Паромщик с тревогой посмотрел на гостя, который только что поднялся на борт его большой плоской лодки. Это был худощавый воин средних размеров, в позолоченном шлеме, украшенном черным конским хвостом. Тонкая сетка цепи была зацеплена за носовой щиток шлема, который, казалось, также переплетался с щечными клапанами и доходил до груди. Кольчуга закрывала лицо человека вуалью, так что были видны только его темные глаза. Грудь и руки воина также были защищены кольчугой, в которую были врезаны маленькие золотые пластинки с переплетенными буквами. На его пояснице висел расшитый бисером пояс с оружием, с которого свисал тонкий туцакский нож. Туцакским ножом назывался слегка изогнутый меч далекого острова Мараскана и был необычным оружием для новади. Но паромщик не посмел спросить воина о его происхождении. Однако одно ему было ясно: чужестранец не мог быть строгим верующим, иначе он никогда бы не взял с собой оружие, родом с ящериного острова Мараскан.
Ветер, дующий над рекой, играл складками широких штанов воина. Оно было вырезано из тончайшего зеленого полотна и расшито золотыми цветами. Ботинки для верховой езды из светлой кожи газели завершали изысканную экипировку наездника.
«Когда мы отчаливаем, перевозчик?»
Голос незнакомца был хриплым и громким, как будто он привык выкрикивать приказы сквозь грохот сотен лошадиных копыт.
«Я жду других пассажиров, потому что… гм, мой господин запретил мне перевозить только одного гостя».
«Я заплачу тебе золотую монету, если ты отвезешь меня сейчас и расскажешь мне кое-что о человеке, которого я ищу».
Паромщик сглотнул. Золотая монета — это целое состояние!
Что-то тут не чисто. Обычно такие люди, как этот воин, не были такими щедрыми.
«Кого вы ищете, господин?»
«Старик. На нем синий расшитый серебром кафтан и длинная белая борода. Иногда он называет себя Махмудом. Он сказочник. Он ездил на этом пароме? Я знаю, что он направлялся в Наглиах. Он мог переправиться только здесь через Мханади».
Паромщик сглотнул. Он знал старика. Рассказчик даже провел одну ночь в его доме и вместо того, чтобы заплатить за переход куском меди, рассказал ему и его детям сказку. Паромщик был уверен, что ничего хорошего этому Махмуду не свет, если этот воин найдет его.
«Когда этот старик должен был переправляться? Вы уж простите, господин, но у меня так много пассажиров, что я не могу вспомнить их всех».
«Должно быть, он был здесь у реки десять или одиннадцать дней назад».
Паромщик покачал головой. «Нет, за это время я не видел никого, кто подходил бы под ваше описание».
Конь воина беспокойно скакал. Только сейчас паромщик увидел щит, свисавший с величественного седла для шадифа. Это был средний круглый щит всадника из кожи. Выступ в центре щита сверкал на солнце. Он был украшен рубинами размером с горошину. Одного такого камня хватило бы на целое стадо водяных буйволов. Но еще тревожнее выдаваемого богатства, было выкрашенный золотом знак. На нем была печать халифа Мхерведа! Паромщик однажды услышал историю о том, что после великой войны в пустыне халиф Малкилла подарил девяти воинам такие щиты в честь их особого мужества и героических подвигов.
«Вы уверены, что не видели старика? Я спрошу о нем и в соседней деревне, и горе тебе, если выяснится, что ты солгал мне».
«Хм, дай мне подумать еще раз». Паромщик знал, что если этот воин просто убьет его или разрушит его дом, никто ничего не сделает. Никто не поднимет руку на героя кхомской войны. Фактически, люди, закрыли бы глаза на беззаконие, из-за которого на него обрушится праведный гнев этого воина.
«Ну, если хорошенько подумать, я припоминаю. Вы уж простите. Давно это было, и в то время у меня было много других пассажиров. Я просто забыл про старика. Он действительно переправлялся здесь, и я думаю, он выбрал торговый путь в сторону Вен-эс-Моха».
«Удивительно, как тебя озарило!»
Воин повернулся и тронул седельные сумки своей лошади. Он искал там кинжал? Паромщик однажды слышал, что знаменитые воины не пачкали свои мечи кровью недостойных людей. Но вместо того, чтобы вытащить кинжал, воин бросил к его ногам золотую монету.
«Вот твоя плата, перевозчик. Переправь меня сейчас», — голос незнакомца внезапно прозвучал так, будто он не хотел больше слышать ни слова.
Паромщик наклонился и поднял золотую монету. У него были жена и дети, которым он был нужен. Он предал старика не ради золота. Покрутив, драгоценную монету между пальцами, он бросил ее в реку.
«Пусть Растуллах защитит тебя, Махмуд, и простит меня за мою слабость», — тихо пробормотал он.
Танец розы: По следам Махмуда, image #1
Махмуд проснулся, дрожа от холода. Ему приснилось что-то тревожное, но он не мог этого вспомнить. Обезумевший, он огляделся и лишь постепенно узнал двор молитвенного дома.
Он свернулся калачиком в углу и проспал весь вечер. Было уже темно. Шум города доходил до маленького дворика лишь слабо. Рабочее время закончилось. Люди собирались в тавернах и на рынках, чтобы поболтать друг с другом или посмотреть, как всюду выступают танцоры и артисты. Это было лучшее время дня для рассказчика. Теперь не только дети, но и многие взрослые слушали его, и вместо объедков его вознаграждали несколькими медными монетами, если история получила аплодисменты.
Он устало смахнул песок с бороды и расправил складки халата. Темнота скроет изношенность его кафтана, и он знал, что в свете факелов и масляных ламп его аура делала его прообразом сказочника. Махмуд улыбнулся. Это была тихая замкнутая улыбка. Он подумал о том, как бы он рассмеялся, если бы десять лет назад ему было предсказано, как он однажды будет так зарабатывать на жизнь. И все же это было правильно, потому что даже если жизнь часто была тяжелой и полной лишений, она дала ему то, чего он никогда раньше не знал: удовлетворение.
Старик взял свой посох и двинулся в путь. В молитвенном доме мавдли громко начали бичевать лжеучения, распространявшиеся в Селеме о Растуллахе. Беглым взглядом по комнате Махмуд увидел, что немногие пришли послушать фанатика.
Сказочник покинул двор через великолепные синие ворота и ступил на улицу ювелиров. Несмотря на то, что он проспал несколько часов, он все еще чувствовал себя усталым и слабым. Каждый раз, когда он рассказывал историю Омара и Мелики, казалось, будто огонь пожирал его изнутри и лишал его и без того хрупкое тело последних сил. И все же это была его любимая сказка, и он с нетерпением ждал встречи с маленьким Омаром и всеми другими детьми, которые слушали его в полдень.
Когда он снова оказался перед грудой ковров, с которой его так грубо выгнали всего несколько часов назад, он удивился тому, сколько людей пришло его послушать. Торговец, владевший магазином ковров, приготовил для него небольшой кувшин с разбавленным вином и медную кружку. В неглубокой миске разложены кусочки дыни и фруктов. К нему подошел толстый мужчина в слегка неуместном тюрбане и обнял его, как будто они были старыми друзьями.
«Я рад, что ты вернулся, сказочник. Весь день они говорили только о твоей истории. Новая сказка, не правда ли? Никто не знает истории Омара и Мелики».
Махмуд высвободился из объятий торговца, коротко кивнул и сел на груду ковров. Он величественным жестом погладил бороду и огляделся. Среди его слушателей появилось много новых лиц; но детей было почти не видно. Взрослые оттеснили их на задний план, чтобы сесть ближе к рассказчику.
«Неужели мой голос так же мягок, как тайный шорох любовников?»
Ропот вокруг него прекратился. Большинство из них выглядели удивленными и тупо смотрели на него.
Кто-то где-то прошептал. «Что он несет?»
«Я хочу, чтобы вы снова позволили детям выйти вперед. Я начал свой рассказ для них. Они пригласили меня сегодня на обед, и я в долгу перед ними, потому что обещал им рассказать свою сказку. А вовсе не те, кто прогоняет старика, когда тот мешает их делам».
В воздухе витало почти ощутимое напряжение. Махмуд видел, как руки некоторых молодых людей скользнули по кинжалам. Выбирать детей вместо них было откровенным оскорблением.
Но Махмуд не испугался. Он осознавал свою слабость, потому что именно в ней заключалась его сила. Избиение старика считалось позором, но наложить руку на сказочника было проклятием, которое преследовало клан преступников на протяжении многих поколений.
«А не далеко ли вы заходите? — раздался пронзительный голос старушки. — Этот чужак — гость на нашей улице, и если он хочет, чтобы дети сидели рядом с ним, уважайте это, иначе завтра в городе будут говорить, что на базаре коврами нарушили законы гостеприимства».
На мгновение сделалось тихо. Затем появилось движение среди торговцев и их жен, носильщиков воды, красильщиков шелка и старых вдов, собравшихся вокруг него. Немного неуверенно и колеблясь, потому что все смотрели на них, дети вышли вперед и сели на пол прямо перед грудой ковров. Махмуд удовлетворенно ухмыльнулся. Многие могли подумать, что он капризный и дряхлый, но такие маленькие триумфы были для него изюминкой жизни. Маленький Омар был среди детей. Махмуд моргнул и похлопал ладонью по ковру рядом с ним.
«Иди сюда, Омар! В конце концов, вы мой почетный гость, и все тоже должны это знать».
Малыш застенчиво встал, очевидно, предпочитая провалиться в землю, чем внезапно оказаться в центре внимания. Но потом он собрался с духом, залез на низкую груду ковров и сел рядом с Махмудом.
Рассказчик грандиозным жестом развел руками и попросил тишины. Ропот прекратился. Люди забыли все тысячи забот, больших и малых, которые вместе составляли их жизнь.
«Это случилось в то время, когда молодой принц Мустафа стал султаном Унау, что Мелика, дочь торгового принца Абу Фейсала, бежала из дворца своего отца, чтобы не выйти замуж за старого купца, с которому она была обещана до своего рождения.
Она спасла освобожденного раба Омара, который едва не лишился своей жизни, потому что он показал отцу Мелики, как сильно он любит свою дочь.
Поскольку в те дни в доме Абу Фейсала было много знаменитых охотников, Шаризад решила пересечь страшное соленое озеро у ворот Унау, потому что ее горничная Нераида когда-то принадлежала к клану солеваров и была знакома с опасностями озера.
Но хотя изначально Растуллах сочувствовал беглецам, и им удалось спастись от преследователей, ужасное соленое озеро стало их судьбой.
Находясь всего в миле от тенистой долины, обещавшей спасение, Мелика пала, и ее товарищи считали, что жизнь вот-вот покинет ее. Из последних сил и даже на грани смерти Омар и Фендал-неверный, которого отец Мелики назначил телохранителями своей дочери, отнесли умирающую шаризад к месту, где прошлое и будущее сливаются воедино, и Растуллах позволяет каждому встретить свою судьбу.
Они вошли в долину семи сломанных столбов, и когда они положили Мелику на землю рядом с источником у столбов и увлажнили ее лицо водой, она была оторвана от смерти.
Некоторые утверждают, что это чудо сотворила родниковая вода или слезы Омара, упавшие на лицо шаризад, когда он проклял свою судьбу и прогневал Растуллаха.
Однако верующий знает, что сила Единого бога удерживала Мелику на пороге смерти. Но из-за того, что Омар оскорбил его имя, Растуллах вытащил кинжал и разорвал нити судьбы освобожденного раба и танцовщицы, которые до того момента были тесно переплетены.
Итак, Долина семи сломанных столбов стала местом, где Мелика обнаружила свою любовь к Омару, хотя было решено, что они должны расстаться, потому что…»
