Первый спуск

И подъем ко входу, и спуск в курган были сопряжены с риском свернуть шею. Тонкие нити с белыми цветами так и норовили ухватить за ноги, обвить щиколотки; а утрамбованная, казалось бы, земля, то и дело съезжала пластами вниз. Роджер вспотел, пока вскарабкался на вершину, и на минутку присел отдышаться, разглядывая черную дыру входа. Странно, но ему показалось, будто внутрь кургана идут ступеньки. Неровные, узкие, крутые и жутко неудобные, но — ступеньки. Роджер хмыкнул, лег на живот у края дыры и спустил вниз руку. И впрямь — ступеньки. Не привиделось. Что ж, тем лучше, веревка не понадобится.

Перевернувшись на спину и сев, он нащупал ногами первый выступ и стал медленно спускаться, каждый раз проверяя ступеньку на прочность и опираясь правой рукой о стену. Страшно мешала болтающаяся за спиной котомка с едой, фонарем и веревкой, но избавиться от нее он не мог, что его очень злило.

Чем ниже Роджер спускался, тем темнее становилось; светлый круг неба над головой уменьшался и почему-то смещался от центра. Внизу же царила полная тьма, казалось, ни единый луч солнца не может проникнуть в нее. Роджер прикидывал, сколько времени займет спуск в усыпальницу, учитывая высоту кургана и скорость передвижения. Выходило не так уж много, но только если предположить, что усыпальница не углублена под землю еще Борон знает на сколько футов. Приходилось надеяться на лучшее.

Чтобы избавиться от лишних мыслей, Роджер принялся считать ступеньки. На второй сотне очередной узкий выступ обрушился под его ногой, он не удержал равновесие и кувырком полетел вниз. Падение с лестницы — процесс малоприятный и чреватый неприятными последствиями, но Роджер умудрился приземлиться в конечной точке траектории почти что целым и невредимым, отделавшись парой ушибов. Сказывался в том числе и богатый опыт различного рода падений, и отличная реакция — он успел вовремя сгруппироваться и прикрыть голову руками. Но все равно приложился чувствительно, и с минуту просто лежал в темноте, свернувшись клубочком, пережидая, пока отступит боль. Потом медленно поднялся на колени, поставил перед собой котомку, на ощупь открыл ее и запустил внутрь руку, отыскивая фонарь. Ему повезло — стекло осталось цело и масло не пролилось.

В свете фонаря Роджер увидел, что находится в небольшой круглой комнате, по стене которой спускается спиралью закрученная лестница. Земляные утрамбованные стены, тонувшие вверху в темноте, твердый земляной пол. Пройдя вдоль стен с фонарем, он обнаружил, что от одной из них уходит коридор, такой низкий и узкий, что напоминал, скорее, лаз. Чтобы пробраться туда, пришлось бы опуститься на четвереньки, и Роджер крепко задумался, а стоит ли туда лезть. Но, если он хотел обследовать курган, ничего иного ему не оставалось, и он, взяв фонарь в зубы, с невнятными ругательствами пополз по коридору, то и дело задевая макушкой верхний свод. К счастью, путешествие оказалось недолгим, и он вывалился из лаза с высоты где-то фута в два прямо на твердый пол. Падения сегодня следовали одно за другим.

— Проклятый муравейник, — сказал он сквозь зубы, потирая ушибленное плечо, и осмотрелся.

Это помещение было больше и явно строилось именно в качестве усыпальницы, в отличие от соседней комнатки. Стены, как показалось Роджеру, были обмазаны глиной и пестрели множеством совершенно непонятных знаков. Странные и вычурные символы, от одного взгляда на которые мороз бежал по коже.

Вдоль стен стояли через равные промежутки тумбы из черного гладкого камня, похожего на обсидиан. Роджер коснулся одной из них ладонью — как будто дотронулся до ледяной глыбы. Странно. Здесь было прохладно, но все же не настолько, чтобы так проморозить камень.

Он шел от одной тумбы к другой, рассматривая лежавшие и стоящие на них предметы. Все они казались очень древними, и едва ли за последние две-три сотни лет их касалась рука человека. Вот большая ваза вытянутой формы, расписанная черно-белым несложным орнаментом, от нее пахнет чем-то сладковатым и почти цветочным. Или, может быть, этот запах исходит от засушенных растений, которые рассыпались в прах, стоило только дотронуться до них? Вот маленькие фигурки, выточенные из камня и кости, а вот и просто необработанные кости. Вытянутый череп какого-то некрупного животного… а этот — человеческий. Ого! Уж не хозяину ли этого кургана он принадлежит? Да нет, решил Роджер, вряд ли. Не стали же магики раскидывать останки своего коллеги просто так, без погребения… да и та штука посреди комнаты, которую не рассмотреть пока как следует из-за темноты, очертаниями смахивает на саркофаг.

На одной из тумб Роджер нашел кожаный футляр в виде тубы, а внутри — скрученные листы пергамента. Сначала, памятуя о хрупкости растений, он не решился дотронуться до него, опасаясь, что и он тоже рассыплется в пыль, а потом подумал, что листы выглядят достаточно прочными. И впрямь — рассыпаться они не собирались, даже когда он вытащил их из футляра и раскрутил.

Листы были плотно исписаны твердым, угловатым почерком безо всяких украшений и завитушек. Текст дополняли рисунки, или, точнее, схемы, из которых Роджер ничего не понял. Впрочем, не больше он понял и из текста — читать он не умел. Он хотел уж было запихнуть листы обратно в футляр и положить на место, но что-то остановило его. Какое-то чутье заставило его передумать и сунуть кожаную тубу в котомку. Может быть, это было засевшие в подсознании слова старосты Толло о грамотной женщине… Хотя осознанно Роджер вспомнил о ней гораздо позже.

Ничего интересного он больше не нашел. Не обнаружил так же и признаков того, что в последние дни тут кто-то побывал.

Роджер двинулся было к саркофагу, чтобы осмотреть его, как вдруг словно споткнулся. Он случайно глянул вниз и обнаружил прямо под ногами нарисованный на полу круг, испещренный загадочными символами. Не успев еще сообразить, что это может значит, он отпрянул назад, чтобы не заступить за него.

Он мало что знал о делах магических, но об охранных кругах слыхал. Для чего бы они ни проводились, пересекать их решительно не советовалось — ни изнутри наружу, ни снаружи внутрь. Чем подобный поступок мог грозить нарушителю, знал только тот, кто круг проводил, но уж наверное крупными неприятностями. Роджеру совсем не хотелось испытать на своей шкуре действие магических сил и он, тщательно следя за тем, чтобы не заступить за линию, обошел круг по периметру, проверяя его целостность.

Круг был не нарушен.

— Спрятался покойничек, — пробормотал Роджер, отступая к коридору. — Не достать… Что ж, может оно и к лучшему.

Из комнаты с саркофагом невозможно было следить за временем, и он выбрался обратно в «сенцы», чтобы по изменяющему небу понять, когда настанет ночь. Он устроился так, чтобы видеть светлый круг наверху, потушил фонарь и подложил под голову котомку. И задремал, дав себе установку проснуться через пару часов.

* * *

Проснулся он от странного ощущения — словно кто-то мазнул его по щеке холодной ладонью.

— Да что же здесь такое творится, — сказал он себе, открывая глаза и поднимая их к светлому окошечку наверху.

Окошечко было уже отнюдь не светлое — он встретился взглядом с любопытными глазами звезд. Сколько же времени он проспал? И где! Да еще собравшись выяснить, не шатается ли по захоронению кто посторонний! Мимо него уже десять раз могли пройти туда и сюда, а он и ухом не повел бы.

Обругав себя на чем свет стоит, Роджер попытался прикинуть, сколько сейчас может быть времени; понял, что старания его бесплодны, снова запалил фонарь и вернулся в усыпальницу тем же манером, что и раньше. Здесь по-прежнему царили темнота и тишина; если кто и побывал в кургане, пока он спал, то ничего от этого визита не изменилось. Роджер по широкой дуге обошел саркофаг и пристроился у стены прямо напротив коридора. Затушил фонарь и стал ждать, стараясь перебороть неожиданно накативший сон.

Сколько часов или минут просидел он в темноте, он не знал. Понял только вдруг, что не один; и потому, что при этом не слышал ни чужих шагов, ни дыхания, ему стало жутковато. С трудом он переборол соблазн зажечь огонь и посмотреть, мерещится ему чужое присутствие или нет.

Но если это живые люди, то ведь должны они производить какой-нибудь шум, Безымянный их побери!

Роджер сидел, не в силах пошевелиться, чувствуя, как сводит от напряжения мышцы; по лбу его скатывались одна за одной капельки холодного пота. Он даже не мог поднять руку, чтобы вытащить меч из ножен — до такой степени его сковало странное оцепенение.

А через несколько минут он услышал звук — да такой, что волосы зашевелились у него на голове. Скрежет камня по камню — тяжелый и пронзительный. А был здесь только один предмет, способный издавать подобные звуки. Саркофаг.

В пору было и линять, заявить старосте, чтобы искали магика себе в помощь, но Роджер решил досмотреть представление до конца. Что бы там ни вылазило из саркофага, он желал это видеть. Зачем — он не знал сам. Может быть, для того, чтобы уж точно увериться в своей неспособности справиться с проблемой.

Как будто в помощь ему вспыхнул свет — тот самый, что он видел прошлой ночью, зеленоватый и зловещий. Все помещение теперь было как на ладони; и Роджер хорошо видел, как под сопровождение потусторонних вздохов и стонов из-под сдвинутой крышки саркофага выбирается нечто, как оно встряхивается и обводит очами — или что там у него вместо очей? — место своего последнего упокоения.

Это «нечто» не слишком походило на призрака, скорее — на небрежно сделанную мумию. Не очень приятное зрелище, подумал Роджер, но, надо признать, сохранился неплохо для своего-то возраста. Облаченная в остатки того, что когда-то, видимо, было черной шелковой мантией, мумия смотрелась достаточно внушительно и очень зловеще помахала руками. Не хватало только зубовного скрежета. Роджер, которого уже отпустило оцепенение, поднялся и, несколько осмелев, приблизился на пару шагов к умертвию. Он понял, что оно, вероятнее всего, не посмеет переступить круга, но на всякий случай держал наготове оба меча — вдруг этот истлевший некромант решит распускать руки.

К этому времени умертвие заметило, что оно тут не одно, и уперло прямо в Роджера взор своих незрячих глазниц. Впрочем, незрячих ли? Тут в пору было усомниться — уж очень материально ощущение взгляда.

— Но-но-но, — сказал Роджер. — Ты смотри, да не засматривайся.

Умертвие двинулось в его сторону, но, достигнув контуров круга, резко остановилось, словно налетев на невидимую стену. Усохшие губы его зашевелились, и возникли слова, похожие на шелест истлевшего савана:

— Зачем ты явился с-с-с-сюда, с-с-с-с-смертный? Тебе нужны мои с-с-с-сокровища?

Это был истрийский язык, звучащий несколько непривычно, но вполне узнаваемо. Магик-то, похоже, был местным. Во всяком случае, истрийцем. Ну что ж, мы друг друга поймем, подумал Роджер.

— Какие сокровища? Ты в своем уме? Взгляни вокруг — здесь только пыль, и прах, и камни!

Ох и зря он сказал про камни!

— С-с-с-сокровища… — гнуло свою линию умертвие. — Камни?! Ты взял камни? Они у тебя? Отдай мне их!

— Да ничего я не брал, — Роджер тихонько перемещался вдоль окружности, целясь на выход. Делать здесь было больше нечего. Между тем, мертвец, как стрелка компаса за магнитом, поворачивался вслед за ним. — Зачем мне твои булыжники?

— Камни! Отдай мне камни, с-с-с-смертный!

— Да иди ты к Борону со своими камнями! Чего тебе не спится, а? Спал бы себе и спал, чего бродишь, людей пугаешь?

— Подойди ко мне, с-с-с-смертный!

— Вот еще! — и тут Роджер почувствовал, что непреодолимая сила влечет его к границе круга. Как будто кто-то тащил его за шиворот. Он попытался сопротивляться, упершись каблуками сапог в пол, но это не помогло. В результате он оказался практически нос к носу с мертвецом (если только подобное выражение применимо к тому, кто в принципе не имеет носа), и заглянул в его пустые глазницы. — Ну ты, без шуток!

Наглое умертвие тянуло иссохшие руки к его котомке, как будто всерьез намеревалось порыться в ней на предмет выявления наличия каких-то там камней, но Роджер подобного нахальства не стерпел. Да и страшновато ему стало, честно говоря. Не каждый день оказываешься в древней усыпальнице один на один с нервным покойником, который обвиняет тебя в хищении своего имущества. Поэтому Роджер, недолго думая, рубанул прямо по рукам мертвеца в надежде, что уж без них-то некромант поутихнет — без ручек-то не поколдуешь!

Увы. Острый, как лезвие, меч скользнул по мертвой плоти, как по камню, не оставив и царапины; по кургану пронесся знакомый уже многоголосый стон, перешедший в рев, и Роджер, не успев осознать, что летит, уже болезненно приложился спиной о стену. В следующее мгновение от удара о стену прямо рядом с его головой разлетелась на сотни осколков та самая красивая черно-белая ваза. Несколько черепков резанули его по щеке; за первой вазой последовала вторая, напряжение росло. Поняв, что следующим снарядом может стать каменная тумба, Роджер поспешил подняться на ноги и осмотреться в поисках кратчайшего пути к выходу.

По усыпальнице гулял самый настоящий ветер, разозленное умертвие переливалось синим и зеленым холодным светом и делала разнообразные пассы руками; ничего хорошего все это не сулило.

— Послушай! — Роджер повысил голос, протянул вперед руку в рефлекторно-защитном жесте. — Давай разойдемся мирно. Я ничего у тебя не брал и сейчас уйду. Не буду тебя больше тревожить. Слышишь меня?..

Вместо ответа он получил мощный удар по лицу; щека взорвалась болью. Роджеру показалось, что с нее содрали кожу вместе с пластом мяса. Неведомая сила сбила его с ног и снова потащила к кругу. Кажется, умертвие, само бессильное нарушить границу, решило заставить гостя сделать это за него. Роджеру такой расклад совсем не нравился, он изо всех сил сопротивлялся, стараясь не давать воли страху. Вообще, он был не из пугливых, и повидал немало, но в подобной ситуации оказался впервые, и чувствовал, как внутри него нарастает паника.

— Скажи хоть толком что за камни! — заорал он и тут же чуть не потерял сознание — боль свела лицо; он почувствовал, что на щеке коркой успела запечься кровь. Что же эта тварь сделала с ним? — Ну?!

Мертвец молчал. Судя по всему, он решил не тратить времени на разговоры с гостем, а сразу принять действенные меры. Роджер горячо пожалел, что не знает ни одного, самого простенького заклинания для борьбы с нечистью. Насколько легче была бы его жизнь, будь он в состоянии прочитать хотя бы пару экзорцизмов!

Он уже начинал уставать. Чтобы подстегнуть себя, он попробовал представить, на что может быть похожа смерть от рук мертвеца. Картина получилась настолько яркая и реалистичная, что Роджер неожиданно почувствовал прилив сил, и в несколько рывков приблизился к выходу.

Мало чести в том, чтобы уползать от противника на карачках, но тут уж было не до высоких материй. Оказавшись в относительно безопасной «прихожей», освещенной тем же потусторонним светом, Роджер рухнул на землю, чтобы отдышаться и придти в себя. Он знал, что задерживаться не стоило, но не мог заставить себя сейчас подняться по длиннющей крутой лестнице.

Казалось, что щека раздулась до размеров тыквы, кроме того она жутко болела. Роджер осторожно провел языком по зубам — целы ли. Целы. Странно… удар был довольно сильным. Но сейчас было не время размышлять о странностях ранения, а стоило подумать о скорейшем бегстве из кургана. Роджер принудил себя подняться и шаг за шагом стал карабкаться по лестнице.