-2-

Долгое и нудное путешествие к северной границе Касот несколько скрашивала установившаяся солнечная погода, а так же присутствие в императорской свите Марка. Сразу после посвященных ему торжеств он оставил Эдес и присоединился к отцу, чтобы ехать в Северную. Илис была рада его компании, потому что как-то неожиданно почувствовала себя одинокой (что случалось с ней нечасто): Барден все время обсуждал что-то с Альбертом и старшими офицерами командования, которые так же присоединились к свите в столице; на Илис он почти не обращал внимания. Вообще он выглядел необычайно подавленным и угрюмым, как будто эта поездка тяготила и его тоже. Часто он, отстав от свиты, о чем-то подолгу разговаривал с Марком наедине. Любопытная Илис то и дело оглядывалась на них через плечо. Ей очень хотелось подслушать их, она даже знала заклинание, которое могло бы помочь в этом, но прочесть его не решалась. Оставалось смотреть и догадываться. Отец и сын, судя по выражениям их лиц и экспрессии жестов, о чем-то беспрестанно спорили, и спорили яростно. Котел страстей бурлил. Несколько раз казалось, что еще чуть-чуть — и в ход пойдут кулаки. Семейные беседы заканчивались всегда одинаково: Марк, с лицом красным и диким, принимался беспощадно настегивать коня и уносился сломя голову далеко вперед. Возвращался он только спустя час или два, уже спокойный и рассудительный, как обычно. Чем он занимался в одиночестве, оставалось только догадываться, но, надо полагать, что спускал пар. Илис так и не решилась спросить у него или у Бардена, о чем же между ними шла речь, и жестоко корила себя за трусость. Увы, укоры помогали слабо.

В Северной было неспокойно, и Илис сразу поняла, что накануне произошли какие-то важные события. Походив хвостом за Барденом, она узнала вот что: император опоздал всего на день или два, и принца увели буквально у него из-под носа. Командующий крепостью, старый герр Риттер лично доложился ему, и на Бардена страшно стало смотреть. Видевшая его в различных критических ситуациях Илис поняла, что буря не заставит себя ждать — и она не заставила. Его лицо и шея налились кровью, желтые глаза превратились в щелки, из которых так и полыхало яростью, огромные руки сжались в кулаки… Увидев все эти метаморфозы, Илис сочла за лучшее тихонько улизнуть туда, где императорский гнев ее гарантированно не достанет. А о новостях решила расспросить Марка чуть позже.

Свои немногочисленные пожитки Илис сложила в комнате, которая осталась за ней еще с прошлого визита в крепость, и, пока у нее было время, отправилась на поиски Хельмута. За него она всерьез волновалась и, вероятно, не зря. Форт стоял на ушах, все без исключения офицеры выглядели нервными и бледными, все беспрестанно бегали по коридорам без видимой цели. В мельтешении лиц Илис старалась найти одно-единственное, но безуспешно. Вскоре ей надоело, она схватила за рукав первого попавшегося младшего офицера, и спросила у него в лоб, где прячется Хельмут. Офицер посмотрел на нее мутным взглядом, не совсем осознавая, кто стоит перед ним. Потом мысли и взгляд его немного прояснились.

— Ах, Илис, это вы! А вы разве не знаете? С сегодняшнего утра Хельмут сидит в башне под арестом.

Сердце Илис немедленно ушло в пятки.

— За что?!

Ее собеседник зачем-то огляделся и нервно облизнул губы:

— Говорят, что он состоял в сговоре с медейскими лазутчиками.

Ой-ей, подумала Илис, чувствуя себя не в силах выяснять подробности. Впрочем, и так все было ясно: ее план удался, медейцы под предводительством Ива увели принца, а Хельмут попался, помогая им. И как же он так неосторожно?..

Интересно, — мысли Илис уже перескочили на другое, — его уже допрашивали или нет? И если да, сказал он что-нибудь обо мне? Ей тут же стало стыдно за свой эгоистический подход, она открыла рот, чтобы продолжить расспросы, но спрашивать было уже некого — пока она раздумывала и приходила в себя, офицер убежал.

До вечера Илис тщетно пыталась разыскать Марка, но тот будто сквозь землю провалился. Уныло шаталась она по крепости, путаясь под ногами у суетящихся офицеров и солдат и мучаясь неведением. Никто не обращал на нее внимания. Лишь когда совсем стемнело, ей посчастливилось поймать на лестнице Марка. Он был мрачен и разговаривать не хотел, но настырная Илис вцепилась в него клещом и потащила в свою комнату, где никто не мог помешать им. Там он обессилено повалился на ее кровать и спросил мутным голосом:

— До завтра отложить разговор никак нельзя?

Глаза у него слипались.

— Нет! — отрезала безжалостная Илис, уселась рядом с ним и принялась его теребить.

— Да какое тебе вообще дело до всего этого?

Удивление Марка было вполне искренним. Он не мог понять, почему Илис так волнует исчезновение медейского принца и какое она имеет к этому исчезновению отношение. Илис же была слишком взволнована, чтобы давать какие-либо объяснения.

— Марк, ну пожалуйста!.. Тебе что, трудно рассказать?

— Вообще-то трудно, — Марк, не стесняясь, как обычно, своих манер, зевнул. — И, вообще-то, это не те сведения, которые можно разглашать кому попало… Но теперь уже, наверное, все равно. Только сначала дай мне воды или, лучше, вина — горло промочить.

— Вина у меня нет…

— Давай тогда воду.

Марк жадно выпил воду, после чего немного посвежел и приступил, наконец, к рассказу.

Как Илис уже знала, в Северной в течение нескольких месяцев содержался под стражей Дэмьен Кириан, наследный принц Медеи. Барден предложил медейскому королю выкупить наследника, причем запросил не слишком высокую цену. Он всего-то и хотел, чтобы противник увел войска из долины Северных Ветров и передал всю территорию долины в его владения.

— Да уж, действительно, скромно, — заметила Илис не без иронии. Ей были хорошо известны немалые размеры долины, почти пополам разрезанной Серебряной рекой.

— Ты будешь слушать или нет? — раздраженно спросил Марк.

Илис тут же замолкла.

Содержание ответа Тео ей тоже было известно: медейский король наотрез отказался выполнять требования Бардена, заявив открытым текстом, что жизнь и здоровье наследника трона и короны его ничуть не волнуют. Тогда Барден — не слишком, нужно сказать, удивленный подобным поворотом дел, — решил выжать из принца все возможное, то есть как следует допросить его. Лично. За этим-то он и поехал в Северную. Но накануне его приезда в крепость проникли двое лазутчиков (Илис мысленно приподняла брови — почему только двое? а где же прохлаждались остальные?), которые, добыв себе касотскую форму, разыграли дерзкий спектакль: явились к командующему Северной герру Риттеру и представились посланниками императора, заявив, что желают проверить, в каких условиях содержится важный пленник. Имелось серьезное подозрение, что надоумил их кто-то из офицеров форта, в ином случае они просто не смогли бы добраться до Риттера, не обратив на себя внимания…

— Клингманн? — снова не удержалась Илис. — Хельмут Клингманн?

Марк взглянул на нее с неприкрытым изумлением. Даже всю сонливость с него как рукой сняло.

— А ты откуда знаешь?

— Я вообще знаю больше, чем ты думаешь, — опрометчиво заявила Илис, и Марк тут же сделал стойку наподобие гончей собаки и потребовал не допускающим пререканий тоном:

— Объяснись, Илис!

— Потом!.. — занервничала Илис. — Дорасскажи сначала. Неужто герр Риттер поверил, когда к нему заявились два никому неизвестных «посланца»?

— Поверил… когда они предъявили ему отцовский перстень с сапфиром. Как ты думаешь, — Марк вдруг вперил в нее неожиданно проницательный взгляд, — где они его взяли?

Илис тихо ахнула и подумала восхищенно: молодец Грэм, есть у него все-таки голова на плечах. Опираясь лишь на намеки Илис, он решил рискнуть… и риск оправдал себя!..

— Дальше, Марк, дальше!..

— Дальше — их отвели в камеру к Кириану. Вышли они оттуда очень скоро, но уже втроем… И в одну минуту положили оставшуюся у двери стражу. Принц сменил одежду на нашу форму и вместе с одним из своих приятелей утек, как видно, тем же путем, каким медейцы пролезли в крепость. Второй остался их прикрывать.

— Он с ума сошел? — возмутилась Илис, гадая, кто же мог быть это безумец и какая судьба постигла его. Предчувствия ее наполняли самые что ни на есть дурные.

— Вероятно, да. Не знаю, на что он рассчитывал. Он прекрасно владел мечом, но в одиночку… у него не было шансов. Правда, его довольно долго не удавалось взять, даже загнав в угол, но потом сообразили позвать Фереда, и против магии он ничего не мог сделать.

Фередом звали молодого мага, недавно поселившегося в крепости. О нем Илис знала лишь то, что он владел ментальной магией и что Барден отыскал его совсем недавно, но почему-то не оставил в Эдесе, а отправил в Северную. Но сейчас ее интересовал не магик, а пойманный им медейский «лазутчик».

— Его убили?

— Нет… — помрачнел Марк. — Его удалось взять живьем…

Марк терпеть не мог присутствовать на допросах с пристрастием. Каждый раз, когда допрашиваемый начинал корчиться в муках, у него сжималось сердце и комок подкатывал к горлу. Только боги знали, чего стоило принцу сохранять невозмутимый вид и продолжать смотреть. Он беспрестанно гадал: на самом ли деле так бессердечен отец, что не испытывает ни малейшей жалости к пытуемому, или просто хорошо притворяется? Но это была загадка, разгадать которую ему едва ли было суждено.

На сей раз в роли допрашиваемого оказался молодой мужчина, всего года на четыре старше Марка. Был он северянин, если судить по растрепанной белой косе, которая спускалась до лопаток. Он сидел, привалившись спиной к стене, на бессильно опущенных руках были надеты кандалы, цепи которых крепились в стене у него над головой. Его растерзанная одежда — остатки касотской формы, — находилась в страшном беспорядке, а лицо и тело покрывали множественные кровоподтеки. Одна нога его лежала странно вывернутая, словно была сломана. Марк знал, что его допрашивали еще до приезда императора, но не узнали ничего — северянин молчал.

Когда Барден вместе с сопровождавшей его охраной, Риттером и сыном вошел в комнату, пленный поднял голову, и на лице его выразился ужас. Взгляд его был прикован к императору. Удивленный Марк перевел взгляд на отца и не поверил себе — тот смотрел на северянина с откровенным сожалением!..

— Здравствуй, Грэм Соло, — проговорил он тихо. — Вот мы и встретились. Я предупреждал тебя… ведь так? Ты не послушал.

Северянин с трудом сглотнул, кадык его на напряженной шее судорожно дернулся вверх-вниз. Со своим лицом он уже более или менее совладал, но все еще не мог оторвать взгляд от Бардена.

— Это вы… — выдохнул он хрипло.

— Я, — подтвердил Барден и усмехнулся. Теперь его лицо выражало уже не сожаление, а нечто вроде холодного любопытства. — Я не сказал тебе всего, но назвал настоящее имя, а не прозвище — цени!

Грэм Соло молчал.

— Мне жаль видеть тебя здесь. Но — к делу! Ты помнишь наш разговор о благодарности и долге? Так вот, настало время платить долги.

— Чего вы хотите? — не выдержал Грэм.

— Да всего-то ничего. Кое-какие сведения. Уйдите все! — вдруг приказал Барден так резко и неожиданно, что Марк вздрогнул, а Риттер негодующе вскинул взгляд. — Оставьте нас одних. Марк! Ты останься.

Когда все ушли, Барден подвинул к себе низкий колченогий табурет, притулившийся у задней стены, и сел, так что глаза его оказались почти на одном уровне с глазами пленника.

— Прежде чем приступить к делу, Грэм, — продолжал он тоном таким светским, что у Марка мороз прошел по коже, — хочу представить тебе своего сына, Марка. Марк, — он чуть повернул голову и скосил глаза на сына, который оставался стоять у него за спиной, — познакомься с Грэмом Соло, наинским вором и авантюристом вроде бы голубых кровей. Во многих материковых королевствах он — личность довольно известная, и даже, кажется, оставил след в Самистре и Истрии. Во всяком случае, Авнери сильно интересуются им… Ищут его так же Тир и Калаан, а попал, он, как видишь, к нам. Ирония в том, что мне-то он как раз не нужен… Поэтому, — он снова повернулся к пленнику, — я готов отпустить тебя на все четыре стороны. Но только при одном условии — если ты подробно расскажешь мне, каким образом попал в крепость, кто показывал тебе дорогу и помогал. Конечно, даже после этого ты останешься в огромном, просто-таки неоплатном долгу передо мной, — после того, что ты натворил, — но я как-нибудь переживу это.

Пленник выслушал эту речь вполне равнодушно, а потом попросту наклонил голову так низко, что лицо его исчезло за массой спутанных белых волос. В ответ он не сказал ни слова.

— Тебя что-то не устраивает? — вкрадчиво поинтересовался Барден. — Боишься оказаться предателем? Напрасно. Тебя уже предали, а на удар нужно отвечать ударом, не так ли? Твои друзья-медейцы поступили так же, как сумеречные братья — сначала использовали тебя, а потом бросили. Стоит ли защищать интересы таких людей?

Теперь пленник поднял голову и стал смотреть на маленький клочок неба, видный в проделанное под самым потолком окошко. В глаза Бардену он упорно не глядел. А Марк не переставал удивляться — раньше ему не приходилось видеть, чтобы отец был так мягок с допрашиваемым.

— Кстати о предательстве, — продолжил Барден и вынул из-за пазухи испещренную чернильными пометками карту. — Где ты взял эту вещь? Отвечай же, ибо здесь уже затронуты мои интересы! В отличие от тебя, я не привык прощать предательств. Я хочу знать, кто дал тебе карту — и я узнаю… Подумай, Грэм, хочешь ли ты пережить пытки и ментальный допрос? Мои палачи весьма искусны в своем деле.

Минут пять никто не произносил ни слова. Потом Барден легко поднялся, откинув плащ за спину, и сказал, еще понизив голос:

— Ты, я вижу, разговаривать не хочешь. Жаль. Даю тебе сутки на размышление, после я спрошу тебя еще раз. Надеюсь, тебе хватит времени вспомнить, что слово нужно держать. Если же продолжишь упорствовать — не обессудь, тогда мы будем говорить по-другому.

Сказав это, Барден сделал Марку знак следовать за ним и вышел из камеры.

Уже некоторое время Илис слушала Марка, широко раскрыв глаза и взявшись руками за щеки. Первое, что встревожило ее — страшное и неожиданное положение, в котором оказался Грэм. И второе — Барден, кажется, заранее знал, что так будет. Откуда?!

— Илис, что с тобой? — обеспокоенный ее реакцией, Марк стряхнул остатки сна, взял ее за руки и попытался отвести их в стороны. — Ты знаешь что-то об этом происшествии? Или, может быть, ты знаешь… северянина?

— Да! Знаю! Мы… друзья…

— Что такое? — изумился Марк. — Друзья?! Илис, я ничего не понимаю. Объяснись же — ты обещала!

Уже не думая о последствиях, Илис выложила ему все, что знала о «деле медейского принца» и — заодно — о своем в нем участии. По выражению лица Марка легко было догадаться, что услышанное ему не нравится. Он напряженно выпрямил спину и стиснул руки на коленях, как девушка на выданье, а щеки его попеременно то пыхали жаром, то становились бледнее снега. Когда Илис умолкла, он вскочил, вне себя от гнева. Лицо его и шея налились кровью, совсем как у Бардена в минуты ярости.

— Как ты могла?! — взревел он. Именно взревел — другого слова Илис подобрать не смогла. — Как ты могла предать отца?! Это Рувато подбил тебя, так?

— Никто меня не подбивал, — Илис испугалась не столько за себя, сколько за Рувато, но на всякий случай встала и отошла подальше от разъяренного Марка. Она встала поближе к двери, чтобы можно было скоренько убежать, если придется спасаться. — Я сама впуталась. Успокойся, пожалуйста! — взмолилась она.

Но успокаиваться он не собирался.

— Ты на чьей стороне вообще играешь, Илис?! Отец даровал тебе свое покровительство, а ты начинаешь строить козни за его спиной?!

— Потише, Марк! Потише. Зачем такие громкие слова? Ты еще посетуй на то, что Барден пригрел на груди ядовитую змею, то есть меня… Да, возможно, я поступила не слишком хорошо. Но, во-первых, конкретно против твоего отца я ничего не замышляла! Во-вторых, если люди приходят ко мне за помощью, не могу же я так просто отказать им? В-третьих, если б не я, то им помог бы кто-нибудь другой! И, наконец, я вообще ни во что не играю! Игры — это ваше с Барденом увлечение!

Марк смотрел на нее налитыми кровью глазами и дышал тяжко.

— Тебя послушать, Илис, так диву даешься — неужто у тебя совсем мозгов нет? Как можно быть такой легкомысленной? Ты вообще иногда задумываешься над тем, что делаешь?

— Иногда — задумываюсь, — честно ответила Илис. — Да и что такого страшного произошло? Выкуп за принца Барден не получил, а допрос никакой пользы не принес бы, все равно сведения принца давно устарели.

— У меня просто нет слов! — выдохнул Марк и резко отвернулся. Постоял с минуту молча, демонстрируя Илис свою широкую спину, потом заговорил уже спокойнее, только несколько севшим голосом: — И что теперь делать? Я должен рассказать все отцу…

— Должен — рассказывай, — легко согласилась Илис.

— И ты так легко говоришь об этом! Не боишься?

— Вообще, конечно, страшновато. Но, мне кажется, он и так знает многое, если вообще не все.

— Может быть. Но стал бы он тогда терзать этого Соло, добиваясь от него ответов?

— Из принципа — весьма возможно, и стал бы. Кстати, о Грэме… — Илис осторожно подобралась поближе к Марку и заговорила самым умильным своим голосом: — Марк, миленький, можно попросить тебя кое о чем? Ты говорил, что Грэма уже допрашивали, так нельзя ли послать к нему лекаря?

— Наверное, можно, — медленно, словно в раздумье, ответил Марк. — Хотя это, разумеется, не положено.

— Пожалуйста-пожалуйста-пожалуйста! А сам ты имеешь доступ к нему в камеру?

Не выдержав, Марк обернулся. Золотые глаза его выражали удивление.

— Ты что же, хочешь, чтобы я сам пошел к нему? Зачем?

— Убеди его, чтобы он не выкаблучивался и отвечал на все вопросы. У него же принципов не меньше, чем у твоего батюшки, не знаю даже наверняка, кто из них кого переупрямит. Я Грэма знаю — будет молчать, даже когда его начнут на куски резать. Я и сама бы попросила его, — продолжила Илис, — но кто ж меня к нему пустит?

— Да что ты так волнуешься? У тебя с этим парнем близкие отношения?

— Вроде того, — уклончиво ответила Илис. — Я ему кое-чем обязана. Ну, пожалуйста, Марк, скажи «да»! Тебе же это ничего не стоит!

— Никогда я еще не слышал от тебя столько «пожалуйста» подряд, — серьезно сказал Марк. — Видно, и впрямь он для тебя что-то значит. Хорошо, будь по-твоему. Я пошлю к нему лекаря и сам поговорю.

В порыве благодарности Илис хотела уже броситься к нему на шею, но ей помешали. Дверь в спальню без предупреждения распахнулась, грохнув об стену, и на пороге выросла громадная темная фигура Бардена.

— Илис, — сказал он глухо, — мне нужно с тобой поговорить. Сейчас.