-7-

В холле дожидался какой-то незнакомый оборванец. Может быть, впервые в жизни он оказался в доме богатого благородного господина, но не робел нисколько. Озирался себе с любопытством по сторонам. Наверное, прикидывает, как бы чего половчее стащить, со смешком подумал Барден.

По привычке он подкрался к оборванцу вплотную, и только тогда позволил увидеть себя. Этот трюк даже на людей подготовленных, знающих императора много лет, производил неизгладимое впечатление. Вот и оборванец, обнаружив рядом с собой непонятно откуда взявшуюся живую гору, подпрыгнул на месте и уставился на Бардена округлившимися глазами.

— Го… го… господин! — подбородок у него прыгал, и далеко не сразу ему удалось выговорить даже единственное простое слово. — О… о… откель вы взялись-та? И не приметил я вас.

Барден смотрел на него насмешливо, засунув кисти рук в рукава домашнего балахона, и не пытался помочь нежданному гостю.

— Вы и есть — герр Данис, господин? — оборванец, наконец, совладал с ушедшей в пятки душой, бешено колотящимся сердцем и заплетающимся языком. — Меня послал к вам мастер Матиас…

— Вот как? — мастер Матиас возглавлял акирнскую гильдию Фекса и хорошо знал ментального магика, герра Эмиля Даниса. — Чего же хочет мастер Матиас?

— Велел он передать вам, господин, что парнишка, насчет которого вы очень любопытствовали, северянин этот беловолосый, был сегодня днем в храме.

— И что же?

В том, что один из братьев Фекса посетил храм своего божества, Барден не усмотрел ничего удивительного. Странно другое — что Грэм, — а значит, и медейцы, — до сих пор в Акирне…

— Неприятность с ним вышла, вот чего…

Сбиваясь и путаясь, оборванец рассказал, что Грэм угодил в очень сложную ситуацию. Утром, когда медейцы выезжали из города, один из стражников на воротах опознал Грэма и попытался арестовать его. Мальчишка, разумеется, не стал дожидаться, пока его повяжут, развернул коня и рванул обратно в город. В переплетении улиц он быстро затерялся, но уехать из Акирны уже не мог. Недолго думая, он обратился к Сумеречным братьям с просьбой вывести его за ворота какими-нибудь своими, известными только им путями. Мастер Матиас отказал ему, зная, что по пятам за Грэмом ходят неприятности, и что в родной Наи братья-воры отвернулись от него и устроили ему травлю.

С Матиасом все ясно, побоялся обострения отношений с собратьями, подумал Барден. Молчаливая поддержка императора — вещь хорошая, но, как говорится, своя рубашка ближе к телу. Ведь сумеречная братия всегда так крепко держится друг за друга!

Это ж до какого накала нужно было довести отношения с коллегами по цеху, чтобы так восстановить их против себя?

Вознаграждением за новость стала мелкая серебряная монетка. В одно мгновение она исчезла в лохмотьях оборванца, после чего тот подобострастно поклонился и лаской выскользнул за дверь. Барден отошел к окну и задумался.

Сегодня ночью нужно ждать гостей. Вернее, гостя. Парень оказался совсем один в чужом городе; собратья, на помощь которых он привык рассчитывать в любой ситуации, отвернулись от него; на него ведется охота… Есть ли у него в Акирне знакомые, кроме Илис? Может, и есть. Но скорее всего — нет. Парень горд, но в безвыходной ситуации придет за помощью; он уже искал ее, эту помощь. И придет он к Илис, которая, при всем желании, помочь ему не сможет. А значит, она придет к своему наставнику… И произойдет это едва ли позже сегодняшней ночи.

Барден понял еще при первой встрече, что ему нравится Грэм. Ему вообще нравились храбрые и твердые люди. В мальчишке был стержень, и стержень одновременно крепкий и гибкий. Сломать его было нелегко, а если верить Ахенару, старались это сделать все, кому не лень. Уж очень вызывающим образом он себя вел, так и хотелось проверить его на прочность. Бардену тоже хотелось проверить его. Возможно, Северная — лучший способ осуществить это, но как же безумно жаль будет, если мальчишка погибнет в форте!.. В правильных руках из него еще может выйти толк.

— Герр Данис! Учитель!.. Вы спите?..

Илис явилась к нему в спальню ночью, чего не случалось никогда. Поэтому Барден подумал сначала, что стряслась какая-то беда, но спокойная, лишь слегка задумчивая мордашка Илис убедила его в обратном.

Дома Барден предпочитал спать обнаженным. Не желая заставлять девчонку любоваться на его телеса, он попросил ее отойти за ширму и подождать там. Накинул домашний халат прямо на голое тело и зажег магический свет. Лампа в руках Илис выглядела слишком уж одинокой и слабой.

— Ну, в чем дело? — окликнул он ее, усаживаясь в кресло. — Чего тебе не спится?

— Уже можно? — Илис опасливо высунулась из-за ширмы, словно ожидала увидеть нечто кошмарно страшное. Но ничего особенного не увидела, кроме привычно-огромной фигуры императора, закутанной в просторный домашний балахон. Со сна Барден щурил глаза, а волосы его были всклокочены, что придавало ему неожиданно мальчишеский вид. — Простите, герр Данис, но тут такое дело…

— Рассказывай, — велел Барден, уже заранее зная, в чем дело.

Илис плюхнулась в кресло напротив него и стала рассказывать. Ну, так он и знал.

— И где он сейчас, твой приятель? — нетерпеливо спросил он, едва дослушав до конца.

— Спит в гостиной. Он едва на ногах держался, уснул сразу, даже до кровати не дошел.

— Понятно. И чего ты хочешь от меня?

— Помогите Грэму выбраться из города, — сказала Илис, глядя на него широко распахнутыми, какими-то детски-несчастными глазами. — Пожалуйста. Я знаю, вы можете.

— Я-то могу, — после паузы медленно проговорил Барден. — Но нужно ли ему это?

— Что вы имеете в виду?

— Ты знаешь, куда он едет? Отвечай честно, Илис.

Илис заколебалось было, но посмотрела в желтые глаза наставника, принявшие вдруг совершенно волчье выражение, и сказала твердо:

— Да.

— И я знаю. А еще я знаю, что там, куда он едет, мы с ним встретимся, — Барден говорил по-прежнему медленно, тяжко роняя слова, и его низкий голос басовым гудением отдавался в голове у Илис. — И добром это для него не кончится. Ты понимаешь — почему? Тебе не кажется, что, если я выведу его из города, я окажу ему медвежью услугу? Его путешествие следом за медейской компанией может закончиться очень, очень прискорбно для него.

— Вы хотите сказать, что его убьют?

— Весьма возможно и даже — скорее всего. У него на лбу написано, что он плохо кончит. И если это случится в Северной, в его смерти ты станешь винить меня.

Барден проговорил это спокойно, даже небрежно, но Илис стало не по себе. Внезапно ей вспомнилось, как холодно и равнодушно он зимой отдавал приказы казнить того или иного провинившегося солдата, как посылал их в бой, не считаясь с потерями. Что для него Грэм? Просто еще одна помеха в его великих императорских делах, которую он устранит, не задумываясь.

Да и Илис едва ли что-то значит для него.

— А что вам за дело, если я буду винить вас? — от растерянности она не нашла сказать ничего лучшего. — Вы разве огорчитесь?

Барден не торопился с ответом и смотрел на нее очень долго и очень пристально, так что нервозность Илис возросла на порядок. Так он смотрел на людей, когда пытался залезть им в голову, и Илис немедленно захотелось оказаться подальше от него.

— Может быть, тебе будет трудно поверить, — заговорил, наконец, Барден, — но я и впрямь огорчусь. Это, впрочем, не имеет ровно никакого значения, — он наклонил голову и без перехода заговорил о другом. — Что твой друг знает обо мне? Полагаю, обо мне вы с ним разговаривали.

Илис слегка оживилась.

— Грэм знает, что вы, герр Данис — ментальный магик большой силы, имеющий, к тому же, немалое влияние в свете.

— А про влияние-то ты зачем ему наплела? — усмехнулся Барден.

— Надо же было как-то объяснить ему, почему не стоит таскать ваш перстень на пальце!..

— Понятно. Ладно, я побеседую с ним утром. Послушаю, что он скажет.

— Может быть, вы внушите ему, чтобы он отказался от мысли снова разыскать медейцев? — с надеждой в голосе сказала Илис, и Барден взглянул на нее с удивлением.

— Почему ты думаешь, что я стану ему что-то внушать?

— Но, герр Данис… а если я попрошу вас?

— Не утруждай себя. Твой приятель непроницаем для ментальной магии.

— О! — глаза Илис расширились. — Вы уже пробовали?

— Я пробовал прощупать его при первой встрече.

— Вот как… ну… тогда… может, вы без магии попытаетесь отговорить его?

Барден засмеялся, но отнюдь не добро.

— Илис, сколько раз повторять тебе, что я не занимаюсь благотворительностью? Особенно безо всякой для себя выгоды. К тому же, полагаю, у парня есть и своя голова на плечах.

— Но, герр Данис… — снова жалобно протянула Илис, хлопая глазами.

— Ладно, ладно, не ной. Сказал же — послушаю, что он скажет, а там решу. Иди спать.

К завтраку Илис и ее приятель явились вместе. Илис была вся чистенькая, ясная, изящная и буквально светящаяся в своем светлом элегантном платье. Словно для контраста, наинец был угрюм, помят и пропылен насквозь, как старинный ковер. Мальчишка смотрел на Бардена волком, и было видно, что принимать от кого-либо помощь для него — нож острый. Он все хотел сделать сам. Желание похвальное, лет двадцать назад Барден и сам был таким, но с возрастом поумнел (во всяком случае, он надеялся на это). Нельзя все сделать самому. Невозможно. Надо как-то принимать в расчет и людей вокруг.

Встретившись взглядом с синими глазами Грэма, Барден невольно засмеялся. При звуках смеха мальчишка чуть вздрогнул и неосознанно высокомерным движением задрал подбородок. Впрочем, он почти сразу спохватился и поклонился хозяину дома самым светским и церемонным образом. Вероятно, слухи о его благородном происхождении имели под собой серьезные основания. В ответ ему Барден кивнул довольно небрежно и, скрестив руки на груди, принялся бесцеремонно его разглядывать.

— Вот видишь, — сказал он негромко. — Мы все-таки встретились снова. Хотя, признаться, в своем доме увидеть тебя я не ожидал. Что ж, Грэм Соло, раз так получилось, будь моим гостем. Приглашаю тебя разделить с нами скромную трапезу.

Сдержанным кивком наинец дал понять, что принимает приглашение. На этот раз он не пытался прикидываться невеждой. Вилкой и ножом он пользовался с изяществом настоящего аристократа, но ел по-прежнему очень мало, больше смотрел по сторонам и на хозяина дома. Барден тоже с любопытством его разглядывал. Своим лицом Грэм владел прекрасно, но все же внимательный наблюдатель — а Барден причислял себя именно к таковым, — без труда прочитал бы нешуточную тревогу и тоску в непроницаемых синих глазах. На душе у наинца было тяжело, и кусок в горло ему не лез. Кажется, он и за вилку-то взялся из вежливости.

Насмотревшись вдоволь и сделав выводы, Барден решил прекратить мучения гостя. Первым отложил приборы и заговорил, не отрывая от него взгляд:

— Итак, мой юный гость, кажется, у тебя нешуточные неприятности.

Грэм метнул короткий, но свирепый и весьма говорящий взгляд в Илис, которая, единственная из присутствующих, поглощала завтрак с видимым удовольствием и не замечала ничего вокруг.

— Илис ни в чем не виновата, — заметил Барден как бы между прочим. — У меня имеются свои источники информации.

— Какие именно? — поинтересовался Грэм холодно-официальным тоном. — Могу я узнать?

— Нет, не можешь, — улыбнулся Барден. — Забавный ты парнишка, однако. Другой сидел бы тихонько да ждал, что посоветуют ему умные люди — глядишь, и помогли бы вылезти тебе из того дерьма, в котором ты увяз. А ты ерепенишься, вопросы задаешь, любопытством мучаешься. Кто другой с тобой и разговаривать не стал бы, а я… Ты, видишь ли, заинтересовал меня еще давно, в трактире, когда ты ободрал нас с Альбертом. Даже, пожалуй, еще раньше — когда ты с таким знанием дела рассуждал о политике… Что до твоих нынешних неприятностей: я знаю, что ты просил помощи у Сумеречной гильдии, но тебе отказали, причем в довольно резких выражениях. Так?

Без сомнений, Грэм был поражен до глубины души, так что смог только кивнуть.

— Что мне не совсем понятно, — продолжал Барден, — это почему собратья обошлись с тобой так сурово. Кажется, ты оказал гильдии несколько немаловажных услуг. А теперь они выкидывают тебя, как тряпку. За что бы такая немилость, а?

— Это вас не касается, — резко ответил Грэм, надменно дернув подбородком.

Казалось, он вот-вот вскочит из-за стола и бросится прочь. Но пока он сдерживался, и даже заставлял себя смотреть в глаза Бардену, не подозревая, как много можно прочесть в его собственном взгляде, даже не прибегая к ментальной магии.

— Ох какой ты гордый! И что ты будешь делать со своей гордостью, когда тебя обложили со всех сторон?

— Уж найду чем заняться.

Подобный диалог мог продолжаться до бесконечности. Мальчишка ощетинился ядовитыми иглами, которые кололи каждого, кто пытался дотронуться до него. Барден окончательно понял: скорее он язык себе откусит, чем первым скажет: «Помогите мне, герр Данис». Можно было бы попробовать хорошенько пообломать его, чтобы привести в надлежащее состояние смирения, но на это требовалось время, которым Барден не располагал. Поэтому он перестал улыбаться, откинулся назад, положив сцепленные в замок руки на стол, и заговорил:

— Говоря короче: у меня очень мало времени. Завтра на рассвете я уезжаю из Акирны. В моем распоряжении всего одна ночь, и я намеревался провести ее в свое удовольствие. Но я переменил решение. Тебе нужно выбраться из города — я помогу тебе. Я знаю, как это сделать.

— Почему? — вырвалось у Грэма против воли. — Почему вы готовы помогать мне? Я же ни о чем не просил вас!

— Почему? Да мне просто любопытно посмотреть на человека, на которого ведут охоту три короля и один император.

— Император?! — вскричали Грэм и Илис одновременно, причем Илис даже выронила булочку, которую старательно намазывала маслом.

— Да-да, — снова улыбнулся Барден, оскалив зубы. — Барден тоже заинтересовался тобой, мой юный друг.

— Герр Данис… — с укоризной прошептала Илис, широко раскрыв глаза. — Вы же обещали…

— Я помню, что обещал. Не беспокойся. Твой друг ведь не успел еще надебоширить в Касот, так что волноваться не о чем. Так?

Грэм переводил взгляд с него на Илис и обратно, явно ничего не понимая. Ему страшно не нравился этот разговор, и он пытался разобраться, что таится за всеми этими намеками. Но разобраться не получалось.

— Ладно, — продолжал Барден, звучно хлопнув по столу ладонью. — С удовольствием поболтал бы с тобой еще, но — дела… Вечером, как стемнеет, жду тебя здесь. А пока советую хорошенько отдохнуть, у тебя усталый вид.

Вслед за ним из-за стола поднялись и Илис с Грэмом. Наинец застыл, как каменная глыба, и спохватился только, когда уже Барден был в дверях.

— Герр Данис! — проговорил с явственным усилием, как будто слова отказывались выходить из его горла. — Герр Данис, как я смогу отблагодарить вас?

Барден засмеялся. Все-таки, он не ошибся — мальчишка горд, болезненно горд. Как далеко может завести его эта бессмысленная гордость, причина большинства его неприятностей? Вот и сейчас она давала о себе знать: Грэм услышал смех и напряженно выпрямился, словно его ударили по лицу, бросив вызов на поединок.

— Отблагодарить? — переспросил Барден, все еще усмехаясь. — Да никак не можешь. У тебя нет ничего, что могло бы быть мне полезным. Но когда-нибудь в будущем… ибо я знаю, что это не последняя наша встреча… в будущем я вспомню этот наш разговор, и потребую платы за свою услугу.

— Я не понимаю вас, герр Данис, — тихо проговорил Грэм.

— Поймешь позже. А пока дам тебе один совет: предоставь своих спутников их собственной судьбе, а сам иди своей дорогой. Если поедешь с ними, тебе будет очень плохо, Грэм Соло.

— Откуда вам это известно? Вы провидец?

— Нет. Я просто пожилой, умудренный опытом человек.

С минуту они молча смотрели друг на друга. Ростом Грэм уступал Бардену всего-то на пару дюймов, но все равно выглядел рядом с плотным и грузным императором этаким тощим подростком. Что до Илис, то она рядом с ними и вовсе терялась: чтобы посмотреть одному из них в лицо, ей приходилось задирать голову. Поэтому она на них и не смотрела, а рассматривала вставленный в окно цветной витраж.

Потом Барден молча развернулся и вышел из комнаты, оставив Илис наедине с Грэмом.

После ухода императора Грэм подошел к большому витражному окну и застыл у него в неподвижности, вцепившись пальцами в закрывающую его решетку и прижавшись к ней лбом, словно у него болела голова. Илис же в молчании вернулась за стол, чтобы допить чай, и украдкой поглядывала на Грэма. Насколько она могла судить, сейчас он предавался своему любимому занятию — терзался сомнениями. Делал он это по любому поводу. И без повода тоже. Вмешиваться в этот процесс не имело никакого смысла, и поэтому Илис все свое внимание перенесла на чай. В столовой стало очень тихо, только позвякивала о блюдце фарфоровая чайная чашечка.

— Он читает мысли? — вдруг сдавленно спросил Грэм и отвернулся от решетки. Брови его сошлись на переносице, а глаза потемнели, как грозовая туча.

— Кто? — Илис торопливо проглотила чай. — А, герр Данис? Да, читает, но…

По лицу Грэма прошла судорога, и она поспешила добавить, возвысив голос:

— Я сказала «но»!.. Если тебя это утешит: у тебя имеется защита от ментального воздействия. Твои мысли для него недоступны.

— То есть? — недоверчиво спросил Грэм.

— Разве я не ясно выразилась? Ментальная магия на тебя не действует. Такое редко, но встречается.

— Тебе об этом… он сам сказал?

— Ну да.

— Значит, он пробовал таки читать мои мысли?

Как это всегда происходило во время общения с Грэмом, Илис быстро начала терять терпение. Несмотря на то, что он был далеко не глуп, иногда он решительно не мог понять самые очевидные вещи. Вот как сейчас.

— Да, да, пробовал, — нетерпеливо подтвердила Илис. — Но у него ничего не вышло, говорю тебе! А раз у него не вышло, то и ни у кого другого не выйдет… если только не найдется кто-нибудь сильнее, чем он. Но вряд ли такое случится, так что можешь быть спокоен. Герр Данис очень сильный ментальный магик.

На это Грэм хотел что-то ответить, даже губы его чуть шевельнулись, но так ничего и не произнес. Одно давнее происшествие вспомнилось ему, которое противоречило утверждению Илис, и о котором она ничего не знала.

Допив, наконец, чай, Илис встала и подошла к Грэму, взглянула на него снизу вверх.

— Что ж, — сказала она подчеркнуто бодрым тоном. — Сегодня ты будешь отдыхать. Дом в полном твоем распоряжении, — за исключением личных комнат герра Даниса, конечно. На улицу тебе лучше не выходить, сам понимаешь.

— Есть в доме библиотека? — обреченным тоном спросил Грэм.

Его вопрос вызвал у Илис улыбку. Всегда, когда Грэм, не сознавая того, хотел произвести на кого-нибудь впечатление, он спрашивал про библиотеку. Люди, знавшие его мало, обычно очень удивлялись, потому что с виду Грэм никак не производил впечатления человека, умеющего читать. Но Илис была неразлучна с ним почти целый год, засыпала и просыпалась с ним вместе, и знала, чего от него ожидать. Поэтому, улыбнувшись, она спокойно выразила готовность проводить его в библиотеку.