Помощь травницы

До деревни он не дошел. Хватило его только на то, чтобы выбраться из кургана. Там, на вершине, его и нашли ближе к полудню староста Толло и его зять, пришедшие посмотреть, не случилось ли чего с наемником, не вернувшимся в деревню к утру. Роджер был без сознания, но пришел в себя, когда его попытались приподнять.

— Ребята, у вас там сидит мертвец, — еле ворочая языком, заявил он. Каждое слово давалось с трудом и болью. — Разозленный мертвец.

— Что у тебя с лицом? — спросил староста, с тихим ужасом разглядывая его.

— Откуда мне знать, я его не вижу, — огрызнулся Роджер. — Болит, зараза…

Приставать с вопросами к нему пока не стали, помогли дойти до сведущей в травах женщины и оставили на ее попечении. По дороге Роджер вспомнил, что оставил в кургане один из мечей — выронил его, когда умертвие швыряло его по стенам, как тряпичную куклу. Ясное дело, что возвращаться за оружием в усыпальницу охоты у него не было, даже днем, да и сил тоже мало оставалось. Хотя, пожалуй, меч того стоил… забрать его все-таки было нужно. Но позже.

Травница принялась за Роджера с таким рвением, что стало ясно — пациентов у нее было немного. Выглядела она лет на сорок; темные волосы с рыжеватым отливом, серые глаза, светлая кожа — все это украсило бы и более юную женщину. Звали ее Лалла.

— Звонкое имя, — заметил Роджер. — Как ручей.

— Поменьше болтай, — посоветовала ему травница. — Больно же ведь, небось?

Когда она смыла запекшуюся кровь, оказалось, что вся щека от рта до уха словно бы разрезана острым ножом. Роджер очень удивился, когда Лалла сказала ему об этом — никаких острых предметов в руках некроманта не было, да и бил он, вообще-то, не руками. Но с фактом не поспоришь, да и у мертвеца не спросишь, как это он сделал. То бишь спросить-то можно, но вот ответа вряд ли дождешься… Скорее, огребешь подобное украшение и на вторую щеку.

— Ничего страшного, — оптимистично заявила Лалла бледному как полотно Роджеру, закончив очищать рану. — Но придется зашивать. Нитки у меня только конопляные, шов получится грубоватым, и следы останутся. Ну и шрам, само собой. Жаль, испортил ты себе личико, парень.

— Проживу и с таким, — хрипло отозвался Роджер. Он сам на себя удивлялся, как это до сих пор остается в сознании — так сильно его мутило. — Шей… только дай сначала хоть вина выпить.

Он выпил вино, как воду, не чувствуя вкуса и крепости, а потом в течение получаса стоически выдерживал процедуру штопанья раны. Не в первый раз, хотя и рассаживать лицо ему прежде так не приходилось. В этом аспекте ощущения были внове.

— Хорошо бы тебе неделю полежать в кровати, — рассуждала Лалла, неспешно и аккуратно орудуя иглой. — Поделать компрессы, попить отвары — так рана быстрее затянется.

— Боюсь, столько времени у меня нет, — половиной рта ответил Роджер. — Пара дней. Да и то… Оружие я там оставил. Вернуться придется.

— Успеешь еще вернуться. Сделай милость, помолчи пока. Ты мне мешаешь.

* * *

Отлежаться Роджеру дали ровно один день; да и то все это время староста и его зять ходили, едва сдерживая свое любопытство — он это явно видел. Да если бы только они двое! Каждый полчаса в дом наведывался то один, то другой селянин, все — под разными предлогами, но с одной-единственной целью: взглянуть на смельчака, решившегося ночью сунуться в курган, и узнать, что же он там нашел. Роджер отлично понимал, что держит людей в напряжении, но удовлетворять их любопытство не спешил — говорить было отчаянно больно, к тому же его изводил жар от раны. Но через день жар спал, а любопытство в глазах деревенских мужиков становилось все агрессивнее, и он, наконец, решил поведать старосте об увиденном.

Про вытащенные из усыпальницы исписанные листы он вспомнил только к середине рассказа.

— Сначала он все шипел про сокровища, — медленно рассказывал Роджер. — Потом переключился на камни. Зачем-то они ему были нужны, он очень хотел заполучить их, и думал, что они у меня. Кто-нибудь знает, о каких камнях идет речь? Какие-нибудь предания? Слухи?

— Никогда ни о чем подобном не слышал, — покачал головой Толло. — У нас вообще никто толком про этот курган ничего не знает.

— Очень плохо. Потому что не так просто магик этот вылез из своего гроба… — Роджер вдруг вспомнил о записях и на минуту замолчал, судорожно размышляя. Не зря ведь они оказались в кургане! Не зря их туда положили! Может быть, содержится в них какой-нибудь намек на причину, почему покой мертвеца оказался нарушен. Ведь там и схемы были… Он схватил старосту за руку и сжал ее так, что тот охнул. — Пойдем к Лалле! И побыстрее!

— Ты не рассказал, что было дальше! — уже на ходу вспомнил староста. — После того, как он потребовал у тебя камни!

— А это уже неважно. Он хочет получить камни и нарушить границу охранного круга… а может быть, камни нужны как раз чтобы вырваться из круга… Я не знаю. Но я надеюсь узнать.

* * *

— Я же сказала: неделя! — неласково встретила гостей травница. — Что тебе не сидится на месте?

— Вот, — Роджер вытащил тубу с пергаментом и протянул ее Лалле. — Можешь это прочесть?

— Сначала дай мне взглянуть на рану. Если ты будешь так много болтать, она никогда не заживет.

Убедившись, что рана не воспалилась и не загноилась, и шов в полном порядке, травница заставила Роджера наложить на щеку компресс; и только после этого перенесла внимание на тубу. Аккуратно и бережно вынула листы, расправила их на столе, прижав по углам глиняными чашами, чтобы не закручивались.

— Это истрийский… кажется. Да, истрийский, только немного странный, наверное, старинный. Почерк очень неразборчивый.

— Что там написано?

— Не так скоро, молодой человек, не так скоро! Мне нужно время. Зрение у меня уже не то, что было десятка два лет назад, да и чтение — не быстрое дело!

— Сколько тебе нужно?

Лалла задумчиво пролистала пергаменты, пересчитала их.

— Пары дней будет достаточно. А тебе я советую эту пару дней провести в кровати и получше поберечь себя.

Ни валяться долго в постели, ни — тем более — беречь себя Роджер не умел совершенно. К тому же, он не обладал и самым малым запасом терпения. А в данной ситуации, помимо вынужденного безделья, его выводила из себя полная неопределенность в сфере денежной. Он не был уверен, что сумеет решить проблему, а это значило, что денег он может и не получить.

Его хватило ровно на полдня безделья, а после этого он отправился шляться по деревне и окрестностям, пугая женщин и детвору перекошенной физиономией. Прогуливался он не просто так, а приставая ко всем попадающимся на пути с вопросами о кургане. В частности, интересовали его люди, видевшие загадочный свет, да и вообще все, кто любил частенько прогуливаться в той местности.

Ему не слишком охотно отвечали, но и вовсе разговаривать не отказывались. Все поголовно уже знали, что он приплыл с внутренних островов специально для того, чтобы покончить со злом, проснувшимся в древней гробнице, и пару раз он слышал, как за спиной его называли ведуном и магиком. Ничего смешнее нельзя было и придумать, потому что на магика, а уж тем более — на ведуна — он не походил никаким боком.

Все очевидцы оказались мальчишками от десяти до четырнадцати лет, было их пятеро. Среди них только почему-то не было пастушка, которого Роджер подозревал в особом любопытстве. Или же чутье изменило ему, или просто мальчишка оказался умнее прочих и не рассказывал об увиденном направо и налево. Может быть, ему было что скрывать…

Четырех из пяти ребят он отыскал в деревне. Ни один из них не рассказал ему ничего такого, чего он уже не видел бы и не знал бы сам. Странный шум, зеленый свет, ветер. На вопрос, что они делали ночью в лесу рядом с курганом, все, как один ответили — караулили, когда появится призрак. Мол, кто увидит призрака, да не испугается, а последует за ним — отыщет древнее сокровище. Услышав слово «сокровище», Роджер слегка напрягся, но тут же сказал себе, что все это детские выдумки.

Конечно, никакого призрака мальчишки не дождались, нервы у них сдали в ту минуту, когда над курганом поднялся столб света…

Вряд ли стоило расспрашивать пятого охотника за приведениями, очень сомнительно, что он рассказал бы что-нибудь принципиально новое, но Роджер решил довести дело до конца. Он разыскал парня на побережье — почти взрослый, он помогал в работе отцу — и устроил ему дотошный допрос.

— Чепуха все это, — отреагировал мальчишка на историю про сокровище призрака. — Мальки хотели показать, кто чего стоит.

— А ты? — поинтересовался Роджер. — Тоже хотел показать, чего стоишь?

Парнишка заметно смутился и даже покраснел. Роджер навострил уши. Чего это он?

— Братишка мой туда потянулся за друзьями. Не отпускать же его одного?

Мимо. Парень просто стесняется братских чувств…

Роджер развернулся, чтобы уходить, но вопрос парня заставил его остановиться на минуту:

— Страшно там было, господин?..

— Страшно, — честно ответил Роджер. — Не охоться больше за призраками.