-4-

В октябре Илис приехала в Эдес.

Город показался ей по столичному высокомерным и напыщенным — впрочем, таковы были вообще все виденные ею столичные города. Оказавшись во дворце, она несколько растерялась — слишком давно она не погружалась в эту обстановку, успела уже отвыкнуть. Барден предупредил ее, что будет очень занят ближайшие дни, и «сдаст» ее с рук на руки своему сыну. Принц заменял его в Эдесе в последний месяц, занимался всеми делами и так устал от бумаг, что будет рад развеяться в ее обществе и познакомить ее с достопримечательностями столицы.

— Возможно, он покажется тебе несколько грубоватым, — предупредил Барден. — Но ты должна извинить его: до приезда в Эдес он много времени провел на границе, в сражениях, а это плохо сказывается на характере.

Илис тихо ужаснулась. Неужели Барден ничуть не ценит своего единственного сына, если отправляет двадцатилетнего юношу в самые горячие бои? Впрочем, он ведь и сам водит военные кампании с двадцати лет, и сына, наверное, меряет своей меркой.

— И небольшая просьба к тебе, Илис, — продолжал Барден. — Насчет твоего костюма. Я молчал до сих пор, потому что мужское платье кажется мне наиболее уместным в пути, но здесь, прошу тебя: оденься как приличествует девушке твоего положения.

Илис покраснела, растеряв все слова. У нее было не так уж много предрассудков, но все же впервые мужчина так откровенно и без всякого смущения высказывался насчет ее костюма и, мало того, давал ей указания, как нужно одеваться. И при том не выказывал ни малейшей неловкости.

— Хм… боюсь, что платьев-то у меня в гардеробе и нет… — промычала Илис, немного справившись со смущением. — Так уж сложилось.

— Хорошо, — кивнул Барден невозмутимо. — Я пришлю к тебе портниху.

И он сдержал свое слово: через час к Илис явилась бойкая дамочка с высокой прической. Она разговаривала на всеобщем со страшным акцентом, коверкая слова, но стрекотала так, что у привычной Илис заболели уши. Ее сопровождали две девушками с ворохом разнообразных тканей на руках; все эти ткани дамочка начала прикладывать к лицу и груди Илис, совершенно ее замучив, но это было только начало. Она тыкала Илис булавками, крутила ее влево и вправо, заставляла нагинаться и поднимать руки, и не давала вставить ни словечка. Мнение Илис ее ничуть не интересовало. Однако, дело она свое знала: наутро Илис ждало готовое платье. Только Двенадцать знали, сколько портних она засадила за его шитье.

Илис платье не понравилось. Во-первых, оно было желтого цвета, а Илис считала желтый цветом легкого сумасшествия. Во-вторых, оно было узким и мешало дышать. В-третьих, у него была длинная юбка, которая волочилась на земле и путалась под ногами. Илис уже отвыкла от такой одежды и не имела никакого желания привыкать к ней снова. К тому же, платье застегивалось на миллион крючков и зашнуровывалось где только можно, так что справиться с ним самостоятельно не было никакой возможности. Пришлось прибегнуть к помощи служанки, которую Барден предупредительно прислал в распоряжение Илис.

Зато Барден, поджидавший ее в зимнем саду, кивнул одобрительно, глядя, как она медленно и осторожно бредет к нему, придерживая обеими руками подол ненавистного платья. Определенно, Илис была права, предполагая, что он должен получать удовольствие, наблюдая за мучениями людей.

Рядом с ним стоял высокий юноша, в котором Илис с первого взгляда, без всяких представлений признала его сына — уж очень они были похожи. Юноша был этакой утонченной, смягченной копией императора.

— Познакомься, Илис, вот мой сын, — проговорил Барден, подталкивая его в сторону Илис.

— Марк Данис, к вашим услугам, сударыня, — юноша чуть скованно поклонился Илис и воззрился на нее с явным намерением завладеть ее рукой для поцелуя. Голос у него был глуховатый и приятный, но далеко не такой низкий, как у отца.

Илис, в свою очередь, с любопытством воззрилась на него, даже позабыв представиться и подать руку. Был принц очень молод, лет девятнадцати-двадцати, не более. Роста он был хоть и высокого, но все же ниже отца на полголовы, и сложения был более тонкого. Очевидно, его мать была изящной женщиной. Узкие белые кисти его рук ничуть не походили на медвежьи лапы Бардена. Лицом он был очень схож с отцом, но черты его были тоньше и мягче. Так же как у Бардена, кожа у него была очень белая, но обветренная и загрубевшая от долгого пребывания на открытом воздухе. Взор больших золотых глаз был ясен и открыт, светлые рыжеватые волосы вьющимися прядями спадали на плечи. Илис не поняла, почему Барден назвал его грубоватым. Говоря так, он явно клеветал на сына. Ей принц показался очень складным и даже изящным юношей.

Видя, что Илис только молча пялится на принца, Барден быстро потерял терпение и взялся знакомить их сам.

— Это Илис Маккин, моя ученица, — обратился он к сыну. — Возьми ее на несколько дней под свое покровительство, Марк. Здесь Илис никого не знает и, боюсь, будет скучать.

— С удовольствием… — вновь слегка поклонился Марк, не отрывая глаз от Илис, — госпожа Маккин?..

— Просто Илис.

— Тогда называйте меня просто Марк.

Во время этого обмена любезностями Барден с загадочной улыбкой любовался ими, потом кивнул как бы самому себе и тихо удалился. Оглядевшись, Илис обнаружила, что они с Марком остались наедине среди зарослей мясистых южных растений. Марк смотрел на нее во все глаза и молчал.

— Ну, — сказала Илис, чувствуя себя в желтом платье полной идиоткой, — что у вас тут есть интересного?..

Где-то через полчаса Марк начал оттаивать и разговорился. Он, правда, оставался несколько скованным и на Илис временами поглядывал чуть ли не с робостью — и тогда вызывал у нее приступы умиления, таким совершенным ребенком он казался. В остальном, Илис не отпускало ощущение, что она разговаривает с помолодевшим Барденом: Марк двигался и говорил совершенно как отец, и даже сидел в той же позе, подавшись вперед, немного ссутулив широкие плечи и упершись локтями в колени.

Они пока оставались в зимнем саду и сидели под неким деревом, напомнившим Илис фикусы, которые росли на южных островах Истрии. Здесь их никто не беспокоил, желающих погулять по зимнему саду почему-то не было. Илис изо всех сил пыталась изображать светскую даму — не пропадать же платью зазря, — а вот Марк даже не старался выглядеть светским. Нет, все-таки Барден не обманывал и не наговаривал на него: не во внешности, но в манерах его и впрямь проглядывало что-то до крайности простое, этакое военно-полевое, чего не могла скрыть обычное светское платье. Некоторые его фразы звучали излишне отрывисто, даже резковато, вследствие привычки командовать и иметь дело в основном с солдатами и офицерами. Но Илис это даже нравилось, поскольку нарушало сходство с Барденом.

— Отец сказал, что вы прибыли на материк из Истрии, — сказал Марк тихо, неотрывно глядя на Илис. — Это ведь очень далеко. И вы решились отправиться в такое далекое путешествие в одиночку?

— Я была не одна, — ответила Илис. — Со мной были два… э… друга.

— А вот мне не приходилось бывать в Истрии. Это красивая страна?

— Разные места есть, как и везде, — разговоры о природе и об архитектуре Илис никогда не радовали. — Да, в общем, Касот не сильно отличается от Истрии. Холоднее тут и морем не пахнет, вот и все.

Марк усмехнулся.

— Странно слышать подобное от девушки, так много путешествующей по миру. Отец говорил мне, вы бывали и в Самистре, и в Бергонте, и в Наи…

— Ваш отец слишком уж много болтает!.. Простите. Но только я не люблю, когда обо мне без моего ведома рассказывают людям, которых я… не знаю.

— Если вы хоть сколько-нибудь изучили моего отца, — кивнул Марк, не обидевшись, — то вы должны знать, что он не слишком тактичен и не считается ни с чьим мнением, кроме своего собственного. Так было всегда.

— Я заметила, — ехидно сказала Илис. — И вы пошли в него: так охотно рассказываете о недостатках своего родителя первой встречной.

— Полагаю, — улыбнулся Марк, — вы его знаете даже лучше меня, так что вы уж точно не «первая встречная». Я очень редко его вижу.

— Послушайте, — занервничала Илис, — что это мы про вашего отца заговорили? Мне обещали, что вы мне Эдес покажете.

— Извольте, — Марк тут же с готовностью встал. — Вы желаете погулять пешком или верхом?

— Пешком, — немного поколебавшись, ответила Илис. — Верхом по городу не особенно поездишь.

За время прогулки Илис узнала о своем новом знакомом много интересного. О себе Марк рассказывал без всякого стеснения и кокетства, о чем бы Илис ни спросила. Он вообще был человеком ровным, спокойным и даже слегка флегматичным. Родился он в Эдесе, и почти все детство провел тут же, поэтому город знал отлично. В детстве он в основном был предоставлен самому себе: мать, к которой он был нежно привязан, им почти не занималась; отца же видел редко, но привык благоговеть перед ним. Но воспитание его, конечно, не могли пустить самотеком, и отец сам нашел для него учителей, да и лично с ним занимался, когда находил для этого время. С сыном он особенно не нежничал, держал его жестко, хотя и не тиранил. Он полностью одобрял самостоятельность Марка и поощрял его упражнения с оружием.

— Сам отец не важный фехтовальщик, — сказал Марк, — хотя и провел много времени в сражениях. Вы знаете, его сила в другом…

Лет с пятнадцати отец стал вводить Марка в курс государственных дел и постепенно перекладывал часть забот на него. Из этого Илис сделала вывод, что Барден полностью доверяет сыну. Марк заменял его и в военных кампаниях, и в рабочем кабинете. В сущности, государством управляли они вдвоем.

— А я думала, его правая рука — герр Третт, — забросила пробный камень Илис.

— В юности Альберт был адъютантом отца, — просто ответил Марк. — Но теперь они, скорее, друзья. Сам Альберт зовет себя телохранителем, но я не знаю, кто лучше может позаботиться о безопасности отца, чем он сам… Еще ему очень помогает Илескар, но он заботится в основном о делах гильдии.

— Кстати, об Илескаре! — оживилась Илис. — Мне обещали знакомство с ним. Может, вы могли бы это устроить?

Насколько Илис могла сориентироваться, они как раз находились неподалеку от площади Гесинды, где располагалась гильдия магов.

— Едва ли, — покачал головой Марк. — С магиками у меня не слишком… близкие отношения. Я никак не касаюсь их дел и мало с кем из них знаком.

Вот так-так! подумала удивленная Илис, округлив глаза. А как же господа магики собираются устраиваться после смерти Бардена? Конечно, он еще здоров и крепок, и старость его далеко, но… всякое может случиться, да и годы летят так быстро! А у сына его нет ни дара, ни даже желания налаживать с магиками деловые отношения. Какой-то нехороший перекос образовался в здании империи! А Барден смотрит на него сквозь пальцы. Не рассчитывает же он жить вечно?

— А вас отец магии учит? — спросил вдруг Марк слегка изменившимся голосом.

— Да.

— И давно у вас этот… дар?

— Лет с двенадцати.

— С двенадцати!.. и вас до сих пор никто не учил?

— Ну почему — никто? — Илис почувствовала себя немного уязвленной. — Учили… немного… дома, в Истрии. А потом как-то не до магии стало.

— Странно, — сказал Марк после короткого молчания. — Странно, что отец захотел учить вас. Он никогда не пытался найти ученика.

— А он и меня не искал. Я сама нашлась, — заявила Илис.

— Вот как? Не могли бы вы рассказать мне, где встретились с отцом?

— Почему нет? Только давайте где-нибудь присядем, очень неудобно разговаривать на ходу. И, может быть, перейдем на «ты»?..

Илис думала, что за такую наглость Марк немедленно срежет ее, ведь в жилах его текла королевская кровь, и он привык к почтительному обращению. Но ей страшно надоело это «выканье». Им с Марком было едва по двадцать лет, а они обращались друг к другу, как два старика. Вопреки ее опасениям, он только улыбнулся и жестом предложил сесть на одну из скамей, которые были вырублены прямо в высоком гранитном бордюре, ограждающем набережную. Октябрь в Эдесе был не самым ласковым месяцем, к тому же с реки дул резкий ветер, и Илис поежилась, присаживаясь на холодный гранит скамьи. Кажется, они были единственной парочкой на всей набережной, выбравшей такое неуютное и неромантическое место для беседы. Марк заметил ее движение. Чуть шевельнув плечами, он скинул свой грубый, почти солдатский, но теплый плащ, быстро сложил его в несколько раз и постелил его на скамью. Илис поблагодарила и села. Получилось даже не очень холодно.

— Как говорит твой отец, тебе краткую или полную версию событий? — поинтересовалась она у Марка, первой воспользовавшись своим же предложением перейти на «ты».

— Полную.

— Хм… — Илис тут же пожалела, что спросила. Посвящать принца во все подробности, особенно те, которые касались ее происхождения, ей не хотелось. Чем меньше людей знают, кто она такая, тем труднее будет Крэсту найти ее — так она рассуждала. Но умолчать кое-что в разговоре с Марком, пожалуй, будет не сложно, проницательностью отца он едва ли обладает. И Илис выдала ему достаточно подробный рассказ о знакомстве с Барденом, опустив ту часть, которая касалась письма ее дяди.

— Удивительно, — задумчиво проговорил Марк, опустив глаза. — Ты очень заинтересовала отца. По-видимому, он действительно увидел в тебе нечто потрясшее его.

Сказано это было таким тоном, что Илис немедленно заподозрила: сам Марк считает, что ничем отца заинтересовать не может. И это его в некоторой степени угнетает. Чистой воды детские комплексы! О боги, неужто ей попался еще один несчастный с трудным детством?.. А может, ничего подобного и не было, и Илис просто примерещилось. А вообще, подумала она с тихим возмущением, почему мы все время переводим разговор на Бардена? Нам больше поговорить не о чем?

— Холодно тут, — сказала она, решительно вставая. Марк тут же вскочил вслед за ней. — С большим удовольствием я съела бы что-нибудь горячее. Где тут у вас можно поесть?

По столичным трактирам Марк тоже был великий специалист. Видно, не один час провел в их стенах, с кружкой пива или бокалом вина в руках. На аппетит он тоже не жаловался, и Илис просто радовалась, глядя на него. В последнее время ей не слишком везло на жизнерадостных людей с хорошим аппетитом, все больше попадались личности, отягощенные мрачными мыслями — этакие сосуды мировой скорби, — и вследствие этого напрочь лишенные аппетита. Марк, правда, не был слишком уж жизнерадостным, но он был — или казался — простым и надежным, как скала, без всяких тайных дум и душевных страданий. От тепла и горячей еды на лице его выступил прекрасный здоровый румянец, и он с большим удовольствием ел и пил. Илис так и смотрела бы на него, не отрываясь. Нахмуренные и мрачные лица страшно ей надоели. Марк же охотно улыбался хорошеньким служанкам, и он его улыбок они расцветали. Какая прелесть, умиленно думала Илис.

За едой Марк, почти совсем освоившийся с Илис, поведал, что недавно приобрел нескольких отличных лошадей, и предложил отправиться на них верхом на загородную прогулку. С Эдесом Илис все уже было ясно, и она согласилась. Она не слишком жаловала верховую езду, но ей нравился Марк. К тому же, это был замечательный предлог вновь облачиться в привычное мужское платье.

Наездником Марк тоже оказался отличным. Он ловко управлялся со своей горячей кобылкой, и все подбивал Илис скакать наперегонки. Но Илис, по части умения держаться в седле, было до него далеко. Он-то в седле сидел, как влитой, и откровенно получал удовольствие от скачек по полям. Исчез суровый юный воин, его место занял мальчишка, оглашающий окрестности радостным гиканьем. Глядя на него, Илис окончательно развеселилась и порадовала его несколькими простенькими, но зрелищными магическими фокусами, которым научил ее Барден. Но тут Марк, к ее удивлению, помрачнел и замкнулся, как моллюск в раковине, как будто она его страшно оскорбила. По-видимому, проблема была глубже, чем простое нежелание лезть в дела магической гильдии. Илис начала подозревать, что Марк ревнует отца к магии. Глупо, но что еще тут можно было подумать? Илис пришлось постараться, чтобы вернуть его из молчания, в которое он ушел. Призвав на помощь все свое небогатое красноречие, она принялась расписывать ему живописные гавани Латера, над которыми всегда парили чайки и вились многоцветные флаги торговых кораблей. Описание было не ее стихией, и выдохлась она за время недолгого монолога так, как будто провертела в пространстве несколько порталов подряд от Эдеса до Карата. Но усилия ее оправдались: в глазах Марка появился блеск, он перестал хмуриться и поджимать губы, вновь ожил и засыпал ее вопросами о море и кораблях. Илис мечтательно подумала, что Марк — такой человек, из которого при старании и желании можно вылепить все, что угодно. При всей своей военно-полевой суровости он мягок и податлив — главное знать, где надавить. Ей теперь было ясно, что он находится под сильным влиянием отца, только вот хорошо это или плохо? Ну да не ей было браться за перекройку наследника империи.

А наследник империи снова расшалился, как ребенок. Шанс подурачиться ему выпадал нечасто, слишком рано легли на него взрослые заботы. Появление Илис было для Марка настоящим даром небес: на несколько дней он мог забыть о казне, о тяжбах провинциальных эрлов, о продовольственных поставках для армии, которая уже месяц стояла под стенами медейской Фрагии, — в общем, обо всем, над чем ему приходилось ежедневно ломать голову. О королевском достоинстве он тоже мог позабыть — и сделал это с большим удовольствием. Что до Илис, то она о своем королевском достоинстве и вовсе почти никогда не вспоминала.

Когда скачки им надоели, они оставили лошадей и перешли к игре в прятки в ближайшей роще, и увлеклись настолько, что вспомнили о необходимости возвращения, только когда начало темнеть. Оба были в грязи по уши, и стража, чуть было не закрывшая городские ворота у них под носом, разглядывала их с немым изумлением. Вытянутые физиономии и округлившиеся глаза стражником так их рассмешили, что и Илис, и Марк, покатились со смеху и хохотали всю дорогу до дворца.

Попрощавшись с Марком, Илис попыталась проскользнуть в свои апартаменты тихой мышкой, под заклинанием отвода глаз, но натолкнулась на Бардена. Для него ее заклинание было прозрачно, как стекло, и он остановился, с усмешкой разглядывая Илис.

— Ну? — с вызовом сказала она. — Что? Что вы такое на мне увидели?

— Вы с Марком, кажется, не скучаете, — протянул он насмешливо. — Пришлись друг другу по вкусу, а?

— Ваш сын — замечательный мальчик!

— Разве я спорю?.. а что, он сейчас пребывает в таком же замечательном виде?

— Полагаю, да — если только не успел отмыться.

— Чем же вы занимались? Кувыркались в грязи?

— А вам-то какая разница?

Барден пожал плечами.

— Просто интересно, как и чем можно довести себя до подобного состояния.

— У вас все равно не получится, — хихикнула Илис и, исхитрившись просочиться мимо широченного собеседника, утекла в свою спальню. Больше всего ей хотелось вымыться, а потом лечь спать. Так, как сегодня, она давно уже не веселилась.