, ни Роджер не удосужились побеседовать с Илис, поинтересоваться, сама-то она чего хочет, чем намеревается заняться… да вообще ни разу не поговорили по душам. Они так и не узнали, кто она и откуда, как она относится к своим магическим способностям, мешают ли они ей или нет. Нехорошо получилось, размышлял Грэм. Илис, понятно, не начинает первой разговор, но они-то с Роджером могли бы и спросить. А то тащат ее, как груз, не интересуясь ее мнением.

А теперь с ними еще и Марьяна. Грэм сильно сомневался, что, ступив на берег, она помашет им ручкой и пойдет своей дорогой. У нее-то ведь вообще никого нет на материке. Значит, надо еще и о ней думать.

Совершенно неожиданно его мысли обратились к поместью, которое должно было перейти в его владение шесть лет назад. Тихое, спокойное место, до ближайшего города — полдня пути. Вот где было бы хорошо пристроить Илис, хотя бы на время. И знакомых в Наи много, присмотрят за ней, если что… Будет жить как деревенская аристократка, лениво и размеренно… и с Роджером в качестве охранника.

Грэм представил себе это неторопливое, спокойное существование, и ему нестерпимо захотелось самому пожить так хотя бы пару недель. Выспаться, отдохнуть. А ведь ничего неосуществимого нет, подумал он с воодушевлением. Завещание князя никто не отменял, и ныне Грэму принадлежало не только малое поместье, а вообще все княжеское имущество. Полное наследство ему даром было не нужно, но вот небольшой дом… свой дом… Эта неожиданно пришедшая в голову идея нравилась ему все больше и больше. Загоревшись ею, он решил поговорить со своими спутниками, как только представится возможность.