Пастушок Арон

Второй день он проболтался в лесу, стараясь держаться подальше от кургана, и заодно борясь с соблазном нагрянуть к Лалле раньше назначенного времени. Терпение его было на исходе, и мало помогали уговоры самого себя, что он будет только мешаться, и никакой помощи оказать не сможет.

Мысли ворочались с трудом, им мешала боль от раны и все возрастающая тревога. Время шло, мертвец в усыпальнице маялся и бился о магические стены. Глядишь, и он найдет способ выйти на волю, и только боги знают, что случится тогда. И Толло медлит, не посылает за магиком. На что он надеется? Ведь ясно уже, что не местные любители острых ощущений палят в кургане костры…

Не то чтобы Роджер так уж переживал за судьбу деревеньки, нет. Он беспокоился больше из эгоистических соображений. Потому что сам-то он тоже находился под угрозой, выбраться с острова можно одним-единственным путем… впрочем, не в том дело. Роджер просто не хотел вот так скоропостижно спасаться бегством. Ему было плевать, что о нем будут говорить тут как о трусе, бежавшем от призрака, поджавши хвост. Но ему было не плевать, что он сам будет после этого думать о себе. Ему и так иногда приходилось нелегко с собой, а если он еще начнет себя презирать…

Ближе к вечеру непонятная сила потянула его вдруг к кургану. Невыносимо заболела щека, а ноги сами вынесли его на поляну, заложенную моховыми камнями. Осторожно раздвинув ветви, Роджер огляделся… и заметил чью-то маленькую фигурку, скорчившуюся на одном из крупных камней. Вот так сюрприз! Он неслышно подкрался к человеку и встал у него за спиной. Если зрительная память не обманывала его, это был пастушок.

— А где же скотинка? — поинтересовался он, не собираясь более прятаться.

Мальчишка подскочил и чуть ли не в прыжке развернулся, при этом ударился коленкой о камень и тихонько взвизгнул. Поднял на Роджера огромные испуганные глаза:

— А?..

— Ты вроде коров пасешь. А я ни одной не вижу.

— Вот вы про что, — облегченно вздохнул пастушок. — Так мы попеременно с братом. Сегодня его очередь.

— Угу. А ты что тут делаешь?

Мальчишка опустил голову и что-то неразборчиво бормотнул.

— Я ведь почему спрашиваю, — вкрадчиво начал Роджер. Когда он хотел, он мог уговаривать людей и без помощи оружия. — Известно, что непонятные дела тут творятся. Шум, свет мертвый… Все об этом знают, не думаю, что ты исключение. Покойник у вас неспящий обнаружился. А ты вот так спокойно тут сидишь… мечтаешь… а солнце уже заходит. Ты что же, ничего не знаешь?

— Да знаю я…

— И не страшно?

— А чего бояться? — мальчишка, наконец, взглянул в лицо Роджеру. — Сейчас же день.

— Ну, положим, уже вечер… Тебя, кстати, как зовут?

— Арон.

— Так что же ты тут делаешь, Арон?

— Да ничего особенного… здесь хорошо… тихо. Не ходит никто. Травок много растет — мне Лалла показывала.

Только сейчас Роджер заметил перекинутую через плечо холщовую сумку, из которой выглядывали стебельки трав.

— Ты для нее собираешь травы? Помогаешь ей?

— Ага. А она меня учит немного…

Объяснение звучало логично — где же еще расти травам, как не в такой тихом нехоженом месте. Да и травница вполне могла попросить мальчишку помочь ей, готовила себе смену. Но тревога не отпускала Роджера. Что-то настораживало его в выражении темно-серых глаз Арона.

— И ничего странного не видел?

— Не-а. Я же бываю тут только днем…

— И про камни ничего не знаешь?

Все эти расспросы были сплошное кидание камушков по кустам — авось, какой-нибудь да попадет. Куда попадет — это другой вопрос. Так что Роджер уже не ожидал ничего от беседы, и потому решил, что ему показалось, когда Арон очень уж тревожно вскинул на него глаза.

— Про камни? Какие камни?

— Какие-нибудь.

— Ничего не знаю…

Пришлось этим и удовлетвориться. Тем временем, солнце клонилось к закату, еще всего лишь четверть часа — и наступят сумерки. Пожалуй, пора было возвращаться в деревню.

— Я еще посижу, — заявил Арон, стоило Роджеру заикнуться об этом.

— Послушай, уламывать тебя я не собираюсь. Возьму подмышку и понесу…

— А на кой я вам сдался?

Терпение Роджер терял быстро, а потому, вместо препираний, сгреб мальчишку за шиворот и потащил за собой по направлению к деревне. Где-то через сотню шагов Арон заверещал, чтобы он отпустил его, мол, сам пойдет. Роджер в воспитательных целых протащил его еще сотни две шагов, и только потом поставил на ноги и велел не выкидывать никаких фокусов.