Фендал откинулся назад в странно украшенном бассейне возле источника и вздохнул с облегчением. Наконец, невзгоды подошли к концу. Убедившись, что Мелика уже пережила самое худшее, он снял свой кафтан и скрытую под ним кожаную броню, чтобы принять освежающую ванну. Несколько засохших куч верблюжьего навоза указывали на то, что теперь бассейн использовался как водопой. Он был сделан из зеленоватого камня, что, безусловно, встречается редко, и украшен великолепными рельефами, изображающими извилистые тела змей и странных ящериц. Местами он был поврежден, и у Фендала создалось впечатление, что новади в своем рвении к вере разбили некоторые его части. Впрочем, что ему до этого?
Узкий канал соединял бассейн с источником, который превратил эту огражденную камнями долину в цветущий сад. Таким образом, наличие пресной воды для ванны было постоянно обеспеченно. Фендал удобно устроился на краю бассейна, запрокинул голову и посмотрел на звезды. Высокие скалы защищали долину от прохладных ветров, дующих через пустыню ночью. Скалы все еще сохраняли сияние полуденного солнца. Но в отличие от Вади-Гхехена, тепло, которое они излучали, больше не было гнетущим и сбивающим с толку, а было чрезвычайно приятным.
Шорох в кустах позади отвлек торвальца от мыслей. Он нагнулся и протянул правую руку за кинжалом, который он поместил в пределах досягаемости на широкий край бассейна.
«Надеюсь, ты не собираешься направить свое оружие на меня», — сказал знакомый голос Нераиды.
Фендал повернулся и тихо помянул богов. До этого момента место было почти идеальным, если не считать досадной нехватки свежей медовухи. Почему эта змея должна появиться именно сейчас и нарушить его спокойствие?
Нераида сменила платок, который последние несколько дней защищал ее от ветра и солнца, на странный серебряный головной убор, с которого свисала полупрозрачная тонкая вуаль рядом с несколькими нитками жемчуга. Вероятно, она украла украшение из багажа Мелики. Это выглядело несколько неуместно в комплекте с запачканной длинной рубашкой и широкими бриджами, которые она носила. Не говоря уже об изношенных ботинках с заплатами на ногах.
«Что у тебя с лицом, Фендал? Возможно, тебе не нравится делить ванную с молодой женщиной?»
Это снова был тот вызывающий тон, который он так ненавидел в рабыне. Даже если она на самом деле этого не сказала, прозвучало это так, будто она хотела намекнуть, что он любит мальчиков.
Без тени робости горничная позволила своей свободной рубашке соскользнуть на пол. Фендал старался не смотреть на нее слишком пристально. Жалко было, что змеиный язык и скорпионье коварство соединились в таком теле. У Нераиды была маленькая, почти мальчишеская грудь, и она была стройной, хотя и не выглядела худой. Горничная села на камень и стала возиться с ботинками.
«Не поможешь мне, Фендал?» — ее голос теперь звучал совсем по-другому. Мелодичный, почти манящий, но немного неоднозначный. С приятной дрожью Фендал подумал о жрице Райи, которую он встретил много лет назад в Фестуме. Ее голос звучал очень похоже.
Тем временем Нераида без его помощи выскользнула из ботинок, сняла штаны и теперь двигалась к бассейну. Только, как ни странно, вуаль еще не сняла. Она осторожно соскользнула на мелководье рядом с Фендалом. От нее исходил странный запах, который трудно описать. Вероятно, она спрятала в своих начесанных волосах один из этих пропитанных духами масляных шариков, которые в последнее время стали все более популярными среди танцоров, наложниц и дам из гарема. Тепло тела медленно растопляло жир, так что он часами источал тяжелый ароматный запах. Фендал слышал самые странные истории об этих ароматах и их эффектах.
«Хотела бы я, чтобы Растуллах дал мне такое тело, как тебе, на нем даже самые тяжелые испытания не оставляют ни малейшего следа».
Торвалец посмотрел на нее. Было уже совсем темно, и он никак не мог понять, на что намекает рабыня. Она не была ранена и не выглядела исключительно измученной. На кой черт ей сдалось его тело? Что должно означать это представление?
«Что на самом деле побудило тебя сопровождать мою госпожу в этом опасном побеге?»
Нераида прислонилась к нему на краю бассейна, так что ее ноги коснулись его.
«Я поклялся ей в верности. Поэтому я останусь рядом с ней, что бы она ни делала».
«Мужчина, который верен женщине, что бы она ни делала… Как необычно. Ваша верность всегда принадлежит только одной женщине?»
«Что ты имеешь в виду?» Он только наполовину понял, что она говорила.
Тяжелый запах духов привел Фендала в странное состояние. Он чувствовал себя расслабленным, почти невесомым. Несмотря на прохладную воду, по его конечностям разлилось уютное тепло.
«Сможешь ли ты одновременно служить своей госпоже и любить другую женщину? — Нераида нежно погладила его грудь. — Или твой меч всегда только на службе у госпожи?»
У Фендала перехватило дыхание. Во рту пересохло. Теперь Нераида прижалась к нему, и успокаивающее чувство, которое грозило увести его от реальности, усилилось.
«Я…» Он больше не знал, что сказать. Странный туман окутал бассейн.
Вуаль рабыни скользнул по его лицу. Он почувствовал ее губы сквозь тонкую ткань. Затем он отказался от последнего сопротивления. Может, она все-таки не ведьма…
Танец розы: Долина семи сломанных столбов, image #1
Омар задремал под пальмой и посмотрел на небо. Мелика спала у него на руках.
Здешняя долина напомнила ему слышанные им описания райского сада Растуллаха. В этом месте с привидениями должно быть какое-то волшебство. Как и все остальные, он считал, что Мелика мертва, когда они достигли маленькой долины три дня назад. Шаризад внезапно упала в Вади Гхехена. Он и Фендал несли ее. Когда они наконец достигли оазиса между горами, дыхание жизни, казалось, покинуло ее. Это было похоже на чудо, когда она снова открыла глаза после того, как он смочил ее лицо водой. С тех пор Омар не покидал ее, за исключением коротких моментов, когда он приносил фрукты или воду для шаризад.
Тем временем Мелика набиралась сил. Она совершала короткие прогулки и даже танцевала для него накануне вечером. Если бы только они могли остаться в этой долине навсегда! Здесь было все, что ему нужно для счастья. Это было идеальное место, и тревожили его только странные сны, которые мучили его каждую ночь. Но в этом было виновато не место. Он видел во сне ужасные битвы и горящие города. А рядом всегда был зловещий воин в вуали, из-за которой нельзя было понять, друг он или враг.
«О чем ты думаешь, Омар?»
Он удивился, что Мелика больше не спит. «Ни о чем важном…»
«Я так не думаю. Ты вдруг стал таким встревоженным».
Омар колебался, рассказать ли ей. Но что это были за сны? Поэтому он описал ей суть своих снов. Мелика внимательно слушала и явно волновалась. Когда он закончил, она недоверчиво покачала головой.
«Странно. У меня тоже есть сон, который постоянно повторяется. Я стою на круглой поляне, и, хотя я продолжаю выкрикивать твое имя, ты меня будто не слышишь. Потом появляются львы. Четыре или пять. Они окружают меня, выхода нет. Но прежде чем они успевают убить меня, я каждый раз просыпаюсь. Что это значит? Это знамение?»
Омар нежно погладил ее по волосам. «Это просто дурной сон. Конечно, есть львы в пустыне и здесь, в горах, которые могут напасть на человека, но я никогда не слышал, чтобы они охотились такой большой стаей. Если это и знамение, оно должно иметь другое значение. Что означает лев?»
«Лев — символ халифа на войне. Это объяснило бы и твои сны. Но почему так много львов?»
«Может быть, братоубийственная война, в которой разные ветви семьи соперничают за халифат?»
Мелика покачала головой. «Я не думаю. Я не думаю, что есть так много разных партий, которые могут претендовать на титул халифа».
«Тем не менее, я за то, чтобы избегать больших городов и оазисов. Если вообще будет война, то там будут сражаться за трон Халифата. Возможно, львы также являются символом охотников и солдат, которых ваш отец, вероятно, пошлет за нами. Это еще одна причина, по которой мы должны во что бы то ни стало обойти большой оазис и город Манеш к западу от гор. Уверен, они там нас будут поджидать. Прошло восемь дней с тех пор, как мы покинули Унау. Хороший наездник может добраться до Манеша за три или четыре дня, если он объедет соленое озеро и повернет на юг после Кефта».
«Давай просто останемся здесь и подождем, пока мой отец не прекратит поиски и объявит нас мертвыми, — соблазнительно улыбнулась ему Мелика. — Или тебе здесь не нравится?»
Омар ничего не хотел делать, но только накануне вечером Нераида предупредила их, чтобы они не оставались надолго в этом месте. Горная долина была прибежищем древнего пророка, который, несомненно, скрылся в скалах, чтобы его не беспокоили в его праведных размышлениях. Но как долго он будет позволять им вытеснять его?
«Омар, ты снова выглядишь таким серьезным. Разве ты не хочешь позволить мне подбодрить тебя? Забудь о своих заботах! Нас здесь никогда не найдут. Позволь мне станцевать для тебя».
Омар улыбнулся ей. «Вы правы. У мужчины, что с вами рядом, горе будет редким гостем».
«Ты уверен, что тебе достаточно, чтобы я была рядом с тобой? — Мелика вскочила и озорно засмеялась. — Докажи мне, что ты хочешь от меня большего. Иначе я найду удобного торговца, который не ожидает от меня ничего большего, кроме того, что я являюсь украшением его гарема».
«Но ты же знаешь, что я имел в виду и…»
«Я ничего не знаю! Как говорят у Бени Новад? Тот, кто хочет владеть огненным жеребцом, также должен уметь ездить на нем. В противном случае он не имеет на него права. Так покажи мне, действительно ли кровь Новади течет по твоим венам».
Омар был на ногах. Он сыграет в ее игру. «Как вы думаете, вы могли бы убежать от меня?»
«Думаю ли? Уверена! Даже на хромом верблюде». С громким смехом Мелика исчезла между густыми кустами, и Омар последовал за ней.
Нераида забеспокоилась. Они пробыли в этой долине шесть дней. Она чувствовала, что если они останутся дольше, они вызовут гнев Растуллаха на свои головы.
Мелика твердила ей, что не верит, что здесь есть некий святой пророк. Но ее госпожа была слишком легкомысленной. Она не хотела признавать, что были вещи, которые не подчинялись ее воле.
Нераида лучше знала. Этим утром она нашла следы на песке возле источника. Сначала она подумала, что они могли быть от Омара или Мелики, но потом заметила кое-что необычное. Каждый раз рядом с отпечатком правой ступни появлялось углубление размером с монету. Тот, кто приходил к источнику в ту ночь, опирался на посох!
В обеденное время Нераида осторожно спросила остальных, не мог ли один из них использовать посох шутки ради. Но все только покачали головами и смотрели на нее с изумлением. Затем ей пришлось быстро придумать историю, чтобы объяснить свой странный вопрос. Омар и Мелика напомнили ей двух влюбленных сказочных героев, они казались такими счастливыми, и Нераида была уверена, что большую часть времени они забывали, что в мире есть другие люди, кроме них.
Фендал тоже изменился. Он избавился от своей угрюмой манеры поведения. Очевидно, он тоже был серьезно влюблен и проявлял чудачества, которых она никак не ожидала от варвара с севера. Каждое утро, просыпаясь, она находила рядом со своей кроватью свежий цветок, и Фендал взбирался на самые высокие пальмы, чтобы собрать для нее особенно сладкие финики, созревшие на палящем солнце. Он никогда не упускал возможности проявить к ней свое внимание. Торвалец никогда не говорил о любви, но он нашел тысячу других способов снова и снова доказывать ей, что он чувствует к ней.
Было приятно его видеть. Нераида улыбнулась. Неделю назад она бы никогда не поверила этому. Когда она соблазнила первой же ночью в этой долине, это сначала стоило ей немалых усилий. На всем пути через соленое озеро Фендал не скрывал, что презирает ее. Если бы она не боялась, что торвалец в своем странном состоянии после пересечения соленого озера может представлять угрозу для ее госпожи, она бы никогда не подошла к нему.
Но чисто целенаправленное действие Нераиды стало чрезвычайно приятным опытом. Рыжий воин был прекрасным любовником. Сильный и в то же время нежный и чуткий, решительный и вместе с тем готовый полностью отдаться ей в нужный момент.
Нераида подумала о странных чувствах, которые она испытывала к нему. Это была не любовь. И все же ей нравилось спать с ним и его баловать. Это тоже будет повод остаться с ним. По крайней мере, на время. В конце концов, он был наемником и мореплавателем, и она не представляла, что однажды он остепенится ради нее. Так почему она должна дарить ему свое сердце?
Нераида упала и позволила своему взгляду скользить по голым каменным стенам долины. Любовь была всего лишь иллюзией. Мечта, которой предавались дураки. У нее было много мужчин, и она знала, что ничто на свете не длится меньше, чем пламенные клятвы любви.
Ей было любопытно посмотреть, когда стихнет огонь между Омаром и Меликой. Эти двое были слишком непохожи, чтобы вместе обрести счастье. Нераида хорошо помнила, что шаризад почти не смотрела на бывшего раба в первые несколько дней их побега. Но поскольку они были в этой долине, Мелика была очарована. Было ли это потому, что плач Омара был первым зрелищем после того, как она очнулась от смертельного сна?
Нераида презрительно фыркнула. Чепуха какая-то! Подобное бывало в сказках, но не в жизни. Возможно, шаризад осознала, что этот побег может стать фатальным для всех. Вероятно, она просто хотела испытать радость физической любви. В конце концов, ее отец всегда строго следил за ее невинностью. Если выяснится, что она больше не девственница, будущий муж может выгнать ее из дома, не возвращая ей приданое. Абу Фейсал был слишком дотошным в этом отношении, чтобы пойти на такой риск, дочь была частью его сделок. Если бы старый олень мог видеть Мелику сейчас! Его бы удар хватил, если бы он узнал, как она развлекается с бывшим рабом. Сам Фейсал никогда не стеснялся приводить себе в спальню каждую хорошенькую рабыню в своем доме. С этой точки зрения Мелика была похожа на своего отца.
Как долго продлится ее роман с Омаром? До следующего Растуллахелла? А может даже до конца сезона дождей? Конечно, ненамного больше, чем им потребовалось, чтобы пересечь золотые скалы. Что он мог ей предложить? Одна только любовь не наполнила бы ее. Если бы Мелика танцевала в царстве неверных, у ее ног скоро были бы богатые и могущественные мужчины. Даже если бы она по-прежнему была ему верна, Омар не выдержал бы этого долго. Он был из народа Бени Новад. Он никогда бы не стал жить на деньги своей жены. И он не смог бы смотреть, как другие мужчины ухаживают за ней. Он сломается из-за своей любви к Мелике. Начнет пить и в какой-то момент бить свою жену, потому что больше не может терпеть ее и ее успех.
Нераида печально покачала головой. «Глупый мальчик», — подумала она. Когда она пыталась соблазнить его, он не обращал на нее внимания. Это было задолго до того, как Абу Фейсал призвал его на охоту на львов. Но Омар всегда был слеп. В своих грезах он фантазировал о Мелике. Женщине, которую он видел только издалека, если вообще видел. Нераида никогда не могла понять, что он нашел в Мелике. Может, это была просто иллюзия? Женщине, с которой никогда не встречался, было легко быть идеальной.
Ей было жаль Омара. Может, судьба когда-нибудь все-таки приведет его к ней? Возможно, и нет. Кто, кроме Растуллаха, знал, что может случиться завтра?
Темные сны мучили Нераиду по ночам. Она боялась, что предательство разрушит ее счастье, и считала, что в этом виновата Мелика. Но это были лишь смутные предчувствия. И всякий раз, когда солеварщица просыпалась, она уже не могла вспомнить ничего осязаемого. Оставалось лишь смутное предчувствие, что она сама, как и Мелика, совершит предательство.
Эти сны очень беспокоили Нераиду. Наконец она поняла, какое отношение это имеет к странному туману, который каждую ночь дрейфовал со скал за источником в долину. Сны, которые были в этой долине, всегда сбывались. По крайней мере, так говорили солевары, пришедшие сюда, чтобы их сны истолковал старый пророк, стороживший источник. Но мужчины ее отца приезжали одни и только по определенным праздникам. Они знали, насколько священным был покой старика. Их присутствие в этой долине, безусловно, очень его раздражало. Завтра они уедут! Нельзя рисковать быть проклятыми пророком. А он точно проклянет их, останься они в этой долине чуть дольше!
Нераида поправила вуаль и встала. Хотя она была уверена, что Фендал любит ее, она не хотела, чтобы он видел ее без вуали. Татуировки, которые ей сделал жестокий отец, могли его оттолкнуть. До этого Нераиду никогда не волновало, что о ней думают люди. Но с момента своей первой ночи с Фендалом она хотела, чтобы торвалец считал ее красивой.
Она тоже хотела, чтобы ее любили! Она не могла вынести зрелища, как счастливы Омар и Мелика, не имея при этом собственного любовника.
