Ритуальные камни

Наутро, ни свет ни заря Роджер сидел у двери Лаллы. Народ в деревне только-только просыпался, а он уже не находил себе места от любопытства. Ночью (она опять была бессонной из-за тяжелых видений и боли от раны) он мысленно прокручивал дневные разговоры и почему-то застрял на беседе с Ароном. Что-то в ней было странное.

Не успел он додумать, дверь распахнулась, и на порог вышла Лалла. Она остановилась за спиной Роджера, постояла несколько секунд молча, и вдруг развернулась и ушла в дом. Роджер понял это как приглашение войти и тут же последовал ему.

Стол, прежде заваленный пучками трав и уставленный глиняной посудой причудливых форм, теперь был целиком занят листами пергамента, развернутого и придавленного по углам самыми разнообразными предметами. Роджер, скользнув по нему взглядом, вопросительно посмотрел на Лаллу.

— Что-нибудь скажешь?

— Скажу, — она, словно в сильном волнении, ходила вокруг стола, останавливаясь то у одного листа, то у другого. — Только ответь сначала — ты взял эти листы в кургане?

— Да.

— Странно, что их оставили там. Дело, понимаешь, в том, что на них есть указания по охранению этого места… То есть содержатся прямые рекомендации, как удержать покойника от восставания… и, наоборот, как снять защиту с его усыпальницы, — она помолчала, поджав губы, потом пронзила Роджера неожиданно острым взглядом и сухо сказала. — Видишь ли, первым шагом к снятию охранного заклинания является освобождение внешней границы. То есть — нужно деактивировать камни. Ты ведь спрашивал Толло о камнях. Ты что-то знал?

— Знал только то, что ваше умертвие требовало их с меня… Постой-ка! Это значит, что оно… оно знает, как освободиться?

— Видимо, да. Если оно получит эти камни, оно сможет снять чары. Наша задача теперь — выяснить, что случилось с ними.

— Сначала неплохо было бы выяснить, что они собой вообще представляют… — пробормотал Роджер.

— Это я тебе расскажу. В записях подробно все описано. Ты ведь видел множество камней, окружающих курган? Они выглядят беспорядочно разбросанными по поляне, но, на самом деле, они тщательно разложены в определенном порядке, и образуют несколько магических фигур, пересекающихся друг с другом. Часть из них уложена в форме круга из шестнадцати камней приблизительно одинакового размера, четыре из них смотрят на юг, север, запад и восток. Эти четыре камня — особенные. В них вставлены четыре самоцвета, которые и несут в себе охранную силу. Родонит повернут на юг, хризолит на север, бирюза на восток, аквамарин — на запад.

— Самоцветы? — Роджер попытался рассмеяться, и сразу же зашипел от боли. — Ты думаешь, они пролежали бы на поляне столько столетий? Да их давно выковырнули бы и продали заезжему купцу!

— Думаю, что все же не выковырнули. Иначе покойник поднялся бы еще раньше… Если я что-то понимаю в чарах. А вот куда они пропали сейчас — это ты и должен выяснить.

Первой мыслью Роджера после разговора с Лаллой было отправиться к пристани и попросить лодочника за несколько монет переправить его на соседний остров. Мало того, что он зачем-то по собственному почину связался с потусторонними силами, теперь ему велят, словно сыскному псу, рыскать по лесу и деревне в поисках пропавших самоцветов! Уж с таким-то делом местные и сами справятся. Рассудив так, Роджер направился, правда, не к пристани, а к старосте — потребовать свою часть награды. В конце концов, он нашел, в чем загвоздка. И больше не собирался принимать участия в этом темном и неприятном деле.

— Нет дела — нет денег, — повторил староста Толло фразу, слышанную Роджером во время первого разговора. — О чем ты говоришь, парень? За что, я сказал, я буду платить? За то, что ты решишь проблему с курганом. Пока что, как я знаю, там продолжаются нехорошие дела. Ты, конечно, вправе уплыть восвояси, но только я тебе не заплачу ни единой медной монеты.

От смертоубийства в эту минуту Роджера удержала сущая случайность. Руки его сами собой потянулись к мечам, и только натолкнувшись на пустоту за правым плечом, он остановился. Убить старосту? А затем вырезать всю деревню? Это он может, да. Убивать он умеет. Но сейчас — нужно ли убивать? Роджер глянул на Толло так, что тот отшатнулся в страхе, потом скрипнул зубами и вышел из дома.

— Безымянный на ваши головы, — прошипел он, широкими шагами направляясь к лесу. — Когда я найду эти камни, я сам отдам их магику… Пусть делает с вами, что хочет. А я ему еще и помогу. Пусть только вернет мне меч…

Замшелые камни, может быть, и складывались в какие-то фигуры, да только Роджер определить этого не мог. Да и не хотел возиться, выясняя, где там круг, а где пентаграмма. Он просто прикинул положение камней по сторонам света и тщательно осмотрел те, что показались ему подходящими.

Все они настолько заросли мхом, что, даже будь в них вправлены чистейшей воды бриллианты величиной в кулак, обнаружить их было бы делом нелегким. И все же, облазив их все и поотдирав мох, Роджер обнаружил четыре камня… с пустыми выемками. В них совершенно точно было что-то вставлено, а потом выковырнуто оттуда, причем совсем недавно. Присмотревшись повнимательнее, он даже рассмотрел царапины как будто бы от лезвия. Роджер, изрыгая страшные ругательства на всех известных языках, припомнил смущение Арона, когда он спросил о камнях, и призвал на голову мальчишки все возможные бедствия. Если этот негодяй забрал самоцветы… Но как, как он их выковырнул?! Не ножом же, в самом деле!

Следовало немедленно разыскать паршивца, и чем раньше, тем лучше.

Наверное, коровы, мирно пасшиеся на лужайке, очень удивились, когда неожиданно появившийся из-за деревьев Роджер сгреб их пастушка за шиворот и хорошенько приложил спиной о ствол мощного дуба, под которым тот сидел. Мальчишка настолько опешил, что даже не попытался вырваться, и только смотрел на разъяренного наемника круглыми от страха глазами.

— Если ты и сейчас соврешь мне, малый, я из тебя душу вытрясу! — сказал Роджер сквозь зубы, сопровождая каждое слово мощным встряхиванием. Арон быстро понял, что он не шутит, и точно — душу вытрясет. А может, и пострашнее что сделает.

— Что вы, господин, я не врал вам!

— Родонит, хризолит, бирюза, аквамарин! — рявкнул Роджер, надеясь, что не переврал названия. — Не знаю уж, чем, не знаю, когда, да только выковырнул ты их из булыжников курганных. Говори, было такое? Два зеленых, один голубой и один красный самоцветы!

Если мальчишка и думал отнекиваться, то он быстро переменил решение, столкнувшись с яростью Роджера. Когда он заговорил, голос его звучал испуганно и жалобно:

— Да ведь я не думал, господин, что это самоцветы! Думал, что стекляшки!

— Ага, и бирюза тоже — стекляшка? А если и думал так, то зачем тогда брал?

— Так ведь красивые! Зачем им на заброшенной поляне пропадать? Пусть уж лучше людей радуют!

— Людей — то есть тебя? Вот уж радость-то, Борон тебя побери! Где они?

Совершенно лишившись голоса, Арон едва заметно кивнул на холщовую сумку, лежавшую тут же на траве. Роджер отпустил его — с пацаном успеет после разобраться — и бесцеремонно вытряхнул содержание сумы на землю. Нехитрая снедь, какие-то стебли и листья, замотанные в тряпицы… и — лоскут побольше, углы его отвернулись, являя миру четыре камня, два зеленых, один голубой и один алый, каждый — размером с кулак ребенка. Роджер, увидев такое диво, чуть не задохнулся. Самоцветы подобной величины и красы… да каждого из них хватило бы, чтобы купить небольшое царство!

Щедрая награда для наемника.

Велик был соблазн сунуть камни за пазуху, да и рвануть с острова куда глаза глядят… Благо — есть знакомый ювелир, который возьмет самоцветы без лишних вопросов; лишь бы денег хватило расплатиться! Перед глазами замелькали яркие картины богатой беззаботной жизни; пожалуй, можно и титул купить. Вместе с небольшим замком.

Целую минуту Роджер колебался, и, признаться, был близок к тому, чтобы поступить так, как подсказывала подленькая сторона натуры. Но тогда — прощай репутация честного охотника за головами, никто и никогда не поверит его слову. Важно ли это, если у тебя денег куры не клюют? Ведь не нужно будет больше продавать за золото свои мечи…

— Как тебе удалось вынуть их? Отвечай, паршивец!

Паршивец, заикаясь, отвечал. Роджер, слушая его, заводился все сильнее, и под конец рассказа сдерживался с огромным трудом, чтобы не размазать мальчишку по окрестным деревьям.

Оказывается, любопытный нос завел Арона еще дальше, чем предполагал Роджер. Мальчишка не только обшарил весь лес вокруг деревни и курганную поляну, но и залезал в сам курган! Правда, днем. Он думал найти там древние сокровища, но нашел только пыль и кости. Впрочем, его внимание привлек еще и красивый, вроде бы обсидиановый кинжал, который он и унес в качестве сувенира. Этим-то кинжалом Арон и выковыривал самоцветы из камней.

Роджер просто зашелся от злости и потребовал предъявить кинжал. Мальчишка виновато ответил, что это невозможно, поскольку по изъятии последнего камушка клинок раскололся на несколько частей. Но и это не заставило пастушка задуматься. Как ни в чем ни бывало, он сообщил, что вообще-то клинок покрывали какие-то полустертые надписи, но он читать не умеет, а Лалле показать побоялся…

— Идиот! — бушевал Роджер. — Выродок! Руки бы тебе поотрывать! И ноги заодно! Впрочем, уже поздно. Теперь сиди и помалкивай, понятно? И чтобы ноги твоей не было в радиусе лиги от кургана!

Вмазав для облегчения души пацану пару мощных затрещин, он завернул камни в ткань, и двинулся к кургану.

Как неведомым строителям усыпальницы удалось плотно вставить самоцветы в булыжники, так и осталось для Роджера загадкой. У него ничего подобного сделать не получилось; чтобы добиться желаемого результата, нужно было быть, как минимум, каменотесом. Поэтому он просто разложил камушки по выемкам и прикрыл мхом; сердце его кровью обливалось, когда он выпускал из рук такое сокровище.

— Ничего, ничего, — бормотал он сквозь зубы, направляясь к деревне. — Зато ты теперь можешь гордиться своей кристальной честностью, мать ее…

Впрочем, гордости он не испытывал.

— Все, теперь у вас никто по ночам завывать не будет, — сообщил Роджер старосте. — Так что гоните золото, потом я вытаскиваю из кургана свой меч и отчаливаю с вашего гостеприимного острова.

Толло был недоверчив и потребовал переждать два дня, чтобы убедиться, что свет и звуки в лесу прекратились. Заодно он пожелал узнать, что же такого сделал Роджер, чтобы вернуть спокойствие деревне.

— Раскрытие профессиональных секретов в оплату не входит, — ухмыльнулся тот, и старосте пришлось удовлетвориться этим.

И снова вокруг было море, и колыхалась вода, в толще которой проплывали маленькие прозрачные медузы и бурые водоросли. Роджер, закутанный в плащ по причине утренней прохлады, перевесился через борт и наблюдал за подводными жителями, не удостоив остающуюся позади деревеньку и взглядом.

Как он и подозревал, ему не заплатили за работу и половину обещанной суммы, а потому кошель оставался довольно тощим, но Роджер даже не злился. Вся его злость выплеснулась в первые же минуты после того, как он покинул дом Толло.

В этот раз обошлось без жертв, а могла бы и пролиться кровь, ибо оба меча Роджера были уже при нем — рано утром он спустился в курган и забрал оружие. Меч так и лежал там, где он его выронил.

Теперь же Роджер был спокоен и почти умиротворен. Мысли его гуляли далеко — он размышлял, как оторвется по возвращению на внутренние острова, ибо несколько месяцев безбедного житья ему теперь обеспечены. Нет, он не будет покупать себе титул и замок, это ведь всего лишь лишняя обуза для того, кто привык много путешествовать. А ленные владения — настоящий камень на шее у своего владельца.

Кстати, о камнях. Роджер не разбирался в магии и не знал, как будет работать частично нарушенный охранный круг, и как поведет себя умертвие — упокоится ли, наконец, или снова начнет колобродить. Да его и не интересовало это. В конце концов, я тоже заплатил свою цену за алый камень, подумал Роджер, прикасаясь кончиками пальцев к шраму на щеке, и она высока, ибо это — цена крови.