-9-

Возвращение в Эдес оказалось еще более приятным, чем ожидала Илис. Уже на второй день пребывания во дворце она получила целую стопку посланий от своих столичных знакомых. Оказывается, все те молодые люди, с которыми познакомил ее Марк, помнили ее и, едва прознав о ее возвращении, тут же поспешили выразить свою радость в связи с этим событием. И наперебой приглашали на обеды, ужины и танцы. Илис читала послания, умилялась и удивлялась тому, какой глубокий, оказывается, след успела оставить в памяти столичной молодежи.

Имелось среди горы писем и послание от князя Рувато Слоока, написанное чрезвыяайно просто, сдержанно, и вместе с тем как-то безлично. Содержало оно одни лишь общие фразы, и Илис почувствовала невольное разочарование. Сама не зная почему, она ожидала от Слоока чего-то большего. Кроме того, ей нужно было встретиться с ним, чтобы передать письмо от Хельмута, и она не знала, как это устроить: он никуда ее не приглашал и даже не упоминал о желании увидеться с ней. И Илис пошла на маленькую хитрость. Из стопки приглашений она выбрала одно, которое могла принять, не нарушая приличий — Илария Энгас просила ее посетить один из вечеров с музыкой и танцами, которые время от времени устраивались в ее доме. К девушке Илис могла пойти и без сопровождения, а это было немаловажно, потому что Марк в столице отсутствовал, и неизвестно было, когда он появится. Поэтому Илис написала сначала записку к Иларии, извещая, что с удовольствием принимает ее приглашение, а потом села за письмо к Рувато. Она старательно копировала принятый им официальный стиль, и лишь в конце сначала между делом сообщила, что у нее для него имеется некое послание, а после намекнула, что, вероятно, вскоре возобновит визиты к знакомым, и одним из первых станет дом дюка Энгаса, по очаровательной дочери которого она особенно соскучилась.

Илис отправила слуг с письмами и стала ждать, удастся ли ее маленькая хитрость.

Но раньше, чем ей удалось увидеться с Слооком, ей пришлось встретиться с человеком, которого она никак не рассчитывала и даже не желала видеть. Совершенно неожиданно Барден сообщил, что разрешения увидеться с ней просил наследный принц Истрии Крэст Авнери — ее двоюродный брат, который так долго и безуспешно возглавлял охоту за ней сначала на истрийском архипелаге, а потом и на материке.

— Крэст? — не поверила ушам Илис. — Просил вас о встрече со мной? Но откуда он знает… — она осеклась и уставилась на Бардена во все глаза. — Вы рассказали ему?

— Написал, — спокойно ответил Барден. — И давно. И настоятельно просил его оставить тебя в покое. Я постарался внушить ему мысль, что ты для них не опасна… и что я отвечаю за тебя.

— Ах вот как… и что, получилось внушить?

Барден помолчал.

— Не уверен. Но я добился от него обещания, что, пока один из вас — ты или он, — является моим гостем, он не попытается причинить тебе зло.

— Очень интересно, — поджала губы Илис. — Если я все еще являюсь для него таким пугалом, о чем он хочет говорить со мной?

— Вот этого я не знаю. Так что передать ему?

— Передайте, что я согласна, — поколебавшись, сказала Илис. Как это часто бывало, любопытство в ней одержало верх над осторожностью. — А где он сейчас?

— В Эдесе, — сказал Барден и засмеялся, увидев, как вытянулось лицо Илис.

Увидевшие Илис и Крэста вместе ни на минуту не усомнились бы, что перед ними — близкие родственники. У Крэста были такие же гладкие черные волосы и большие черные глаза, как у Илис, но тонкому лицу его недоставало живости, а в глазах не было задорного блеска. Он выглядел очень высокомерным, и внешнее впечатление полностью соответствовало истине. Насколько помнила Илис, он всегда драл нос, даже в детстве и юности. Крэст был старше Илис на семь лет, и до того дня, когда ей пришлось покинуть дом, она успела хорошо узнать его.

Крэст, закинув ногу на ногу, сидел напротив нее, в кресле, где она привыкла видеть Бардена. Ноги у него были длинные, и сам он был длинный и тонкий. Его сухощавое сложение подчеркивал однообразный черный цвет одеяния, оживленный лишь блеском драгоценного медальона на груди. Илис стоило больших усилий сохранять спокойствие в его присутствии — столько воспоминаний пробудил в ней вид кузена.

— Здравствуй, Илис, — Крэст заговорил первым, и заговорил на истрийском. — Ты, надеюсь, не забыла еще наш язык?

— Разумеется, нет, — ответила Илис так же по-истрийски. — На память я не жалуюсь. Зачем ты хотел видеть меня?

— А что, его величество император стал теперь твоей дуэньей? — проигнорировав вопрос, Крэст высокомерно задрал брови и чуть кивнул в сторону Бардена.

На присутствии императора при разговоре с кузеном настояла Илис, и он сидел теперь у противоположной стены кабинета, углубившись в какую-то книгу. Несмотря на данное Крэстом «честное слово», Илис не слишком-то доверяла ему и не хотела оставаться с ним наедине. Барден охотно согласился выполнить ее просьбу, за что Илис ему была только благодарна.

К разговору он то ли не прислушивался, то ли делал вид. Илис даже не знала, понимает ли он по-истрийски. Вполне возможно, что понимал прекрасно.

— Я, кажется, задала тебе вопрос, — ядовито проговорила Илис. Великосветские маневры Крэста всегда действовали ей на нервы.

— Мне, — с расстановкой ответил Крэст, задрав брови еще выше, — было любопытно поглядеть на знаменитую ученицу главного касотского колдуна. И, должен сказать, зрелище это меня не слишком впечатлило.

— И только-то? — фыркнула Илис. — Ну, посмотрел, и что дальше?

— А ты совсем не изменилась!.. Такая же дерзкая невоспитанная девчонка.

— Ты тоже не изменился — такой же надутый высокомерный индюк. Что еще ты мне скажешь? Если ничего, то я, пожалуй, пойду, — она демонстративно приподнялась с кресла.

— Погоди, — остановил ее Крэст, не дрогнув лицом и сохраняя свою знаменитую высокомерную мину. — Я хотел предупредить тебя, чтобы ты не чувствовала себя совсем уж в безопасности. Теперь я знаю, где ты, и, можешь быть уверена, глаз с тебя не спущу. Так что будь осторожна! Мой отец все еще желает видеть тебя в Истрии — в цепях, разумеется, как опасную бунтовщицу. Барден любезно сообщил мне, что ты под его защитой, и выдавать он тебя не намерен, но ты не сможешь вечно прятаться под его крылышком.

Илис покосилась на Бардена. Даже когда Крэст упомянул его имя, он и бровью не повел. А впрочем, что это я? спохватилась Илис. Если его заинтересует разговор, он просто заглянет напрямую в голову к Крэсту. Или ко мне… хотя это уже не так приятно.

— Благодарю за предупреждение, — с изысканной вежливостью сказала Илис. — Но ты уверен, что хватит терпения ждать, пока я прыгну тебе в руки?

— Неужели ты собираешься всю жизнь прятаться за спиной у Бардена? Это так непохоже на тебя, сестренка.

Крэст явно поддразнивал ее этим обращением «сестренка», но Илис оставалась невозмутимой.

— Сколько я буду прятаться — это мое дело, — ответила она, подпустив в голос еще яду. — Теперь — все?..

— Нет, не все. Помнишь тех двух оборванцев, с которыми ты из Истрии удрала? Где они?

Илис искренне удивилась.

— Чудной ты! Даже если б я знала, разве я сказала бы?

— Лучше бы, право, сказала. Потому что я все равно их найду.

— А они-то тебе зачем? — искренне удивилась Илис. — Что они тебе сделали?

Крэст поиграл желваками на бледных скулах и ответил:

— Они обманули меня. Оба. А я обмана не прощаю.

— О, Двенадцать! До чего ж вы все обидчивые! Тебе станет легче, если ты их поймаешь?

— Надеюсь, да, — Крэст холодно улыбнулся. — Мои палачи скучают без работы, так что эти два негодяя придутся кстати. Эшафот по ним плачет. Я уже выяснил, что этот наглый ублюдочный князек Соло прошлым летом увез тебя в Наи. Но мне не удалось выяснить, как ты оказалась в Касот и где он сейчас? Может быть, расскажешь мне? А? — он почти лопался от холодной ярости, и Илис поняла, что оскорблен он, в самом деле, очень сильно. — А дружок его? Этот, со шрамом на паскудной морде? Он куда подевался?

— Крэст, неужели ты всерьез ждешь от меня ответа?!

— Ты мне страшно надоела, Лисси, — с плохо сдерживаемой яростью проговорил Крэст, сбросив, наконец, маску холодного высокомерия. Изысканное бледное лицо его исказилось. — Надоела! Ты, твои дружки и твои делишки. Из-за тебя я больше года, как идиот, мотаюсь по материку и рою носом землю, как какая-нибудь драная ищейка! Из-за тебя я не могу вернуться домой. Из-за тебя становлюсь на Латере посмешищем. Ненавижу тебя, Илис! Поэтому, будь уверена: я дождусь, когда ты хотя бы на минуту потеряешь осмотрительность. И я этой минутой воспользуюсь! Я бы и сейчас с удовольствием размазал тебя по стенке, если бы не твой… твой наставник. А твоих дружков я из-под земли достану и накромсаю их кусочками!

Илис смотрела на него с удивлением. А она-то думала, что Крэст отличается хорошей выдержкой! Повышенные интонации истрийского принца привлекли и внимание Бардена. Он поднял голову от книги и внимательно разглядывал гостя, но пока никаких попыток вмешаться не делал.

— Говоришь, я надоела тебе? — тихо сказала Илис. — А ты мне — не надоел? Ты же мне жить не даешь нормально! Ему, видите ли, целый год не удается вернуться на Латер! А я не была там семь лет! И родителей не видела семь лет! Между прочим, из-за твоего папаши! Так что молчи лучше!.. Что до моих «дружков», на твоем месте я бы трижды подумала, прежде чем разыскивать их. Потому что — как бы они тебя ломтями не напластали.

— До сих пор у них это не очень-то получалось, — зло сощурившись, отпарировал Крэст.

— До сих пор они не очень пытались. Крэст, я не вижу смысла продолжать этот пустой разговор. Мне уже лично все ясно. При случае я передам от тебя привет Грэму и Роджеру. А теперь прошу тебя удалиться, если только у тебя нет никаких дел к его величеству.

— Никаких, — ответил Крэст, переходя на всеобщий язык. — С его величеством императором мы уже все обговорили.

Он встал. Встал и Барден, отложив в сторону книгу. Илис, у которой не было никакого желания провожать кузена ласковыми словами, осталась сидеть.

— Ну спасибо вам! — накинулась Илис на Бардена, когда они остались вдвоем. — Устроили свиданьице!

— Я думал, — медово улыбаясь, проговорил Барден, — что ты все-таки будешь рада видеть родственника.

— Знаете, где я видала таких родственников? У Борона в палатах! Он гоняет меня, как лису, а его люди так вообще меня чуть было не угробили!

— Насколько я знаю, это именно ты их чуть не угробила. Ведь мы говорим о происшествии в Обооре, не так ли?

— Да ну вас! — Илис в сердцах швырнула в него подвернувшуюся под руку подушку с кресла. Засмеявшись, Барден ловко поймал ее и положил рядом с собой. — Признайтесь уж честно, что сами хотели поразвлечься. Вы ведь понимаете по-истрийски, не так ли?

— У меня много талантов, но знание истрийского языка в их число не входит, — ухмыльнулся Барден. — У твоего брата, однако, не слишком прочная защита!.. А он настолько кипел негодованием, что совершенно не контролировал мысли. Сумбур в них царил полный, но все же разобрать кое-что было можно…

— Я так и знала! Так и знала! Вы опять подслушивали мысли! А я — у меня вы тоже в голове копались?

Барден покачал головой.

— Однажды я дал тебе слово, что не стану применять к тебе ментальную магию. Помнишь? В самом начале знакомства. У меня есть дурная привычка — держать свое слово до конца.

— Все-таки, у вас всех нездоровая зацикленность на честном слове, — сказала Илис, с размаха падая в кресло. — Но иногда это приходится очень кстати.

Маленькая хитрость с князем Слооком себя оправдала. Правда, только ступив в дом Энгасов и окинув взглядом собравшихся гостей, Илис на краткий миг испытала разочарование: Слоока среди них не было. Первым ее порывом было немедленно уйти, но она сдержала себя. Такой поступок был бы настоящей глупостью. В конце концов, она пришла отнюдь не из-за одного Слоока, да и какое ей до него дело? Илис осталась и включилась в веселый разговор Иларии с другими девушками.

И ее терпение — или, вернее, ее выдержка, — было вознаграждено. Слоок появился с большим опозданием, уже когда Илис и думать про него забыла. Едва успев поздороваться со знакомыми, он направился к ней.

— Сударыня! — сказал он, целуя Илис руку и при этом глядя ей в глаза. Волосы его за зиму несколько отросли и красиво вились надо лбом, но на бледных щеках по-прежнему не было румянца. — Вы снова среди нас! Могу ли я верить своим глазам?

— Можете, — ответила Илис и бесцеремонно отняла руку. По ее мнению, Слоок удерживал ее пальцы дольше, чем того требовал поцелуй. — Я не наведенная галлюцинация и не иллюзия, не опасайтесь. У меня для вас есть кое-что, — из-за широкого пояса она извлекла сложенное узкой полоской письмо Хельмута Клингманна и протянула его собеседнику. — Вот, возьмите. Это от вашего кузена.

— От Хельмута? — удивился Слоок, принимая у нее письмо, но не спеша его разворачивать. — Где же вы его нашли?

— В Северной, — небрежно сказала Илис и в течение нескольких секунд наслаждалась видом вытянутой физиономии князя. — Но вы прочитайте, герр Слоок, ваш кузен наверняка все обстоятельно изложил в послании.

— Если позволите, с этим я повременю, — медленнее, чем обычно, сказал Слоок, пряча письмо в манжету. — Сейчас мне было бы гораздо приятнее побеседовать с вами, пока ваш сердитый кавалер оставил вас покое. Наше знакомство так неожиданно и скоро прервалось…

— Не по моей вине…

— Разумеется, нет. Я был нездоров тогда… это со мной случается, — добавил он.

— Как и со всеми нами.

— Надеюсь, нет. Так вы не откажете мне в беседе?

— Если только вы не станете говорить о политике.

Слоок засмеялся и сказал:

— О политике — ни слова. Обещаю.

Эта беседа оказалась первой в целой череде их бесед. Незаметно и очень постепенно, Илис начинала симпатизировать Слооку. А поймав себя однажды на этой симпатии, очень удивилась. Слоок был не из тех людей, которые ей нравились. От него за лигу разило светскостью высшего разряда, а от отточенности его манер у Илис сводило зубы. Одевался он с известной долей небрежности, которая придавала его туалету еще больше шика. Хельмут не зря назвал кузена «столичным кавалером» — он таким и был, светским львом до мозга костей, похлеще Крэста, только без его высокомерия. Манера же его говорить, сильно растягивая слова, вызывала у Илис нервную зевоту. Даже зная, что он ничуть не виноват, она ничего не могла с собой поделать. И он все время на что-то намекал, причем с каждой встречей доля намеков в его речах увеличивалась. Его намеки Илис страшно не нравились: за ними ей мерещились нездоровые денежно-политические махинации, которые постепенно становились для нее все более ясными. Слоок явно не знал, куда девать свое пресловутое богатство, и развлекался тем, что снабжал деньгами и оружием медейских аристократов, которые изо всех сил пытались отстоять независимость королевства. Говоря о его политической неблагонадежности, Марк был полностью прав, хотя и не располагал точными сведениями…

Посвящая, пусть и намеками, Илис в свои дела, Слоок страшно рисковал. Отчаянности, несмотря на его холодный и сдержанный вид, ему было не занимать. Ведь Илис была воспитанницей самого императора, а значит, логично было предположить, что она лояльно к нему настроена. Шепни она Бардену пару слов, нелояльный князь тут же оказался бы в подземелье, в заключении. Он это понимал, и она понимала, что он понимает, а поэтому шептать не спешила. Она только все сильнее злилась, что Слоок ставит ее в двусмысленное положение и как бы призывает ее сделать выбор: быть с императором или с мятежниками (поскольку он явно был не один такой нелояльный). Только Илис никак не могла понять, зачем ему это нужно, — чтобы она выбирала? Разве только мятежникам не хватало в своей компании магика… Но Илис уже твердо решила не вмешиваться в политику, и поэтому ей приходилось разыгрывать из себя набитую дуру и делать вид, что она ничего не понимает.

Но, увы, она слишком остро чувствовала, что несмотря на все ее усилия сохранять нейтралитет, политическое болото все сильнее засасывает ее. Она все еще была очень привязана к Бардену, но и дружеское расположение ее к князю Рувато Слооку возрастало день ото дня. Пока Илис удавалось худо-бедно балансировать между ними, но она не сомневалась, что придет день, когда эти двое столкнутся в открытую. И, если она к тому моменту не решит твердо, чью сторону ей принять, и будет продолжать колебаться посередине, ее просто раздавят. Впрочем, оставался еще один выход — заранее распрощаться с обоими. Но тогда Илис вспоминала про Крэста и понимала, что выход этот ее совершенно не устраивает.